Ниу Эр, грузя подарки в повозку, радовался лёгкому грузу. Лошадь бодро побежала по дороге в деревню Цэн — путь займёт чуть больше часа.
Теперь, когда погода становилась жарче, в полях начиналась уборка урожая.
Ниу Эр приехал рано. Запомнив дорогу с прошлого раза, он без труда направился к дому Цэней. Увидев его, деревенские на грунтовой дороге тут же шарахались в стороны. Ниу Эр добродушно улыбнулся.
«Ты в дом Цэн Теню направляешься?»
«Так точно, по велению нашего третьего господина проведать его старшего брата и невестку», — ответил Ниу Эр.
Деревенские заинтересовались:
«А сам Цэн Юэ не вернулся?»
«Молодой господин теперь управляет домом, пока не может отлучиться», — сказал Ниу Эр и, погоняя повозку, неторопливо двинулся к дому Цэн Теню.
Деревенские переглянулись: Управляет домом?!
«Этот возчик только что сказал, что Цэн Юэ управляет домом?»
«Именно, я отчётливо расслышал.»
«Разве в семье Ци не господин с госпожой всем заправляют? Как это Цэн Юэ вдруг стал управлять? И так скоро после свадьбы!»
«Вот именно! Даже в нашей деревне, куда ни глянь — какая молодая жена, едва войдя в дом, не учится годами? Взять хотя бы невестку Эр Мао — её свекровь до сих пор ругает, говорит, что та даже постирать и еду приготовить как следует не может. А разве невестка Эр Мао осмелится хоть слово поперёк сказать? В их доме всё решает мать Эр Мао.»
«Слишком уж жестока мать Эр Мао, тиранит бедную невестку.»
Тема ушла в сторону, и некоторое время обсуждали семейные разборки Эр Мао, но потом вернулись к главному:
«…Даже в наших деревенских глинобитных домах свекрови не выпускают бразды правления. Пока родители живы, какая семья позволит молодой жене управлять домом? Это же чистое бесчинство!»
«Как же семья Ци допустила, чтобы Цэн Юэ вознёсся до небес?»
«Ты слышал? Возчик сказал, что по велению господина привёз что-то для семьи Теню.»
«Слышал. Повозка плотно закрыта — интересно, что там?»
«Пойдём, поглядим?»
«Пойдём.»
Цэн Теню был в поле, дома не было. Невестка Цэн, с большим животом, оставалась одна. Свиней они не держали, только десяток кур, которые уже подросли и несли яйца. Невестка Цэн собиралась накопить яиц и отправить Сяо Юэ, но из-за жары они бы не сохранились. С тяжёлым животом она не могла добраться до города, да и полевые работы были в разгаре. Пришлось отложить до конца уборки урожая, когда похолодает.
Как раз закончив убирать курятник, она помыла руки, присела отдохнуть и попить воды, как вдруг услышала стук в дверь. Голос принадлежал соседке:
«Невестка Теню, ты дома? Твой Сяо Юэ прислал тебе гостинцы!»
Невестка Цэн, придерживая живот, поднялась и крикнула:
«Тётя, дверь не заперта!»
Соседка уже вбежала во двор, запыхавшись:
«Повозка уже близко, я узнала того возчика — поспешила предупредить тебя!»
Не успели они перемолвиться, как раздался стук копыт.
Деревенские женщины и мужья, жаждущие зрелищ, тоже подтянулись, окружив дом Цэн Теню. Ниу Эр спрыгнул с повозки, достал поклажу, и все тут же вытянули шеи, пытаясь разглядеть, что же Цэн Юэ прислал родне.
Корзина сушёных красных фиников?
Ничего особенного — диких финиковых деревьев в горах полно, ничего ценного.
В другой руке он держал три свёртка в масляной бумаге, аккуратно сложенных и перевязанных. Первый свёрток был тонким, размером с ладонь — не разобрать, что внутри.
Затем шли упакованные сладости. Кто-то сразу узнал — это были лакомства из городской кондитерской. Вот это уже дорого, настоящая роскошь! Даже на Новый год не каждая семья в деревне могла себе позволить купить такой свёрток. Обычно их дарили родителям жены в первый год после свадьбы.
Ещё один свёрток, квадратный, похоже, содержал сахар.
Руки Ниу Эра были заняты, но он умудрился достать ещё и кусок грубой ткани, свёрнутый в узел. Взяв всё, он вошёл в дом. Невестка Цэн хотела принять гостинцы, но Ниу Эр с простодушной улыбкой сказал:
«Я сам, не трудитесь, это грубая работа.»
«Может, отнести в главную комнату?»
Невестка Цэн согласилась, налила Ниу Эру чаю и предложила отдохнуть. Ниу Эр подумал, что нужно повидаться со старшим братом господина — вдруг тот захочет что-то передать.
Вскоре вернулся Цэн Теню. И не один — с ним пришли дядя Цэн и младший дядя Цэн. Хотя семьи уже разделились, но раз уж Цэн Юэ женился на молодом господине из помещичьей семьи, а богатый возчик почтил их дом визитом, все Цэни поспешили оказать радушный приём, боясь допустить оплошность и опозорить Цэн Юэ.
Цэн Теню спросил Ню Эра о цели визита — не случилось ли чего с Сяо Юэ.
Ниу Эр поспешно поднялся:
«С молодым господином всё в порядке, и с третьим молодым господином тоже, весь дом в благополучии. Молодой господин беспокоится о старшем брате и невестке, думает о племяннике. Хотел навестить, но сейчас он управляет домом и не может отлучиться, поэтому послал меня передать свои дары.»
«Это экстракт Эцзяо и красные финики. У нас аптека, и господин советовался с врачом Линь — сказал, что для беременных женщин это полезно, укрепляет кровь, дух и тело.»
(п/п Эцзяо — коричневый или янтарный желатин, получаемый при длительной варке ослиных шкур; является популярным препаратом традиционной китайской медицины. Эцзяо сладковатый на вкус, он «питает» инь (женское начало и внутренние органы), очищает кровь, останавливает кровотечение и предотвращает выкидыш. Кроме того, эцзяо помогает после обильной кровопотери, при менструальных нарушениях и послеродовой депрессии.)
«Перед отъездом третий господин особо наказал: половинку ложки порошка Эрцяо смешать с финиками, можно варить с курицей или просто заливать водой — как угодно.»
Те, кто глазел снаружи, не расслышали, но в доме, поскольку Ниу Эр говорил стоя, все Цэни тоже встали. Цэн Теню впервые слышал про «эцзяо» и старательно запоминал все рекомендации для беременных по укреплению здоровья.
«Ещё сладости и сахар. Из-за жары господин решил не присылать мяса.»
Цэн Теню поспешно согласился:
«Верно, верно, дома всего хватает, не надо беспокоиться.»
«И ещё кусок мягкой ткани. Господин сказал, что она лучше всего подойдёт для детской одежды.»
Невестка Цэн развернула грубую ткань — внутренняя материя была такой тонкой, что её шершавые пальцы боялись к ней прикоснуться.
Ниу Эр передал всё, что нужно, и собрался уходить, спросив, не хотят ли Цэни что-то передать господину. Цэн Теню долго мялся, но в конце концов выдавил:
«Передай Сяо Юэ, что дома всё хорошо, с ним и невесткой всё в порядке, пусть не волнуется. А за эти дорогие подарки… как бы семья Ци не рассердилась…»
Тут он запнулся, вспомнив, что Ниу Эр — слуга семьи Ци. Впрочем, ничего плохого он не сказал.
По обычаям того времени, выдавшееся дитя — что пролитая вода. Если новоиспечённый муж или жена таскали подарки в родной дом, да ещё и дорогие, да каждые несколько месяцев — родня со стороны супруга была не в восторге, могла и обругать, и нос воротить.
Цэн Теню боялся, что из-за подарков Сяо Юэ семья Ци рассердится.
«Будьте спокойны, господин пользуется уважением в семье Ци. Эти подарки это часть — даже сам господин Ци велел приготовить ценные дары, но наш господин отказался, взял лишь самое необходимое...»
Вскоре Ниу Эр, не задерживаясь на обед под предлогом дел, запряг лошадь и отправился обратно.
Дворик семьи Цэн оживился. Деревенские с любопытством расспрашивали о подарках. На самом деле скрывать было незачем — чем больше утаиваешь, тем нелепее слухи рождаются. Лучше открыто показать всем.
После истории с матерью кузнеца сначала в деревне к супругам Цэн относились почтительно, хотя некоторые язвили за спиной: мол, Цэн Теню забрался на высокую ветку, не чета нам, копошащимся в земле.
Потом... Потом все вернулось на круги своя, и люди перестали обращать внимание на пересуды.
Спустя месяцы супруги усвоили урок. Невестка Цэн мысленно благодарила небеса, что Сяо Юэ не прислал серебра или мяса. Теперь, когда все увидели подарки, в разговорах только и было, что о внимательности Сяо Юэ к будущему племяннику.
Сахар, сладости и мягкая ткань, конечно, дороги, но не настолько, чтобы деревенские не могли себе позволить — просто берегли на особые случаи вроде Нового года.
А вот тот тонкий сверток с черновато-красным содержимым — «эцзяо» — вообще никто не знал.
«Наверное, лекарство, — пояснила невестка Цэн. — Его нужно варить с финиками.»
Услышав про лекарство, люди успокоились: раз с финиками да в таком мизерном количестве — наверняка ничего особенного.
Но больше всех волновал вопрос: как же Цэн Юэ умудрился стать управителем? Супруги Цэн и сами не знали, в итоге сошлись на том, что семья Ци высоко ценит Сяо Юэ, да и третий молодой господин — наследник главной ветви.
Вернувшись из деревни Цэн, Ниу Эр, не сделав и глотка воды, сразу отправился с докладом к господину.
Услышав, что дома все в порядке, Цэн Юэ успокоился.
Дни текли своим чередом. С каждым днем становилось жарче, и вот настал июнь. Цэн Юэ и Ци Шаофэй переоделись в летние одежды — няня Лю твердила «весной кутайся, осенью закаляйся», поэтому Ци Шаофэй сбросил весенний наряд позже всех.
Летняя одежда была тоньше, но покрой оставался прежним. Длинные нижние рубашки и штаны сменились короткими. Цэн Юэ терпел, но думал о грядущей июльской жаре — и попросил Мэйсян сшить майки.
«И Афэй тоже хочет!» — Ци Шаофэй, увидев, как Юэ жестами объясняет фасон, прилип к нему, как банный лист.
Мэйсян смотрела на господина. Ци Шаофэй обвил Юэ руками и заныл: «Юэююю, Афэй тоже хоууучууу~»
«...Ладно, ладно, — Цэн Юэ, покачиваясь от толчков, сдался. — Сшей и ему два комплекта.»
Мэйсян согласилась.
«Юэюэ самый лучший!» — Ци Шаофэй прижался к Юэ, который с улыбкой потрепал его по руке.
Летом полагалось есть арбузы.
Цэн Юэ обмолвился — Мэйсян растерялась. Сяоцзю спросила: «Господин хочет дыню?»
«Нет, арбуз. — Цэн Юэ вдруг осенило: неужели здесь есть клубника, но нет арбузов?! — Ну, круглый, с зеленой коркой и черными полосками, внутри красный с черными семечками...»
Описание оставило Мэйсян и Сяоцзю в полном недоумении. Цэн Юэ был в отчаянии.
Он хотел арбуз!
Вошедшая с фруктами няня Лю услышала и сказала: «Господин, может, вы про ханьгуа говорите? Похоже.»
Цэн Юэ: !!!
«Да-да-да! Няня Лю видела?»
«Давно это было, — вспоминала няня Лю. — На второй год после замужества госпожи семья Сюй прислала издалека. Я видела, как их резали — точно как вы описали, только меньше. Внутри бывает красное и белое. Красное сладкое, сочное.»
«Я думала, белое тоже можно есть, но госпожа сказала, что в письме старый господин Сюй предупреждал — белое значит неспелое.»
«Жалко было — полкорзины таких недозрелых. Госпожа долго переживала.»
Цэн Юэ: «Где служил дедушка?»
«В уезде Шанань, в южной области, кажется. — Матушка Лю помнила только название уезда, да и то потому, что ее сын служил у старого господина Сюй.»
Позже Цэн Юэ размышлял: арбузы и клубника в этом мире есть, но семена не селекционированы, требуют особых условий и дают скудный урожай.
В его мире арбузы росли повсеместно благодаря многовековой селекции.
Но!
В его пространстве хранилось три-четыре пакетика с арбузными семечками. Цэн Юэ обожал арбузы — обязательный летний десерт. А эти семена были от арбузов, выращенных в пространстве — элита элит!
Если посадить их здесь, в Циннючжэне (расположенном севернее), они должны прижиться.
Но как объяснить появление семян?
Рассаду клубники он купил через Эр Мяо. Может, сказать, что семена арбуза купил в уезде?
Но следующая поездка планировалась только в сентябре.
Цэн Юэ: Неужели придется тайком лопать арбузы в пространстве в одиночестве?
А как же его большой ребенок!
Есть тайком от Афэй было бы подло — тот всегда первым делом угощал Юэ всеми сладостями.
...Надо подумать.
___
Авторские заметки:
Цэн Юэ бормочет: Есть, не есть, есть, не есть, есть, не есть...
Ци Шаофэй, просыпаясь: Юэ, мне приснилась сладкая-сладкая клубника, я её всю отдам тебе..
Цэн Юэ: ...Просыпаюсь и ругаю себя за мысли об обжорстве в одиночку.
http://bllate.org/book/13338/1186059
