Грозовые тучи сгущались над городом. В самом их центре закручивался чёрный вихрь, словно в небе разверзлась прореха. Гремел гром, сверкали молнии.
Несколько молодых людей собрались вместе и болтали обо всём на свете.
— Кстати, мой сосед по комнате… тот, которого зовут Линь Шу, — один из юношей недовольно цокнул языком. — С ним явно что-то не так. Я вообще ни разу не слышал, чтобы он хоть слово сказал.
Стоявший рядом парень открыл банку пива и поддакнул:
— Даже немым его назвать — слишком большая честь. У него на лице вообще ничего не отражается. Поскорее бы он съехал куда-нибудь. Чёрт, видеть его больше не хочу.
В этот миг совсем рядом с оглушительным треском ударила молния, и следом хлынул проливной дождь. Все одновременно повернулись к окну.
— Вот это ливень! — Юноша, который только что жаловался, лениво поднял глаза к небу и вдруг застыл, широко распахнув их.
— Э-э… — замялся он, а потом удивлённо спросил: — Третий, вон там, на крыше высотки… это же тот самый с «мёртвым» лицом, да?
Третий изо всех сил сощурил близорукие глаза:
— И правда он. В такой ливень… да у него точно с головой не всё в порядке.
— Либо депрессия, либо совсем от людей отгородился. В любом случае ненормальный, — злорадно хмыкнул юноша. — Эй, Третий, глянь: он вроде что-то держит в руках?
— У психов свои радости. Похоже на меч. — Но прежде чем они успели рассмотреть как следует, произошло нечто, выходившее далеко за пределы их понимания.
По чёрному небу разветвилась гигантская фиолетовая молния, оставляя немыслимый узор ослепительного света, и ударила прямо в далёкую фигуру на крыше высотки. В ту секунду сияние было таким ярким, что никто не сумел разглядеть, что произошло.
На улице внизу многие, невзирая на дождь, взволнованно снимали грозу на телефоны и подписывали кадры: «Гигантская гроза в городе Х — прямо конец света. Какой собрат по Дао явился сюда проходить Небесное бедствие?»
Это был последний раз, когда кто-либо видел Линь Шу.
─── ❈ ───
Когда Линь Шу пришёл в себя, он понял, что лежит, и с трудом попытался открыть глаза.
— Маленький дурень очнулся!
У самого уха раздался густой, непривычно звучавший голос. Тело Линь Шу мгновенно оцепенело: веки налились тяжестью, словно гора Тайшань, кости будто проржавели, и он едва не перестал дышать…
У меня аллергия на людей. Правда.
Он несколько раз глубоко вдохнул. Воздух был влажным, затхлым и отвратительно пах гнилью. Линь Шу попытался запустить истинную ци и обнаружил, что от прежнего совершенствования не осталось и следа.
— Чего это опять не шевелишься? — продолжал тот же голос. Говорила женщина средних лет с необычайно зычным голосом. Похоже, она протянула руку, собираясь проверить его состояние.
Стоило представить, как к нему приближается живое человеческое тело и исходящее от него тепло, как все чувства Линь Шу словно взорвались разом. Он резко распахнул глаза, так что женщина сама от испуга дёрнулась.
— Чтоб тебя!
Линь Шу застыл и несколько раз тяжело вдохнул. Лишь немного придя в себя от головокружения, он сумел оглядеться. Стоявшая у кровати тётушка выглядела сурово. На ней были грубая холщовая кофта и юбка, волосы собраны в пучок, в который была воткнута тонкая деревянная палочка. Современной эта одежда точно не была.
Сам он лежал в крайне ветхой хижине под соломенной крышей. Стены были неровными и сплошь покрыты плесенью. Даже для исторического фильма нарочно соорудить такую развалюху было бы непросто.
Линь Шу:
— …
Настоящая трагедия человеческого мира.
Он всего лишь собирался пройти Небесное бедствие. Стоило пережить его — и до вознесения оставался всего один шаг. Но вечером у него были занятия, поэтому времени выбраться за город и отыскать безлюдную глушь не хватало. Пришлось выбрать ближайшую высотку, чтобы не тревожить обычных людей.
И всё испортило одно досадное обстоятельство: на крыше высотки, как назло, стоял огромный громоотвод. Небесная молния так и не коснулась Линь Шу — её целиком увело в громоотвод. Если совершенствующийся с нечистым сердцем и нетвёрдой волей пытается уклониться от Небесного бедствия с помощью внешних средств, его неизбежно ждёт небесная кара. В худшем случае он обращается в прах, в лучшем — его отбрасывает к самому началу и приходится начинать всё заново. Как сейчас.
Линь Шу и представить не мог, что громоотвод способен увести даже молнию Небесного бедствия.
Современная физика меня погубила.
Он несколько раз выровнял дыхание и внимательно прислушался к нынешнему телу. Меридианы были почти полностью закупорены, а врождённые задатки — поразительно скверными. Назвать их просто посредственными значило бы бессовестно льстить. С такой основой мечтать о совершенствовании — всё равно что жабе надеяться полакомиться лебединым мясом.
Он напоминал ученика, пойманного на списывании: мало того что заставили проходить весь курс заново, так ещё и учебники порвали.
Тётушка увидела его остолбеневшее лицо, перестала сердиться и со вздохом сказала:
— Почти десять лет дурнем ходишь, а всё без толку. Целыми днями по углам прячешься, теперь вот чуть не утонул. Может, хоть после этого ума прибавится.
Издалека донёсся мужской окрик. Тётушка отозвалась, подоткнула ему одеяло и повернулась к выходу. Её рука едва не задела шею Линь Шу, и по всему телу тут же побежали мурашки. Дыхание перехватило, и лишь спустя долгое время он сумел успокоиться.
Тётушка, конечно, желала ему добра, но Линь Шу не переносил прикосновений. К тому же одеяло было до невозможности сырым и холодным, словно железо. Стоило укрыть его плотнее — и стало только хуже. Вот уж действительно счастье, которым ему не суждено наслаждаться.
Дождавшись, пока тётушка уйдёт подальше, он поднялся с кровати, толкнул хлипкую деревянную дверь и выглянул наружу.
Перед ним стояли такие же полуразвалившиеся домишки, сбившиеся в небольшую деревню. Его двор находился на самой окраине. Дальше тянулись заброшенные поля, а ещё дальше всё заволакивала серая мгла, сквозь которую уже ничего нельзя было различить.
Небо выглядело странно и было очень тёмным. Для рассвета было поздновато: люди уже ходили по дворам, из труб поднимался дым. Но и на сумерки не похоже — серо-чёрное небо оставалось беззвёздным и безлунным, нигде не виднелось ни следа закатного света. В этой мрачной, почти призрачной картине было что-то недоброе. Линь Шу хотел осмотреться ещё немного, но, заметив снаружи деревенских, тут же втянул обратно уже занесённую за порог ногу, развернулся и вернулся в комнату.
О комнате и говорить было нечего: ветхая, грязная, в беспорядке. Из мебели были только кровать и стоявший рядом столик. Зеркала не было, поэтому рассмотреть себя он не мог. Вспомнив, что тётушка называла его «маленьким дурнем», Линь Шу предположил, что тело, в которое он попал, прежде принадлежало человеку не слишком большого ума. Вот только как этот человек выглядел, оставалось загадкой.
Он потрогал спутанные волосы, торчавшие, как бурьян, и снова почувствовал, что ему трудно дышать.
В этот момент дверь во двор со скрипом распахнулась. За спиной послышались шаги. Линь Шу обернулся и увидел всё ту же тётушку.
Она держала белую миску. Перешагнув порог, тётушка позвала его так, словно подзывала собаку:
— Маленький дурень, пора есть!
Маленький дурень повернулся и уставился на неё. Выражение его лица по-прежнему не слишком походило на нормальное, но всё же заметно отличалось от прежнего.
Тётушка нахмурилась:
— Один раз в воду свалился — и что, ещё дурнее стал? — С этими словами она поставила миску на стол и собралась уходить.
В этом мире спокойная жизнь достаётся немногим. Дураки входят в их число: всё равно никто не хочет с ними разговаривать. Линь Шу всегда мечтал именно о такой тишине, но прежде она ему не доставалась. Теперь же всё изменилось. Ему необходимо было с кем-то общаться, иначе он так и останется здешним дураком до конца жизни. Покой он любил, но становиться дураком не собирался — особенно дураком, который живёт в плесневелой хижине и укрывается плесневелым одеялом.
Поэтому, когда тётушка уже почти вышла за дверь, за её спиной раздался слегка дрогнувший голос:
— …Спасибо.
— Ай-я! — Тётушка резко обернулась. — Да ты больше не дурак!
Линь Шу деревянно кивнул. Тётушка едва не заплясала от радости, а потом во всю силу голоса закричала наружу:
— Маленький дурень больше не дурак!
Сразу же загрохотали многочисленные шаги. Через мгновение у двери уже толпилась целая куча худых, желтолицых людей, и каждый возбуждённо вытягивал шею, заглядывая внутрь.
— Маленький дурень больше не дурак?
— Маленький дурень и правда больше не дурак!
— И правда! Больше не дурак!
Линь Шу:
— …
Подумаешь, один дурак внезапно поумнел. Откуда такой переполох?
Тётушка поставила миску и, дрожа от волнения, шагнула к нему. Она схватила Линь Шу за руку.
— Ты… ты ничего не вспомнил?
Линь Шу:
— !!!
Стоило тётушке сжать его руку, как волосы на всём теле встали дыбом, а перед глазами потемнело. Линь Шу отшатнулся на несколько шагов, словно его ударило током, и едва не вылетел душой из тела.
Но дальше произошло ещё более неожиданное: тётушка вдруг бухнулась перед ним на колени и выпалила:
— Вы непременно должны нас спасти!
Увидев, что тётушка встала на колени, остальные деревенские тоже последовали её примеру и прямо у порога один за другим принялись биться лбами о землю:
— Пожалуйста, спасите нас!
Линь Шу шевельнул губами, собираясь спросить, почему все эти люди перед ним преклоняются, но слишком давно почти не разговаривал и никак не мог собрать слова воедино.
Наконец он с трудом выговорил:
— Что вы хотите, чтобы я сделал?
Все заговорили разом, поднялся сплошной гомон. Голос тётушки перекрывал всех остальных. К счастью, хотя сам Линь Шу почти не умел разговаривать, слушать других он всё-таки умел, поэтому с трудом разобрал общий смысл.
Десять лет назад здесь начала бесчинствовать неведомая нечисть — словом, разразилось великое бедствие, и вся деревня оказалась на грани гибели. Тогда мимо проходил один бессмертный. Он применил заклинание, способное защищать это место десять лет, а взамен оставил на их попечение маленького дурня, который держался словно деревянный, назвав его своим учеником. Деревенские спросили, что же им делать, когда десять лет истекут.
Бессмертный напустил туману, наговорил загадочных фраз вроде «ждите, пока не придёт судьбоносная возможность» и после этого невозмутимо удалился.
Теперь десять лет почти истекли, защитный барьер вот-вот рухнет, а маленький дурень внезапно обрёл разум. Разве это не означало, что та самая возможность наконец пришла? Неудивительно, что жители деревни так обрадовались и теперь всей душой надеялись: вдруг поумневший маленький дурень сумеет придумать выход.
Линь Шу снова посмотрел наружу. Всё оставалось прежним: демоническая мгла и призрачный туман затянули окрестности. По словам деревенских, в тумане не осталось ни единой живой души — там бродили одни живые мертвецы и злые духи. Деревня походила на одинокий остров посреди моря и уже десять лет не получала никаких вестей извне. Деревенские ломали головы, но так и не нашли способа выбраться. Если и у него не окажется решения, он тоже останется здесь заперт.
Линь Шу совершенствовался с детства. Его врождённые задатки были превосходны, и всего за десять с лишним лет он без особых препятствий достиг стадии Махаяны. А теперь Небесное Дао сослало его в это место. Мало того что он оказался заперт, так его ещё и вынудили разговаривать с людьми. С такой трудностью Линь Шу прежде никогда не сталкивался.
Он постоял на месте, несколько раз глубоко вдохнул и долго морально готовился. Лишь когда мысли немного успокоились, ему наконец удалось подобрать слова:
— У вас есть меч?
Жители деревни разом уставились на него. У многих даже колени подогнулись — казалось, они снова готовы были рухнуть наземь и начать кланяться.
Кто бы мог подумать: стоило маленькому дурню обрести разум, как он сразу стал таким спокойным и выдержанным. Ни паники, ни лишних слов — настоящая невозмутимость великого мастера. Значит, тот бессмертный и вправду их не обманул!
http://bllate.org/book/13296/1182322
