Глава 29.1. Новый год
«С Новым годом, ваше величество»
Последним днём двенадцатого месяца был канун Нового года, а также вечер, когда семьи собирались за трапезой.
Фонари и петарды зажгли во дворце рано утром. Место было освещено красочной вышивкой, оно выглядело ярким даже издалека.
Процветающая и шумная сцена.
Это был редкий день без комендантского часа. Дворцовые работники надели толстую зимнюю одежду и запускали фейерверки или вместе любовались фонарями под карнизом перед коридором. Фонари во дворце, естественно, отличались от тех, что были доступны простым людям: чаши с лотосом, изготовленные из жадеита, восемь стеклянных ламп с драгоценными камнями, рамы, вырезанные из красного дерева, – всё это сокровища, которые нельзя увидеть снаружи.
Лица всех были полны радости. Его величество однажды приказал, чтобы с первого по третий день празднования Лунного Нового года любой житель дворца мог навестить свои семьи, что было беспрецедентно для предыдущей династии. Многие люди с нетерпением ждали завтрашнего воссоединения со своими родственниками.
Так называемый тиран, известный всем в мире, на самом деле отдал много добрых приказов.
Даже в самом холодном месте в этот день неизбежно стало бы оживлённо.
Просто волнение никогда не достигало того, что было в зале дворца Янсинь.
В канун предыдущего Нового года Цзи Юэ устраивал дворцовым работникам в своём дворцовом зале праздник, позволяя им выходить и наслаждаться фонарями и цветами. Даже Ли Фуцюань был освобождён.
Он сам приготовил два набора блюд и палочек для еды и сидел один в дворцовом зале. Наблюдая за столом с едой, позволяя еде остыть, не откусывая ни кусочка.
Праздничные блюда вкусны только тогда, когда их едят всей семьёй.
У него больше не было семьи, поэтому он не мог почувствовать вкус, а если и чувствовал, то во рту была только горечь.
Говорили, что император Цинь был могущественным и несравненным. Непобедимый в семи землях. Его имя наводило страх на любого. Но одна вещь, о которой люди всегда забывали, заключалась в том, что этому знаменитому императору-тирану в этом году исполнится всего двадцать один год.
Молодой человек, который только что достиг совершеннолетия в двадцать лет.
В день, когда каждая семья воссоединяется, Император снял со своих плеч бремя, столь же тяжёлое, как и весь мир, когда одиночество нахлынуло, как прилив. Все знали, что наверху одиноко, но только когда человек действительно занимает такое высокое положение, он может по-настоящему познать тьму, стоящую за блестящим миром.
Ли Фуцюань однажды прислонился к колонне и увидел такую сцену – фейерверк осветил мир снаружи, мир ожил, все улыбались и праздновали.
Но истинный Сын Неба не был счастлив.
Молодой человек в дворцовом зале опустил свои прекрасные глаза и уставился на неиспользованные миски и палочки для еды. В этом уединённом пространстве его лицо было лишено эмоций.
Эта сцена была слишком душераздирающей, чтобы на неё смотреть.
Тяжёлая защита вокруг сердца его величества была слишком плотной. Ли Фуцюань не смог пройти её даже спустя десять лет.
Он знал, что был посредственным человеком, который не был ни умным, ни сообразительным. Как он мог понять, о чём думает его величество, и как завоевать полное доверие его величества?
Он не мог.
Но, может быть… Вэй Лянь мог бы.
– Его величество ещё не вернулся? – Вэй Лянь сдержал свои беспокойные когти от стола с вкусной едой. Когда он увидел вошедшего Ли Фуцюаня, он немедленно отложил палочки для еды и заставил себя сесть прямо.
Он сидел здесь чуть больше часа, у него скоро из головы начнут расти грибы.
Еда остывала, но императора Цинь по-прежнему нигде не было видно.
Вэй Лянь ни в малейшей степени не заботился о том, где находился император Цинь. Но по правилам он не мог есть до императора, поэтому ему приходилось страдать от голода.
…Это то, что сделал этот мужчина!
В такой праздничный вечер он не позволял ему есть. Это было всё равно что приговорить кого-то к смерти!
Уголок глаза Ли Фуцюаня дёрнулся, когда он сделал вид, что не видит пустого места на тарелке, где раньше была клёцка.
– Ещё нет, Гунцзы.
– Его величество действительно вызвал меня в зал дворца Янсинь на праздничный ужин? – глаза Вэй Ляня подозрительно сузились.
Ли Фуцюань немедленно ответил:
– Этот слуга не смеет распространять дезинформацию, используя имя его величества.
Но в его тоне слышался намёк на неуверенность.
Он высказал это предложение его величеству прошлым вечером, почему бы не вызвать Вэй Гунцзы в канун Нового года в этом году, чтобы привнести немного жизни в дворцовый зал?
В это время его величество ужинал и выглядел так, как будто был погружён в свои мысли, поэтому он небрежно дал утвердительный ответ.
…Было ли это действительно утвердительным ответом?
Ли Фуцюань в то время воспринял этот ответ как утвердительный, но теперь ему показалось…
– Похоже, его величество забыл обо мне, – тихо вздохнул Вэй Лянь.
Ли Фуцюань: «……»
Это было очень неловко.
Приглашённый гость здесь, но теперь ситуация стала такой. Если бы хозяин не проводил гостя, это было бы оскорблением.
Когда Вэй Лянь встал, Ли Фуцюань поспешно сказал:
– Гунцзы, пожалуйста, подождите. Этот слуга пошлёт кого-нибудь на поиски его величества.
Тем не менее, учитывая такой большой дворец, встал вопрос, можно ли найти императора.
Ли Фуцюань не знал, оставлял ли его величество зал дворца Янсинь без присмотра. Ранее он послал кого-то проверить императорский кабинет, но его величества там не было.
– Не беспокойся, – Вэй Лянь опустил глаза. – Я знаю, где он.
Холодный дворец…
Если и было какое-то место, где не сияла новогодняя оживлённость, то это было оно.
Почти каждый уголок дворца был украшен фонарями и красным шёлком, за исключением Холодного дворца, который оставался белым и убогим. Белые знамена развевались на ночном ветру, делая это место похожим на траурный зал.
В Холодном дворце было слишком много мёртвых душ, так как здесь было похоронено бесчисленное множество людей, многие из которых остались в виде пепла и были развеяны в сухом колодце. Мёртвым не было даровано даже рулона соломенной циновки. Было так холодно и жалко, что даже ветер звучал как рыдание. Ходили слухи, что это место населено призраками. Некоторые дворцовые работники вешали здесь белые знамена, чтобы утешить мёртвых, пытаясь дать покой духам.
Белые знамена висели уже много лет, и их никто не снимал и не заменял, поэтому они выглядели ветхими.
В этом холодном и пустом дворе было очень тоскливо.
Император Цинь родился и вырос здесь. Юнь Цзи подставили, когда она была беременна им и потеряла милость предыдущего императора. Только благодаря царственному ребёнку в её животе она избежала смерти, но с тех пор жила здесь в уединении.
У покойного императора было много сыновей и дочерей, и отсутствие только одного не было важным событием.
С тех пор, казалось, все забыли о матери и сыне, пока Цзи Юэ не исполнилось девять, когда покойный император серьёзно заболел, а многие принцы были либо мертвы, либо ранены во время борьбы за трон. В конце концов, амбициозная Вдовствующая императрица воспользовались хаосом и подобрала забытого Цзи Юэ в Холодном дворце в качестве своей марионетки.
Она думала, что выбрала уязвимого кролика, которого можно убить в любое время, она никогда бы не подумала, что тот, кого она выпустила, был непобедимым одиноким волком.
Император Цинь взошёл на трон и издал указ об освобождении всех наложниц, оставшихся в Холодном дворце от предыдущей династии, чтобы они вернулись домой и получили поддержку своих родственников.
Если не было потомков, у них не было причин оставаться во дворце.
Так что теперь Холодный дворец был необитаем, пуст и тих. Обычная трусость означала, что дворцовые работники не осмеливались приближаться сюда вечером.
Одинокий Вэй Лянь шёл по пустынной тропинке. Ни один из его шагов не издал ни звука, когда он толкнул прогнившую деревянную дверь.
В лунном свете Гунцзы с волосами до пояса, одетый в белое, был поражён.
Суровая зима, леденящий ветер, поздняя ночь, Холодный дворец.
Крик дикой кошки был похож на плач младенца – звук пронизывал слух.
Чувство удушья заставило бы любого почувствовать себя неловко.
Без малейшего следа страха на лице Вэй Лянь стоял в дворе с закрытыми глазами, прислушиваясь к окружающему и пытаясь определить, где находится император Цинь.
Несколько секунд спустя он открыл глаза, прошёл прямо в простую комнату и толкнул дверь.
Место было тесным и узким, с панорамным видом на окружающую среду.
Такая маленькая комната не могла вместить слишком много вещей. Осмотревшись вокруг, он обнаружил стол и пару стульев, достаточных для одного человека.
На столе горела свеча. Её пламя мерцало и освещало чёткий силуэт на грязной стене.
Был также отвар с гарнирами, лёгкий на вкус. Два набора мисок и палочек для еды, обращённых друг к другу. Кувшины с вином были разбросаны по полу, очевидно, что кто-то выпил достаточно много.
Молодой человек, облокотившийся на стул, держал чашу вина своими красивыми пальцами. Его глаза были затуманены опьянением, которое только подчёркивало его очаровательное лицо. Когда он услышал звук открывшейся двери, он поднял глаза, не опуская чашу с вином в руке.
Молодой человек, одетый в белое, вошёл в дверь. То, что ворвалось в комнату, было холодным воздухом и белым снегом, смешанным со звуком ревущего ветра. Он спокойно смотрел на другого мужчину в тёмной одежде в комнате, выражение его лица было свежим и холодным, как лунный свет.
Как бессмертный, спустившийся с небес.
Цзи Юэ улыбнулся. Его движение замерло лишь на мгновение, затем он продолжил беззаботно наливать вино. Его тон был расслабленным и непринуждённым:
– Почему ты здесь?
– Если бы этот подданый не пришёл, этот подданный умер бы с голоду, – ответил юноша.
Вэй Лянь закрыл дверь, не давая свирепому ветру и холодному снегу проникнуть в комнату.
Цзи Юэ поднял брови и с насмешкой сказал:
– Почему такое сильное негодование? Что случилось? Разве не видя нас, Вэй Лан умер бы от голода, потеряв желание пить и есть?
– Ваше величество действительно выдающийся человек с короткой памятью, – легко сказал Вэй Лянь. – Вчера евнух Ли сообщил этому подданому, что вы просили нашего присутствия в зале дворца Янсинь. Этот подданый ждал, только чтобы увидеть, как еда остывает.
Последним предложением он подчеркнул, насколько возмутительным было поведение Цзи Юэ.
Вчера?
Цзи Юэ на мгновение задумался.
Вчера за ужином Ли Фуцюань, кажется, что-то ему предложил.
Но он не слышал ясно.
В этот момент он пытался понять, почему вкус еды, который он ел в одиночестве и с Вэй Лянем, был таким разным. Иначе с чего бы ему терять аппетит, находя всё, что он ел, менее вкусным, чем раньше.
Он даже не обратил внимания на предложение Ли Фуцюаня и небрежно согласился, поскольку тот, как всегда, справится со всем.
Кто бы мог подумать, что просьба была о том, чтобы пришёл Вэй Лянь.
Думая об этом, Цзи Юэ почувствовал, что ему нужно объясниться.
– Мы не забыли, – Цзи Юэ серьёзно защищался.
Вэй Лянь издал звук, соответствующий «я вижу», ожидая, что мужчина объяснится.
– Мы вообще не знали об этом.
Вэй Лянь: «……»
– Ваше величество! – Вэй Лянь был зол.
Он был в ярости по-настоящему!
Его желудок так долго страдал, а этот император Цинь даже не вспомнил об этом. И он не мог выразить недовольство на источнике своего гнева, потому что источником его гнева был император Цинь.
Это слишком бесило.
Вэй Лянь не по-джентльменски схватил стул, сел напротив и поднял руку, чтобы взять палочки для еды.
– Этот подданый очень благодарен вашему величеству за приготовление дополнительной пары палочек и мисок. Не возражаете, если я это сделаю.
Цзи Юэ перестал улыбаться.
– Положи.
Вэй Лянь проигнорировал угрозу и схватил себе кусочек овоща.
Цзи Юэ остановил его движения своими палочками для еды, его голос понизился на октаву:
– Вэй Лянь, этот набор посуды не предназначался для тебя.
Вэй Лянь поднял голову и спокойно спросил:
– Ваше величество скорее отдаст всё тому, кто никогда не вернётся, чем этому голодающему подданому?
Он знал, для кого император Цинь готовил дополнительный набор мисок и палочек для еды в канун каждого Нового года.
Эмоции на лице Цзи Юэ немного угасли.
– Поскольку ты знаешь, для кого это, ты должен понимать… «Тебе не разрешено использовать их».
– Этот подданый не понимает, – Вэй Лянь посмотрел на мужчину.
Глаза Цзи Юэ стали холодными.
В следующий момент он услышал, как Вэй Лянь тихо произнёс:
– Этот подданный никогда не встречал свою собственную мать. Поэтому этот подданый не может понять воспоминания вашего величества.
Но этот подданый считает, что, если бы мать вашего величества была жива, она бы не хотела, чтобы ваше величество зацикливался на прошлом.
Цзи Юэ замер, эмоции в его глазах растворились в глубокой тёмной луже.
– Ты…
Затем Вэй Лянь прервал его:
– Этот подданый так голоден.
«……» Цзи Юэ убрал палочки для еды, его взгляд был несколько беспомощным.
– Ладно, ешь.
Вэй Лянь ел не стесняясь.
Он ел очень аккуратно. Жаловался на голод, но движения его ещё сохраняли врождённую элегантность императорской семьи, что очень радовало глаз.
Как будто он ел вкусный деликатес вместо безвкусной еды.
Цзи Юэ смотрел, как ест другой, и внезапно у него появился аппетит.
В оживлённый канун Нового года тиранический и несправедливый император Цинь и принц-заложник империи Чу – два человека с совершенно разным статусом – сидели вместе в обшарпанной комнате в Холодном дворце и с большим удовольствием ели самые безвкусные отвары и гарниры.
Это было такое удивительное зрелище.
Они много раз обедали вместе в зале дворца Янсинь, где со всех сторон роскошь, изысканные напитки и деликатесы, но ни один из тех приёмов пищи не мог сравниться с этим ужином по комфорту.
http://bllate.org/book/13297/1182457
