В главном зале горели свадебные свечи с драконами и фениксами, наполняя комнату радостным красным светом.
На круглом столе стояли ароматные блюда.
Цэн Юэ, который за весь день успел съесть только мясной пирожок, сел на табурет и уже собирался наброситься на еду, как заметил, что Ци Шаофэй напротив него ёрзает, как ребёнок, и смотрит на него умоляющими глазами.
«Что такое? Ты голоден?» — спросил Цэн Юэ.
Ци Шаофэй округлил детские глазки и жалобно сказал: «Афэй... Афэй хочет сидеть рядом с Юэюэ». Потом, боясь отказа, поспешил добавить: «Афэй будет послушным».
Цэн Юэ подумал, что это какая-то серьёзная просьба, и разрешил ему подсесть.
Ци Шаофэй тут же обрадовался и придвинул свой табурет вплотную к Цэн Юэ. Тот посмотрел на почти нулевое расстояние между ними: «...»
«Ладно, но если сядешь так близко, мы будем сталкиваться локтями, когда будем брать еду».
«Афэй не боится!» — заявил Ци Шаофэй.
Цэн Юэ: «А я боюсь боли».
Ци Шаофэй немедленно отодвинулся: «Тогда Афэй сядет здесь и не будет толкать Юэюэ».
«Хорошо». Цэн Юэ переставил свой табурет на удобное расстояние и поднял глаза на сияющее от восторга лицо Ци Шаофэя.
«Юэюэ так добр к Афэю~» — даже голос его взлетел от счастья.
Цэн Юэ: И это считается добротой?
«Садись есть, я голоден».
«Афэй тоже голоден, живот урчит».
Цэн Юэ хотел спросить, умеет ли Ци Шаофэй есть сам, не нужно ли его кормить, но тот уже положил ему в миску куриную ножку палочками.
«Юэюэ, кушай ножку». Ци Шаофэй облизнулся, глаза сияли. «Афэй любит ножки».
Как настоящий ребёнок, он отдавал самое любимое и ценное тому, кто ему нравился. Сердце Цэн Юэ растаяло, и он положил вторую ножку в миску Ци Шаофэя. «Их две, по одной каждому».
«Ура-ура!»
Дальше трапеза прошла без проблем. Ци Шаофэй ел аккуратно, с детскими «манерами» — не чавкал, старался не ронять еду, а когда пробовал что-то вкусное, радостно улыбался.
После ужина няня Лю убрала со стола, а Мэйсян принесла поднос с пирожными и кувшин.
Увидев кувшин, Ци Шаофэй поморщился: «Остро!»
«Третий господин, там не вино, а сливовый сок», — пояснила Мэйсян.
Ци Шаофэй тут же просиял и сказал Цэн Юэ, что сок кисло-сладкий и очень вкусный.
Мэйсян налила сок в чаши. Няня Лю взглянула в окно на уже стемневшее небо и озабоченно сказала: «Сваху Хуан вызвали в главный дом и до сих пор не отпустили. А ведь ей ещё нужно провести обряды...»
«Мы с Афэем справимся сами. Выпьем сок и пойдём спать», — сказал Цэн Юэ, поднимая чашу. Ци Шаофэй, не дожидаясь подсказки, тут же осушил свою чашу одним глотком и радостно объявил: «Юэюэ, вкусно!»
Няня Лю всплеснула руками: «Ай-яй, третий господин, так нельзя!»
Ци Шаофэй растерялся и испуганно посмотрел на Цэн Юэ.
«Ничего страшного». Цэн Юэ успокоил его, снова наполнил чашу и сказал: «Пока не пей».
Он взял свою чашу и обвил рукой руку Ци Шаофэя с его чашей.
Так они оказались совсем близко.
Ци Шаофэй с детским любопытством и серьёзностью наблюдал за Цэн Юэ, не пропуская ни одного движения.
Перед ним было красивое мужское лицо крупным планом: густые брови, высокий нос с выраженной переносицей, тонкие губы — в целом резкие, даже агрессивные черты. Но большие глаза, как у щенка, чистые и ясные, смотрели на него с такой искренностью, что в тёмных зрачках отражалось только его изображение.
Цэн Юэ невольно подумал: если бы Ци Шаофэй не лишился рассудка и пошёл на государственную службу, при такой внешности его бы точно «поймали у стен экзаменационного дворца» для выгодного брака.
(п/п Традиция знатных семей выбирать женихов среди успешных кандидатов на государственных экзаменах)
Или стал бы героем тех романов, что читала его двоюродная сестра.
«Юэюэ».
«Пей». Цэн Юэ отвлёкся от мыслей.
Ци Шаофэй с радостью выпил сок и потянулся за добавкой, но няня Лю сказала, что обряд завершён. Его «ушки» тут же грустно опустились, и Цэн Юэ, чтобы подбодрить, повторил ритуал ещё раз — после чего «щенок» снова повеселел.
Цэн Юэ не удержался и погладил его по голове.
«Человек, а ведёшь себя совсем как...» щенок.
Няня Лю, довольная, принесла горячую воду для омовения, помогла им подготовиться ко сну и вышла вместе с Мэйсян, закрыв за собой дверь.
«Афэй, иди сюда». Цэн Юэ поманил его.
Ци Шаофэй подбежал за два шага. Цэн Юэ рассмеялся, усадил его и сказал: «Сначала снимем шапку, ты её целый день носил».
Он быстро снял головной убор с Ци Шаофэя, затем собственные шпильки.
«Раздевайся, будем спать».
«Афэй умеет».
Цэн Юэ оставил его и занялся собой. Его свадебный наряд, который невестка шила, консультируясь со старейшинами деревни, чтобы не ударить в грязь лицом перед семьёй Ци, состоял из трёх слоёв: верхний красный шёлковый халат с вышивкой на вороте, красная рубаха с поясом и штаны-юбка, а под ними — белое нижнее бельё.
После целого дня в этой одежде он устал.
Раздевшись, он положил одежду на подоконный диван и обернулся к Ци Шаофэю, который возился со своим поясом, изо всех сил пытаясь его развязать.
Цэн Юэ улыбнулся, подозвал его к себе и собрался помочь.
Но обычно послушный Ци Шаофэй вдруг смутился и прикрыл пояс руками: «Афэй сам снимет штанишки, Юэюэ нельзя помогать!»
«Почему?» — Цэн Юэ остановился, заинтересовавшись.
Ци Шаофэй ответил: «Мама сказала, штанишки могут снимать только старшие».
«Мама?» — переспросил Цэн Юэ.
Ци Шаофэй кивнул, назвав её «мамой», затем надулся: «Афэй давно не видел маму».
Цэн Юэ понял, что речь не о мачехе, и по-детски объяснил: «Мама уехала в другое, интересное место. Мы все когда-нибудь туда попадём, но сейчас нельзя».
Он поспешил сменить тему, чтобы избежать лишних вопросов.
«Няня Лю говорила тебе, зачем берут жён?»
Ци Шаофэй задумался: «Говорила... Афэй должен взять жену, жена будет играть с Афэем... Потом сказала взять мужа... Жена — это Юэюэ, Юэюэ зовут Юэюэ...» — он окончательно запутался.
Оказалось, няня Лю утром уговаривала его надеть шапку, обещая «жену», потом вспомнила, что Цэн Юэ — гэр, и поправилась на «мужа». А Ци Шаофэй запомнил оба варианта и теперь не понимал.
«...» Цэн Юэ наконец осознал, что для Ци Шаофэя «жена» была просто товарищем по играм, чуть ли не его именем. «Я твой муж, но могу быть и женой».
Объяснять разницу между «женой» и «мужем» было слишком долго.
Цэн Юэ, мечтая поскорее лечь спать, не стал углубляться в тему и перешёл к главному: «Мама не говорила тебе, что после свадьбы с Юэюэ, муж тоже может помогать снимать одежду?»
Ци Шаофэй смотрел на него с детским доверием и вопросом «правда?» в глазах.
«Ты мне веришь?»
Ци Шаофэй тут же изобразил на лице полное доверие.
«Юэюэ снимает, Афэй не шевелится». Он вытянулся по струнке, демонстрируя образцовое поведение.
Цэн Юэ похвалил его, с трудом развязывая узел, который Ци Шаофэй успел затянуть намертво. Наконец, сняв штаны, они смогли лечь в постель.
«Спать!»
«Ура~» — Ци Шаофэй радостно запрыгал на кровать и послушно улёгся.
Цэн Юэ тоже подошёл к кровати. Ци Шаофэй округлил глаза от неожиданности и позвал: «Юэюэ!»
«После свадьбы муж и жена спят вместе». Цэн Юэ, видя его нерешительность, подумал, что, может, ему стоит переночевать на диване. Но Ци Шаофэй уже радостно закатился внутрь кровати, приподнял одеяло и жестом приглашал присоединиться.
Цэн Юэ усмехнулся и лёг. Только закрыл глаза, как услышал детский голосок: «Жениться — это здорово».
«...» Цэн Юэ повернулся и увидел сияющие глаза Ци Шаофэя, который похлопал по своему одеялу: «Юэюэ, Афэй больше не боится».
«Ночью за Афэем не придут духи».
Вот оно что. В брачную ночь свечи не гасили. Цэн Юэ зевнул и лениво пробормотал: «Духов не существует».
«Есть! Дядя Ду сказал, что духи придут съесть Афэя».
Цэн Юэ протянул руку и похлопал Ци Шаофэя по груди. Опять этот «дядя Ду». Хм.
«Я буду следить, не бойся. Спи».
Тишина. Цэн Юэ уже начал засыпать, когда услышал шёпот: «Афэй ляжет снаружи... Защитит Юэюэ... Духи сначала съедят Афэя... Юэюэ будет в порядке».
Цэн Юэ: ...Вот же дурачок.
Он, не открывая глаз, засунул руку под одеяло, притянул к себе этого «дурачка» (довольно крупного, кстати), похлопал по спине, поправил одеяло и невнятно пробормотал: «Юэюэ — это ночной демон, может восьмерых одним ударом победить».
«Спать!»
После этого все затихло.
Ци Шаофэй сладко проспал всю ночь, прижавшись к своему мужу. Перед сном он подумал, что жениться и правда здорово — даже лучше, чем говорила няня Лю.
Афэй тоже будет хорошо относиться к Юэюэ.
Свадебные свечи горели ровным светом. За дверью няня Лю, подслушивавшая, удовлетворённо вздохнула: «Наконец-то всё уладилось. Муж любит третьего господина».
Неопытная Мэйсян не понимала, почему няня так говорит, и всё ещё считала, что новый муж не достоин третьего господина — всего лишь деревенский гэр да ещё и «мужеубийца».
«Ты ещё молода, чтобы понять», — няня Лю, услышав, что внутри всё стихло, отвела Мэйсян подальше и объяснила: «Сначала я тоже думала, что брак с гэром лишит третьего господина оставить наследника. Но теперь вижу — это к лучшему. Новый муж защищает третьего господина, у него добрый нрав и терпение».
Мэйсян буркнула: «За третьим господином и так ухаживаем мы с Сяоцзюй».
«Третий господин уже взрослый. В супружеских делах есть вещи, которые слуги обеспечить не могут». Няня Лю пристально посмотрела на Мэйсян. Утром она делала намёки, а теперь спросила прямо: «Или ты зазналась, мечтая о другом?»
Мэйсян сначала заявила, что никуда не уйдёт из покоев третьего господина. Но, видя выражение лица няни Лю, поняла, что та имеет в виду не это, покраснела от стыда и злости. Будь перед ней кто-то другой, она бы нагрубила в ответ.
Няня Лю говорила от чистого сердца: «Я ведь тебя вырастила, желаю только добра. Теперь у третьего господина есть муж. Сам он хоть и хорош, но... А семья Ци в таком положении — господин немощен, всем заправляет старшая госпожа. Ты же видела, что стало с теми наложницами».
Без наследника, живя по милости старшей госпожи...
«У простых людей жизнь тяжелее, но зато честная».
Мэйсян прослезилась, понимая добрые намерения няни: «У меня и в мыслях не было...» Хотя кое-что было. «Однажды, когда я забирала вещи из главного дома, мамаша старшей госпожи остановила меня. Спросила про возраст, похвалила внешность, сказала, что третьему господину не хватает тёплой постели».
«Тьфу, старая карга! Хотела смутить тебя, чтобы ты переметнулась на сторону старшей госпожи!» — няня Лю сразу всё поняла и рассердилась, строго взглянув на Мэйсян.
Та поспешно заверила: «Я ничего не рассказывала о наших делах!»
«Госпожа была добра ко мне, Мэйсян помнит».
Няня Лю смягчилась: «Я верю тебе. Новый муж, кажется, хороший человек. Если когда-нибудь он заживёт с третьим господином отдельно — тем лучше. Старшая госпожа нас не касается».
То есть после смерти господина Ци братья разделят имущество. Мэйсян подумала, что со скверным характером старшей госпожи при разделе третий господин точно пострадает, а добродушный новый муж позволит себя обижать. Нужно будет помочь ему.
Мэйсян быстро перестроила своё отношение.
Ранним утром
Цэн Юэ проснулся от жары — Ци Шаофэй обхватил его руками и ногами, как медведь, положив голову ему на грудь.
«...»
Вчера вечером это он обнимал Ци Шаофэя.
Цэн Юэ не понимал, как за ночь они поменялись местами.
Хотя умственное развитие Ци Шаофэя было на уровне ребёнка, его тело принадлежало взрослому крепкому парню ростом под метр восемьдесят с лишним, с хорошим питанием. Жара от него исходила невероятная, а его ноги сжимали ноги Цэн Юэ.
Они сплелись, как косичка.
Цэн Юэ: «Ци Шаофэй, просыпайся». Он ущипнул его за щёку.
Тот замычал, постепенно приходя в себя. На секунду в его глазах мелькнула взрослая осознанность, и Цэн Юэ дёрнулся. Но уже в следующее мгновение они снова сияли детской наивностью.
«Наверное, мне приснилось», — подумал Цэн Юэ.
«Юэюэ, доброе утро». Ци Шаофэй потянулся и поздоровался, потирая глаза.
Цэн Юэ: «Доброе. А теперь отпусти меня».
Ци Шаофэй посмотрел вниз, обнаружил, что обнимает Цэн Юэ, обрадовался и начал медленно освобождать его, разговаривая со своими конечностями и глупо ухмыляясь.
«Отпустил!»
Цэн Юэ погладил его по голове.
За дверью раздался голос Мэйсян: «Третий господин, господин, уже встали?»
«Встаём». Цэн Юэ крикнул в ответ.
Ци Шаофэй, обнимая одеяло, хотел было понежиться в постели, но, увидев, что Цэн Юэ поднялся, тоже выбрался наружу. Цэн Юэ сначала завязал пояс на нижнем белье Ци Шаофэя — непонятно, как оно развязалось за ночь, обнажив грудь.
Довольно белую.
Ци Шаофэй был белее его.
Что неудивительно — Цэн Юэ работал в поле, а Ци Шаофэя обхаживали слуги. Пока Цэн Юэ одевал его, тот стоял смирно, запрокинув голову, чтобы тому было удобнее завязывать.
Цэн Юэ: Точно как ребёнка воспитываю.
«Господин, сегодня утром нужно пойти в главный дом и поднести чай господину и старшей госпоже», — напомнила няня Лю.
В первый день после свадьбы полагалось угостить родителей чаем.
___
Авторские заметки:
Ци Шаофэй: Жениться — это здорово, Юэюэ так добр к Афэю! [Глуповато улыбается]
http://bllate.org/book/13338/1186014
