На первый взгляд, Вэй Тяньсюн устроил приём для Ян Ванкуня, чтобы поприветствовать того в городе Ли, но на самом деле это было сделано для того, чтобы дать ему знать, что все те, кто имел какое-то положение в городе Ли, стояли на его стороне. Если Ян Ванкунь собирается продвинуться в городе Ли, то должен принять это во внимание.
Надо сказать, чрезмерная самоуверенность Вэй Тяньсюна, с одной стороны, была воспитана лестью его подчинённых, а с другой, потому что он привык творить произвол в городе Ли за эти годы, и считал, что люди искренне преданны ему.
Изначально Вэй Тяньсюн пригласил труппу Ву выступить в резиденции, с чем не мог согласиться Чэн Цзямин. Даже если все люди в городе говорят, что господин Цзюнь превзошёл его, как он мог признать своё поражение, и просто не мог допустить, что он действительно хуже, чем господин Цзюнь.
Чэн Цзямин долго и упорно добивался, чтобы Вэй Тяньсюн позволил ему выступить в резиденции. Он хотел исполнить свою лучшую песню «Прощай, моя наложница». И не верил, что его победит молодой господин, который даже не осмеливается показать лица.
Чэн Цзямин догадывался, почему господин Цзюнь продолжал скрывать лицо, возможно, его внешность была слишком плоха, и тот полагался на искусство макияжа, чтобы замаскироваться перед публикой. Сегодня Вэй Тяньсюн обязательно заставит того появиться в настоящем облике, он действительно хотел увидеть, как этот господин Цзюнь выглядел.
Как только Ян Ванкунь прибыл в резиденцию командира, Вэй Тяньсюн лично поприветствовал его в саду за домом. Два человека сели по разные стороны главного стола, а затем другие гости сели один за другим.
Вэй Тяньсюн трижды хлопнул в ладоши и скомандовал:
- Начинайте пиршество!
Подавали вино и еду, на сцене началась опера. Чэн Цзямин вышел с «Прощай, моя наложница» и сорвал овации. Гости не переставали аплодировать и ликовать, Вэй Тяньсюн, следуя им, довольно кивал головой в такт. Только Ян Ванкунь сохранял полное безразличие на лице.
Настроение гостей было восторженным, Чэн Цзямин чувствовал гордость в своём сердце. Он видел, что все взгляды были прикованы к нему, и только Ян Ванкунь не смотрел, что заставило его сердце сильно сжаться, и он запел с ещё большим усилием.
Ян Ванкунь сидел рядом с Вэй Тяньсюном, это были действительно два совершенно разных человека, внешний вид Ян Ванкуня не мог не тронуть сердца женщин. Даже Чэн Цзяминь, человек с мужским телом и женским сердцем, не мог устоять и сильно нервничал.
Он пел и пел, фантазируя себе завоевателя Ян Ванкуня, и себя в роли его наложницы, два человека искренне любили друг друга, и всё же были разлучены жизнью и смертью.
Чэн Цзямин закончил петь и удалился за кулисы, Лю Эр сразу же встретил его лестью:
- Ваше «Прощай, моя наложница» на этот раз была действительна потрясающей, и даже не в городе Ли, а во всей стране мы не смогли бы найти артиста лучше, чем вы.
У Чэн Цзямина сияла гордая улыбка на лице, раньше он был очень опьянён этим, с самого начала своей карьеры. Это было самым живым представлением, которое он поставил. Затем достал из коробки на туалетном столике три серебряных монеты и небрежно бросил их Лю Эру:
- Твоя награда.
- Спасибо господин Чэн, спасибо - Лю Эр держал серебро двумя руками, непрерывно сгибая спину, чтобы поблагодарить его. Но внутри был полон презрения, всего лишь несколько серебряных монет, какая щедрость.
Чэн Цзямин снял грим, переоделся и вышел к Вэй Тяньсюну, произнеся тост за Ян Ванкуня и Вэй Тяньсюна. Вэй Тяньсюн позволил тому сесть рядом, что заставило его чувствовать себя гордо. Здесь было так много гостей, но только он мог сидеть рядом с командиром Вэем.
В отдалённом углу Цзин Ян сидел за занавесом и пил чай, хозяин труппы Ву поднял ее и вошёл:
- Господин Чэн пел «Прощай, моя наложница», его мастерство было на высоте, ему аплодировали стоя.
- Неужели? - Цзин Ян покачал чашку в руках, и помолчав немного, улыбнулся. – Тогда давай тоже покажем «Прощай, моя наложница».
- Мы тоже исполним «Прощай, моя наложница»? – мастер труппы Ву замер. – Разве это не будет повторением за господином Чэном?
- Только в повторении можно сравнить, кто лучше или хуже станет очевидным, - сказал Цзин Ян, - можете исполнить роль завоевателя.
- Но… мы никогда не практиковали этого раньше, если мы не сможем хорошо согласоваться… - мастер труппы сомневался.
- Не волнуйтесь, просто сделайте все, как и раньше, я смогу взаимодействовать с вами - Цзин Ян поставил чашку с чаем и начал наносить макияж.
Мастер труппы постоял там некоторое время, и видя, что Цзин Ян уже начал одеваться, мог только повернуться и тоже начать одеваться.
Когда мастер труппы вышел на сцену и пропел всего две строчки, все люди замерли. Как могло случиться, что труппа Ву тоже выступала с «Прощай, моя наложница»? Гости растерянно переглянулись, не понимая, что происходит.
За главным столом Вэй Тяньсюн и Чэн Цзямин также были несколько удивлены, все они думали, что труппа Ву снова будет петь «Хмельная красавица», и никогда не думали, что те будут исполнять ту же оперу, что и труппа Чэн. Даже если они раньше хотели спеть «Прощай, моя наложница», то после того, как труппа Чэн уже выступила, и довольно хорошо, они всё равно не решили поменять оперу.
Чэн Цзямин был полон презрения в душе, высмеивая труппу Ву, за переоценку своих возможностей. Вэй Тяньсюн на самом деле ожидал появления господина Цзюня. И только в глазах Ян Ванкуня был след неразличимых мыслей, он чувствовал, что господин Цзюнь сделал это нарочно.
Держа два меча, Цзин Ян вышел на сцену, в его благородном поведении читалась красота, в его очаровательном обаянии – великодушие. Его танец меча был доблестным и грозным, завораживая людей.
-Великолепно! – громко кричал Вэй Тяньсюн, гости сопровождали аплодисментами.
«Хмельная красавица» отличалась мягким, сладким и чистым голосом, он взял изысканный и счастливый, красивый и лёгкий голос наложницы Ю и выразил его в совершенстве.
В своих сердцах люди рассудили, кто пел лучше, сравнивая с предыдущим выступлением. Будь то позой, вокалом или движениями, господин Цзюнь был непревзойдённым.
Самым загадочным для гостей было то, что каждый раз, когда они заканчивали слушать оперу Цзюня, его внешний вид и голос всегда оставались в их памяти, не рассеиваясь даже после долгого времени. Эффект действительно не спадал даже после трёх дней. А содержание выступления Чэн Цзямина, они уже не могли вспомнить.
Гости обсуждали, перешёптываясь друг с другом, восхищённо восклицая, что опера господина Цзюня действительно была потрясающей, она была намного лучше, чем у господина Чэна. Исполнение одной и той же оперы друг за другом, действительно делало разницу более очевидной, взлёты и падения были ясно видны.
Чэн Цзямин слышал тихое обсуждение собравшихся и чувствовал на себе взгляды гостей, не в силах скрыть своего неприятного выражения лица.
Вэй Тяньсюн громко и довольно рассмеялся, хлопая руками:
- Хорошо, хорошо, приведите господина Цзюня, сегодня я хочу увидеть его истинную личность.
Гости также ждали с нетерпением, им очень хотелось узнать, кто же такой господин Цзюнь на самом деле, и как тот выглядел без косметики. Будет ли он таким же очаровательным и волнующим, как наложница Ян, или свежим и утончённым, как наложница Ю.
После того, как Цзин Ян снял грим, он снова надел чёрную шляпу и опустил поля. Опустив голову, он последовал за мастером труппы Ву, чтобы встретиться с Вэй Тяньсюном.
- Командир Вэй, главнокомандующий Ян, - согнул спину мастер Ву, чтобы поприветствовать двух людей.
Вэй Тяньсюн оглянулся на хозяина труппы Ву:
- Этот человек и есть господин Цзюнь?
- Именно он, - мастер труппы Ву подвинулся в сторону, показывая Цзин Яна позади себя.
- Подойди, позволь мне посмотреть, - сказал Вэй Тяньсюн.
Цзин Ян сделал пару шагов вперёд, снял шляпу и поднял голову. Затем поприветствовал ни высокомерно, ни покорно:
- Главнокомандующий Ян, командир Вэй.
Ян Ванкунь смотрел на лицо Цзин Яна, в душе у него были какие-то неясные, неизвестные мысли, даже он сам не мог понять, почему у него такие чувства к мужчине.
Вэй Тяньсюн ранее никогда не видел Чэн Цзюньси, разграбление собственности семьи Чэн не требовало его присутствия, его подчинённые заботились об этом. Это был первый раз, когда он встретился с ним, что было видно по лицу.
В глазах Вэй Тяньсюна, господин Цзюнь без макияжа, не имел нити этого женского воздуха, его манеры также не заставляли людей чувствовать, что он был женственным. Его чистая и элегантная внешность, а также отсутствие кокетливого поведения вызывали у него желание завладеть им.
Чэн Цзямин не смог узнать его с первого взгляда, и только внимательно вглядевшись в лицо, внезапно встал. Он нечаянно опрокинул бокал на стол, тот упал на пол и разбился, издав хрустящий звук разбитого стекла.
Все посмотрели на внезапно взволнованного Чэн Цзямина.
- Ты… - Чэн Цзямин указал на Цзин Яна, крича, - Чэн Цзюньси! Как это можешь быть ты, как ты смог спеть оперу!
- Чэн Цзюньси? – имя казалось знакомым для Вэй Тяньсюна, но он не мог его вспомнить. Помощник рядом с ним был также потрясён, увидев Цзин Яна, и как только он вышел из оцепенения, то наклонился, чтобы сказать несколько слов на ухо Вэй Тяньсюну.
- Почему это не могу быть я? - Цзин Ян спокойно посмотрел на него.
После того, как Вэй Тяньсюн узнал о его личности, потрясённо посмотрел на него:
- Ты действительно господин Цзюнь?
- Без сомнений, я Чэн Цзюньси и есть господин Цзюнь.
- Это невозможно! Командир, он определённо выдаёт себя за другого, как возможно молодому господину семьи Чэн знать, как петь оперу! – Чэн Цзямин чувствовал мошенничество, он хотел забрать внимание господина Цзюня, которое привлекло Вэй Тяньсюна, чтобы было легче вернуть собственность семьи Чэн. Как мог молодой господин уметь петь оперу, и даже петь лучше, чем он. Артист, который только что выступал, был определённо другим человеком.
- Хозяин труппы Ву, тебе лучше сказать мне правду, Чэн Цзюньси и господин Цзюнь, в конце концов, один и тот же человек или нет, - Вэй Тяньсюн смотрел на мастера труппы злобным взглядом, чтобы господин Ву сказал правду. Ему уже приглянулся Чэн Цзюньси, но если господин Цзюнь окажется другим человеком, он не возражает привести к себе домой обоих.
- Я не смею обманывать командира, молодой господин Чэн и есть господин Цзюнь, - ответил мастер труппы Ву.
- Командиру Вэю не нужно усложнять задачу хозяину труппы, у меня, естественно, есть способ, чтобы доказать, я это или нет, - Цзин Ян развернулся и вышел на сцену, все взгляды скрестились на нем.
Некоторые гости смогли узнать его, и у них было немыслимое выражение лица. Когда молодой господин семьи Чэн научился выступать в театре?
Они все были такими же, как Чэн Цзямин и чувствовали, что в этом деле должно быть есть что-то странное.
http://bllate.org/book/13315/1184079
Готово:
