— Верно, слова нельзя бросать на ветер, и обвинения нельзя разбрасываться, — поддержал слова Шэнь Чжунцина и сам префект. — Ли Дэшунь, у вас есть какие-либо доказательства?
— У этого ученика, конечно же, есть доказательства! — твёрдо ответил Ли Дэшунь, не забыв бросить холодный взгляд в сторону Шэнь Чжунцина.
Шэнь Чжунвэнь украдкой наблюдал за выражением лица Шэнь Чжунцина и заметил, как тот слегка напрягся после слов Ли Дэшуня.
Дело с ростовщичеством, похоже, действительно имело место быть.
Но вот эта реакция Шэнь Чжунцина… не означает ли она, что он действительно не знал об этом?
Какая досада. Хотя он и дал ему шанс, Шэнь Чжунцин всё равно не смог избежать этой напасти.
Ему не терпелось посмотреть, как Шэнь Чжунцин выкрутится из этой ситуации.
И ещё… грехи второй ветви семьи Шэнь не должны пасть на всю их семью.
— Ваша честь, прошу взглянуть! Это расписка, которую мать Шэнь Чжунцина составила, одалживая деньги моей семье. Чёрным по белому всё чётко указано, — Ли Дэшунь достал из-за пазухи сложенную расписку и с торжественным видом показал её собравшимся.
Сюй Чжихэ обратился именно к Ли Дэшуню не просто так — он тоже был одной из пострадавших сторон, и никто не мог обвинить его в том, что он оглашает дела семьи Шэнь Чжунцина без оснований.
Ли Дэшунь с горечью поведал всем предысторию: его семья была бедной, родители с трудом обеспечивали его учёбу, зарабатывая земледелием и рубкой дров. Он же, в свою очередь, старался изо всех сил и, успешно сдав экзамены на степень сюцая, получил налоговые льготы, облегчив положение семьи.
Казалось, жизнь должна была наладиться, но перед началом провинциальных экзаменов на них обрушилась эпидемия.
Его мать избежала заразы, но ему и отцу повезло меньше — они оба заболели.
Два новых больных опустошили и без того скудные семейные запасы.
Позже их обоих отправили в карантинную зону, где вскоре его отец скончался от болезни.
Он один сумел выкарабкаться, но на лице остались неизлечимые оспины.
Его мать, потрясённая случившимся, слегла, но, стиснув зубы, взялась за организацию похорон отца.
Основной кормилец семьи погиб, а оставшиеся вдова и сирота не могли даже собрать денег на похороны, не говоря уже о средствах на дорогу для сына, отправляющегося на экзамены в главный город.
После долгих раздумий мать Ли Дэшуня, скрепя сердце, тайно от него взяла деньги у ростовщиков. Чтобы сын мог сосредоточиться на подготовке к экзаменам, она не сказала ему правды, утверждая, что заняла деньги у родственников.
Ли Дэшунь заявил, что случайно обнаружил расписку и только тогда узнал правду.
Но был ли это действительно случай или ему намеренно сообщили об этом — знал только он сам.
Расписки составлялись в двух экземплярах — так заёмщикам напоминали о сроках возврата и сумме каждого платежа. Именно поэтому Ли Дэшунь смог предоставить «доказательства», окончательно уличающие семью Шэнь Чжунцина.
Рассказывая о бедах своей семьи, Ли Дэшунь разрыдался, вызывая всеобщее сочувствие.
Этот Ли Дэшунь, хоть и выглядел неприглядно, прошёл через тяжкие испытания. Мать Шэнь Чжунцина, дававшая деньги в рост в такое для них трудное время, поступила крайне недостойно. Неудивительно, что Ли Дэшунь так разгневан.
Хотя все понимали, что деньги у ростовщиков мать Ли Дэшуня брала добровольно, простые люди испытывали естественную неприязнь к тем, кто давал деньги под проценты, и потому винили во всём заимодавцев.
Шэнь Чжунцин, собравшись с мыслями, вежливо обратился к Ли Дэшуню:
— Брат Ли, можно взглянуть на вашу расписку?
Ли Дэшунь настороженно отдернул руку:
— Что ты задумал?
— Ничего особенного. Просто хочу удостовериться.
Ли Дэшунь фыркнул:
— Если удостоверяться, то сначала пусть префект удостоверится, а уж потом ты.
— Хорошо, — Шэнь Чжунцин с досадой отступил на полшага.
Ли Дэшунь, гордо выпрямившись, прошел мимо Шэнь Чжунцина и почтительно подал расписку префекту.
Префект взял эту «горячую картошку», и взгляды всех присутствующих тут же устремились на него.
Как только он нахмурился, сердца всех сжались от напряжения.
Неужели Шэнь Чжунцину пришел конец?
Едва эта мысль мелькнула в головах собравшихся, как префект с неловким выражением лица поднял глаза и неуверенно произнес:
— …Это действительно расписка. Чёрным по белому всё чётко указано: госпожа Шэнь одолжила семье Ли десять лянов серебра.
Ли Дэшунь высоко поднял голову, спокойно и уверенно ожидая вердикта префекта.
Однако тот неожиданно продолжил:
— Но это обычная долговая расписка.
Ли Дэшунь замер, не сразу осознав сказанное.
Когда до него дошло, он вскричал:
— Этого не может быть!
Первой мыслью Ли Дэшуня было, что префект покрывает Шэнь Чжунцина, но в следующее мгновение префект с недовольным видом протянул ему расписку.
— Сам посмотри.
Ли Дэшунь в панике выхватил документ.
Собравшиеся были ошеломлены таким поворотом событий. Шэнь Чжунвэнь с изумлением взглянул на Шэнь Чжунцина и заметил, как тот почти незаметно облегчённо вздохнул.
Затем он перевёл взгляд на Ли Дэшуня — тот стоял бледный как смерть, с расширенными от ужаса глазами, явно отказываясь верить в происходящее.
Положение дел стало ясно как день.
Выходит, Ли Дэшунь не смог уличить Шэнь Чжунцина? Шэнь Чжунцинь оклеветан?
— Как… как такое возможно… Почему так вышло… — На лбу Ли Дэшуня выступила испарина, и на мгновение ему показалось, что он столкнулся с нечистой силой. — Я же видел её своими глазами, там было написано совсем другое! Как она могла измениться?
Как и сказал префект, это была самая обычная расписка, где указывалась сумма долга матери Ли и срок возврата — три года, но не было ни слова о процентах.
Следовательно, обвинение Ли Дэшуня против семьи Шэнь не имело под собой оснований.
Давать деньги в долг — не преступление.
Шэнь Чжунцин опустил глаза, уставившись на кончики своих туфель. Только он один знал, в чём тут дело.
Когда он обнаружил, что Чэн Цзиньфэн тайно даёт деньги в рост, то сразу понял, чем это грозит. Будучи человеком осторожным, он не мог позволить такой опасности существовать.
К тому же, ростовщичество — это то, что в современном мире называют «давать под проценты». Как законопослушный гражданин, он питал отвращение к подобным практикам и потому не мог допустить, чтобы его семья занималась таким делом.
Поэтому, заполучив расписки и учётные книги, он сразу начал обдумывать, как всё исправить.
Впоследствии он лично обошёл всех должников, предложив переписать расписки.
Избавившись от кабальных условий и оставив лишь стандартные пункты, он сделал документы полностью легальными.
Должники, узнав, что с них списывают проценты, были бесконечно благодарны и с радостью согласились переоформить бумаги.
Старые расписки тут же, при всех, разрывались.
Шэнь Чжунцин, лично занимавшийся этим делом, был уверен в успехе. Однако, когда Ли Дэшунь с жаром заявил, что обвиняет его мать в ростовщичестве, он невольно занервничал — вдруг что-то упустил?
К счастью, всё обошлось. «Доказательства», представленные самим Ли Дэшунем, лишь подтвердили невиновность его семьи.
Он и представить не мог, что Ли Дэшунь, не удосужившись как следует изучить расписку, решил подать на него жалобу, заставив его пережить такой испуг.
Что уж говорить о Ли Дэшуне — сейчас его голова была совершенно пуста.
Он с такой помпой собирался обвинить мать Шэнь Чжунцина, даже нагло потребовал у префекта лишить Шэнь Чжунцина звания цзюйжэня, а теперь, когда обвинение не подтвердилось, расплачиваться пришлось ему самому.
— Ли Дэшунь, — лицо префекта потемнело, как у легендарного судьи Бао, и, сурово нахмурившись, он обрушил на Ли Дэшуня весь свой чиновничий гнев, от которого у того похолодело внутри, — как вы посмели, не разобравшись, оклеветать Шэнь Чжунцина, который сдавал экзамены вместе с вами? Не слишком ли это?
Ли Дэшунь открыл рот, но не нашёл слов. Со лба его капал холодный пот.
Он и правда не мог объяснить. До этого он лично видел оригинал расписки и был уверен в правдивости слов Сюй Чжихэ, поэтому и решил сегодня обратиться к префекту.
Он не хотел, чтобы его мать страдала из-за него. По его мнению, семья Шэнь, дававшая деньги в рост, была бесчестной, и её нельзя было оставлять безнаказанной!
Расписку он украл в ночь перед отъездом в главный город. Схватив её, он даже не удосужился взглянуть и не заметил, что документ уже был заменён.
А его мать, думая, что он ничего не знает о долге, не стала лишний раз упоминать об этом.
Так по воле случая и произошла сегодняшняя нелепость.
Ли Дэшунь с горечью корил себя — почему он не проверил расписку? Теперь уже поздно, но что подумают о нём окружающие?
Что они подумают?
Присутствующие переглядывались, чувствуя всю абсурдность ситуации.
Без доказательств попытаться обвинить человека — это, как и говорил Шэнь Чжунцин, откровенная клевета. Учёные особенно дорожат своей репутацией. Хорошо, что невиновность Шэнь Чжунцина доказали сразу, а то если бы слухи разошлись, его доброе имя было бы запятнано.
К тому же, если семья Шэнь давала деньги не в рост, то их финансовая помощь Ли Дэшуню для поездки на экзамены — это же благодеяние!
А Ли Дэшунь в ответ оклеветал Шэнь Чжунцина — разве это не черная неблагодарность?
Нелепо. Совершенно нелепо.
Даже посторонним было стыдно за Ли Дэшуня.
Ли Дэшунь понимал, что неправ, и его лицо пылало от стыда. Под грозным взором префекта он склонился перед Шэнь Чжунцином в глубоком поклоне, его спина согнулась, словно готовая переломиться.
— Шэнь Чжунцин, прошу принять мои извинения. Я только что вёл себя грубо и оскорбил вас, за что мне бесконечно стыдно. Всё произошло из-за моей глупости — я не разобрался как следует и поспешил с выводами. Прошу вас, проявите великодушие и простите меня на этот раз.
Шэнь Чжунцин вздохнул. Вот он и говорил, что нужно сначала во всём разобраться, а потом уже говорить. Такие эмоциональные всплески могут и до инфаркта довести.
Однако он махнул рукой, не собираясь усугублять ситуацию:
— Ладно, ладно, главное — недоразумение разрешилось. На этот раз я не стану привлекать Ли Дэшуня к ответственности, но надеюсь, вы усвоите урок и подобное не повторится.
В конце концов, его мать сама начала с того, что жадно наживалась. Шэнь Чжунцин не хотел добивать побеждённого — вреда ему всё равно не нанесли, так что можно считать, что они квиты.
Один из цзюйжэней тут же подхватил:
— Шэнь Чжунцин действительно обладает широтой души! Не зря даже император хвалил вас. Мы все преклоняемся перед вами.
Шэнь Чжунцин слабо улыбнулся. Кто поймёт его боль, когда он не может высказать всю горечь?
Собравшиеся, возможно, отчасти искренне, наперебой принялись восхвалять великодушие Шэнь Чжунцина. Ведь Ли Дэшунь открыто требовал лишить его звания цзюйжэня! А он смог так легко это простить — разве это не великодушие?
Будь на их месте, они восприняли бы это как осквернение родовых могил и тут же бросились бы в драку!
Но благодаря снисходительности Шэнь Чжунцина праздничный банкет смог продолжиться в спокойной атмосфере.
Даже когда Ли Дэшунь раньше времени удалился, никто не придал этому значения.
Шэнь Чжунвэнь посмотрел на Шэнь Чжунцина и порадовался, что сегодня не выступил против него — иначе сейчас именно ему пришлось бы спасаться бегством.
Этот Шэнь Чжунцин... Раньше он был тупым как пробка, а когда успел стать таким скользким, как угорь?
Видимо, поймать его на ошибке будет не так-то просто.
http://bllate.org/book/13323/1185486
nika200507 (читатель/культиватор основы ци)
6 апреля 2026 в 05:38
6
Laviani9791 (читатель/заложение основ)
21 августа 2026 в 23:23
2
