Ван Юнъань тоже разглядывал Ли Шао: высокий, крепкий, смуглый, стоял словно чёрный медведь.
Одежда и обувь на нём с первого взгляда выглядели дорогими, но это всё равно был чёрный медведь в парче, мысленно злорадствовал Ван Юнъань.
Затем он взглянул на стоявшего рядом Чжао Е и невольно поразился: тот тщедушный гэр, каким он был раньше, теперь стал почти неузнаваем.
Весь он посветлел, пополнел, казалось, даже подрос. На нём было одето платье цвета озёрной лазури, а нежная шея и украшения на руках делали его ещё более миловидным и очаровательным.
Ван Юнъань не смог сдержать внутренний вздох: прямо как цветок, воткнутый в кизяк.
Они с Е-гэром так и разминулись... Тогда, после женитьбы на Чжао Ци, он думал, что, получив звание учёного, возьмёт его в наложники.
Но судьба сыграла с ними злую шутку. Что ж, значит, не судьба Е-гэру такое счастье. (п/п хм, самомнение выше крыши 🤦🏼♀️)
Одного взгляда на его мерзкий взгляд, устремлённый на Е-гэра, хватило Ли Шао, чтобы догадаться, о чём он думает. Он подошёл вперёд и крепко схватил Ван Юнъаня за руку, начиная горячо трясти её: — Так это вы, зять-учёный? О вас наслышан, наслышан!
— Ай-ай-ай! Отпусти, что ты делаешь? Моя рука сейчас сломается! — Кости руки, казалось, вот-вот раздавят, боль заставила Ван Юнъаня забыть о достоинстве и закричать, но вырваться не получалось.
Чжао Ци, видя это, тоже забеспокоился: — Ты что делаешь! Немедленно отпусти моего мужа! Мой муж — учёный, в будущем он станет чиновником, это же рука, которой он пишет! Если повредишь, ни одной твоей жизни не хватит, чтобы компенсировать!
Сунь Цзяо сдержала Чжао Тяня, жестом показав ему не вмешиваться и наблюдать за зрелищем со стороны, но отец Чжао и мать Чжао уже не могли усидеть на месте.
— Зять Ли, говори спокойно, не дерись, не дерись.
— Верно, верно, всё было хорошо, с чего бы вдруг драться?
— Чжао Е, и ты ещё не уймёшь своего мужа? Заставь его немедленно разжать руку! Если с рукой моего мужа что-то случится, вы у меня все ответите!
Хотя вид корчившегося от боли Ван Юнъаня был весьма забавен, он всё же был учёным, и Чжао Е боялся, как бы муж и вправду не повредил ему, нажив себе неприятности.
Он принялся уговаривать: — Муж, перестань шутить с зятем, он же учёный, не выдержит твоей силы.
— Что? Какие шутки? Чжао Е, ты говоришь ерунду... — не успел Чжао Ци договорить, как Ли Шао отпустил руку.
С притворным сожалением он произнёс: — Эх! Прошу прощения, второй брат, зять! Я привык бить чёрных медведей и кабанов, не рассчитал силы, не думал, что у вас такое слабое телосложение. Вам нужно больше тренироваться.
— Я слышал, что на экзаменах нужно сидеть по несколько дней, как бы вам не стало плохо и вы не свалились там.
Ван Юнъань, собрав волю в кулак, процедил: — В экзаменах не тебе меня наставлять, тебе в жизни не ступить на экзаменационный двор.
Видя, что тот всё ещё упрямится: — Нет уж, эта рука слишком важна, если и вправду повреждена, это будет моя вина. Пошли, я сейчас отведу тебя к деревенскому врачу, — с этими словами он попытался увести Ван Юнъаня.
— Что?! Я не пойду! — Идти к врачу в праздник — просто навлекать на себя несчастье. К тому же, если с такой помпой пойдёт к деревенскому врачу, все узнают, что ему, взрослому мужчине, Ли Шао сжал руку, и ему понадобился врач. Куда тогда девать лицо?
Пришлось с ненавистью пробормотать: — Ничего, просто сначала я не привык к такой силе, потом уже не болело, не нужно к какому-то врачу.
Но Чжао Ци не хотел сдаваться: — Муж, как это ничего? Ты же...
Не дав ему договорить, Ван Юнъань грозно прервал: — Хватит! Я сказал, что всё в порядке, не поднимай больше этот разговор.
Он за него заступался, а тот, не посмев связываться с Ли Шао, обрушился на него! Чжао Ци от злости застрял на полуслове, чуть не задохнувшись от ярости.
Ли Шао же весело рассмеялся: — Раз всё в порядке, тогда и ладно, ха-ха-ха.
Остальные поспешили сгладить ситуацию и сменить тему.
В этот момент Чжао Е вспомнил: сегодня он не видел старшую сестру с мужем и их двоих детей, да и Чжао Сювэня тоже не было.
Он спросил: — А старшая сестра почему не приехала? И где Сювэнь?
Мать Чжао ответила: — Твоя старшая сестра передала с посыльным, что её свекровь при смерти, им с мужем нужно быть рядом, на случай если вдруг...
— Эта старуха совсем достала, из-за неё твоя сестра не только не может приехать в родительский дом на праздник, но ещё и вынуждена ухаживать за ней.
Видя, что мать Чжао снова собирается ругать свекровь старшей сестры, Чжао Е поспешил сменить тему: — А Сювэнь где? Почему и его нет дома?
Как и ожидалось, при упоминании её драгоценного сына лицо матери Чжао сразу просияло: — Мама тебе скажет, твой третий брат стал настоящим молодцом! В последнее время он каждый день в городе вместе с одноклассниками занимается каким-то делом, и у них очень хорошо получается. На днях пришёл домой и принёс мне десять лянов серебра.
— Правда?! — Чжао Е остолбенел. Неужели его третий брат, который с детства только и знал, что тратить деньги, и вправду стал молодцом?
Видя, что мать Чжао снова собирается расхваливать своего третьего сына, у Сунь Цзяо аж заложило уши от этих разговоров.
Они с мужем день за днём ухаживают за стариками, содержат всю семью, а тот Чжао Сювэнь за эти годы потратил бессчётное количество денег, принёс каких-то десять лянов, и мать Чжао уже вовсю хвалит его при каждом удобном случае.
Она поднялась и сказала: — Сидите, все, пожалуйста, уже почти время еды, я пойду готовить.
Мать Чжао взмахнула рукой: — Иди, иди, я продолжу.
Чжао Е, видя сколько людей будет за столом, а готовить будет только невестка, сказал: — Невестка, я помогу тебе готовить, одной тебе не справиться.
Сунь Цзяо улыбнулась: — С чего это тебе помогать? Овощи и всё остальное уже давно нарезано и подготовлено, мне осталось только обжарить. Сиди просто, жди еды.
Сунь Цзяо действительно не хотела, чтобы они помогали, но, взглянув на Чжао Ци, который сидел как мёртвый, не говоря ни слова, только пил чай и ел сушёные фрукты.
Сунь Цзяо вдруг хитро сощурилась и сказала: — К тому же, хоть у тебя и маленький срок, кто ж тебе позволит работать? Все же знают, что зять специально купил слугу-гэра, чтобы ухаживал за тобой дома. Если дома ты не работаешь, как же можно позволить тебе трудиться в родительском доме?
— Хучжи, иди сюда, поможешь матери, — заодно заберу у него красный конверт, подумала Сунь Цзяо.
Совершенно не подозревая, что мать замыслила против его красного конверта, Хучжи с улыбкой согласился и пошёл с матерью на кухню.
Сунь Цзяо бросила новость, которая для Чжао Ци и Ван Юнъаня стала настоящим ударом грома среди ясного неба, и ушла.
— Ты беременнен? — Чжао Ци не мог в это поверить. Почему у него с Ван Юнъанем за столько лет брака ничего не вышло, а у Чжао Е получилось?
Тогда, чтобы подстроить падение Чжао Е в воду и его прилюдное обнажение, он сам провёл в воде довольно долго, и все эти годы тайком от семьи Ван посещал врачей.
Врачи всегда говорили, что падение в воду повредило тело, но если как следует восстановиться, это не помешает забеременеть. Он выпил немало народных снадобий, но ребёнка всё не было.
Почему же Чжао Е, который тоже провёл в воде так долго, так быстро забеременел?
И ещё этот специально купленный слуга для ухода за ним... Неужели Чжао Е самой судьбой предназначено, чтобы ему прислуживали? Небеса действительно несправедливы.
Чжао Ци с ненавистью размышлял об этом.
Чжао Е же опустил голову и нежно погладил свой живот: — Уже три месяца. Врачи говорят, что с моим телом всё прекрасно, только муж всё равно беспокоится.
Мать Чжао подхватила: — Зять заботится о тебе и не жалеет для тебя денег, тебе, сын, действительно повезло с судьбой.
Ли Шао улыбнулся: — Тёща, Е-гэр — мой супруг, если не о нём заботиться, то о ком же?
— Правильно говоришь, именно так и нужно любить супруга, супруг — это тот, кто проживёт с тобой всю жизнь.
Тут она вспомнила, что у её второго сына всё ещё нет детей, и озабоченно сказала: — Ци-гэр, зять, раньше зять был занят учёбой, но теперь он уже получил звание учёного, вам двоим тоже пора задуматься о ребёнке.
Мать Чжао, конечно, желала добра, но попала в самое больное место. Ван Юнъань, услышав новость о беременности Чжао Е, сожалел ещё сильнее — почему же он не женился на нём? Тогда бы он уже стал отцом.
Но он всегда умел притворяться и с улыбкой ответил: — Знаю, тёща.
Затем он взглядом дал понять Чжао Ци, чтобы тот не позорил его.
Чжао Ци чувствовал, как в груди подкатывает ком, и он вот-вот умрёт от злости, но пробормотал: — Знаю, мама.
Ли Шао, глядя на них, мысленно смеялся: сегодняшний визит действительно того стоил, какое интересное зрелище.
Отец Чжао же, напротив, заметил, что что-то не так, и сказал: — Ладно, хватит, они сами знают, что делать.
— Ах, этот старик, говорит, я слишком много болтаю? Я же для их же блага. Ладно, не буду, — раз отец Чжао высказался, матери Чжао пришлось смириться.
Тогда она снова вспомнила прерванную Сунь Цзяо тему и продолжила: — Я же ещё не договорила про Сювэня…
http://bllate.org/book/13322/1185240
