Глава 26
После того как Чи Сяочи записал телефонные номера этих людей, он приготовился лечь спать.
Перед сном Чи Сяочи сказал 061:
— Тело — капитал революции. Пойду копить силы. Спокойной ночи.
061 рассмеялся:
[Спокойной ночи.]
— А, и убери блокировку боли.
[…М?]
Чи Сяочи с закрытыми глазами сказал:
— Чжоу Кай вернётся уже через два дня. Без грима я могу сыграть человека с переломами только внешне. А чтобы всё было по-настоящему, мне нужна реальная боль.
[Ты не боишься боли?]
— Когда я раньше снимался в боевых сценах, меня тоже пинали так, что рёбра ломались. Можно сказать, опыт у меня уже есть. Боль будет такой же, как тогда. Шэнь Чанцин восстанавливается уже шесть-семь дней, если двигаться аккуратно, болеть почти не будет. К тому же карту блокировки боли тоже нужно покупать за очки. Ты ведь сейчас блокируешь боль собственной силой, верно?
Услышав доводы Чи Сяочи, 061 не удержался от улыбки:
[…Тебе не нужно обо мне беспокоиться.]
Чи Сяочи замер. Спустя некоторое время он улыбнулся всё ещё с закрытыми глазами.
Пробыв рядом с Чи Сяочи некоторое время, 061 всё ещё не мог сказать, что узнал его полностью, но по крайней мере уже мог приблизительно догадаться, о чём тот думает.
Чи Сяочи изучил все карты навыков в хранилище и классифицировал их по эффективности и практическому применению.
С его наблюдательностью он не мог не заметить, что карта блокировки боли, как и карта гипноза, могла использоваться только после обмена очков.
Иными словами, 061 использовал собственную силу, чтобы заблокировать боль Чи Сяочи.
061 с улыбкой сказал:
[…Считай, что я работаю на солнечной энергии.]
Чи Сяочи преувеличенно зевнул, подтянул одеяло и оборвал 061:
— А-а, господин Солнечная Энергия, этот покорный слуга отправляется спать.
Его поддёвки окончательно рассмешили 061, поэтому тот взял книгу и начал читать Чи Сяочи стихи.
Через полчаса Чи Сяочи обнял одеяло и крепко уснул.
Для пациента с переломами пуховое одеяло было немного тяжеловато, и, как назло, среди ночи кондиционер перестал работать, и из него начала капать вода.
Когда прохлада в комнате рассеялась, Чи Сяочи, не выносивший жару, в два счёта спихнул с себя одеяло ногой.
061: […] Эх.
Спустя некоторое время в комнате появился молодой мужчина в белой рубашке и чёрных брюках. Он поднял упавшее на пол одеяло, сначала отложил его в сторону, потом подошёл к кондиционеру и приложил к нему ладонь.
Слабый белый свет потёк из его ладони, проник в огромную и сложную сеть электрических цепей всей системы кондиционирования и быстро начал искать и устранять неисправность.
Примерно через минуту система вернулась в рабочее состояние. Холодный воздух с шумом хлынул наружу, и на ладони 061 выступила влажная пелена.
Он убрал руку, подошёл к кровати и аккуратно снова укрыл Чи Сяочи одеялом.
Шэнь Чанцин смог привлечь внимание Чжоу Кая и оказался достаточно хорош, чтобы стать его «украшением на витрине», потому что от природы был очень красив. Но три года мучений приучили этого двадцатишестилетнего молодого человека хмуриться даже во сне.
061 сел боком у кровати, по-джентльменски сохраняя безопасное расстояние от Чи Сяочи. Затем он удержал руку над его грудью и молча направил собственную силу на восстановление сломанных костей в теле Чи Сяочи.
Он обвёл взглядом комнату и заметил уголок бумаги, торчащий из-под подушки.
Он вытащил лист и обнаружил цветную фотографию-селфи. Очевидно, снимок сначала сделали на телефон, потом перенесли на компьютер и распечатали в цвете на листе A4.
061 даже представить не мог, в каком состоянии был Шэнь Чанцин, когда, скрываясь от нескольких пар глаз, постоянно следивших за ним, включил запретный для него компьютер, а звук принтера, должно быть, заставил его сердце метаться от тревоги.
Пульс у него, наверное, всё это время был не ниже ста восьмидесяти.
Но на фотографии Шэнь Чанцин улыбался по-настоящему счастливо. Он лежал на траве, обнимая лабрадора за шею. Светило солнце, и было тепло. Вокруг не было никого лишнего, только он и его Хэлп.
После того как он распечатал эту фотографию, он всё время хранил её при себе. На ночь прятал под подушку и бережно защищал единственное, что принадлежало только ему, то редкое тёплое воспоминание, оставшееся у него за три года в аду.
Увидев лабрадора с высунутым языком, 061 почувствовал, будто кто-то резко сжал ему голову. Поток данных, до этого довольно устойчивый, в одно мгновение превратился в хаос. Одно за другим всплывали сообщения об ошибках, мигая так часто, что у него закружилась голова.
Фотография упала на пол.
061 ухватился за край кровати, чтобы удержаться, и постарался выровнять дыхание.
Когда его данные только отформатировали, поток данных был нестабилен, и такие ошибки возникали часто.
Иногда в голове у него проносились разрозненные обрывки данных, но у них не было ни начала, ни конца. Порой это были всего несколько секунд, из которых не удавалось собрать даже один цельный фрагмент.
Когда-то эти обрывки данных надоели 061 до раздражения, и он подошёл к 023 спросить, есть ли способ справиться с подобной ситуацией.
023, не отрываясь от приставки, ответил:
— Ты сейчас тоже вроде как машина. Нет такой сломавшейся машины, которую нельзя починить одним ударом. Если с первого раза не заработала, стукни ещё несколько раз.
Тогда 061 решил, что 023 просто над ним шутит.
— Ты меня за телевизор принимаешь?
Теперь, вспомнив тот совет, 061 подумал, что вреда не будет, если попробовать.
061 поднял руку и пробормотал себе под нос:
— Это правда сработает?
Сказав это, он сжал кулак и дважды легко стукнул себя по виску.
Неизвестно, действительно ли это сработало, но разрозненные видения перед глазами вдруг обрели плотность. Появился палевый щенок, весело вилявший хвостом.
Он услышал, как какой-то мальчик зовёт собаку, и голос слегка напоминал его собственный:
— Маймай, иди сюда.
Чёрный нос щенка зашевелился, он зафыркал и побежал к нему, виляя хвостом.
В это же время рядом прозвучал звонкий голос другого мальчика:
— Эй, я тоже здесь стою. Целуешь только его, а меня нет? Где твоя совесть?
В то же самое время Чи Сяочи тоже снилась собака.
Но, в отличие от собаки из обрывка памяти 061, это был грязный больной щенок с ослепшими глазами.
После полудня жара уже пошла на спад. Чи Сяочи держал дешёвый шоколадный рожок и шёл рядом с Лоу Ином, облизывая мороженое.
Лоу Ин посмотрел на него некоторое время, затем сжал губы в улыбке и сказал:
— Ешь нормально. Хватит его облизывать.
Чи Сяочи, конечно, не послушался. Он уже собирался лизнуть рожок в руке Лоу Ина, но, едва повернув голову, заметил у основания стены обессилевшего щенка. Грязная шерсть свалялась в колтуны, оба глаза были слепыми, а веки залеплены толстым слоем засохших выделений. Выглядел он грязным и жалким.
Чи Сяочи подбежал к нему и обнаружил, что живот щенка ещё поднимается и опускается, только очень слабо.
— Ай-я, он ещё живой.
Он быстро сунул рожок в рот, не думая, что от холода заломит зубы, затем отряхнул руки, собираясь поднять щенка. Лоу Ин похлопал его по плечу и протянул Чи Сяочи рожок, от которого остался почти один вафельный стаканчик.
— Помоги гэ доесть. Шоколад слишком сладкий.
Лоу Ин присел на корточки и закатал рукава.
— …Я сам.
Чи Сяочи присел рядом с Лоу Ином. Кусая хрустящий стаканчик, он смотрел, как Лоу Ин осторожно ощупывает больного щенка.
— Как он?
— Он дёргается, так как ему слишком больно, — сказал Лоу Ин. — Давай отнесём его к ветеринару.
Чи Сяочи сказал:
— Хорошо. Я помню, если идти на запад и повернуть за угол, там есть ветеринарная клиника. Но, думаю, лечение выйдет очень дорогим. У тебя есть деньги?
Лоу Ин:
— Есть.
Чи Сяочи неизбежно удивился:
— Ты правда заработал на том мусоре, который собирал?
Лоу Ин улыбнулся:
— Некоторый мусор нельзя считать совсем уж мусором. Если немного починить, можно продать как подержанную вещь.
Он снял с себя рубашку, завернул в неё непрерывно дрожащее тельце щенка и взглядом указал на рожок в руке Чи Сяочи.
— …Иначе как бы гэ купил тебе такое хорошее мороженое?
Этот сон был со вкусом шоколада.
Проснувшись, Чи Сяочи всё ещё чувствовал во рту лёгкий привкус шоколада и вафельного рожка.
Когда он проснулся, в спальне никого не было, а снаружи ещё не рассвело.
Но Чи Сяочи сразу почувствовал, что в правом нижнем углу его информационного экрана появилось что-то новое.
Чи Сяочи открыл хранилище и увидел довольно старую фотографию.
061, уже вернувшийся в тело Чи Сяочи, тихо сказал:
[…Это сокровище Шэнь Чанцина. Я нашёл его под подушкой. Так прятать его небезопасно. Рано или поздно его обязательно нашли бы.]
Чи Сяочи промолчал.
Он вспомнил, что в воспоминаниях Шэнь Чанцина действительно был такой эпизод.
Примерно через месяц после того, как Хэлпа увезли на лечение, драгоценная фотография Шэнь Чанцина исчезла.
Он в тревоге искал её в комнате. Он перерыл матрас, подушку, карманы рубашек и брюк, но фотографию так и не нашёл.
Он подозревал, что её забрал Чжоу Кай или кто-то из слуг, но не смел спрашивать. Он мог только какое-то время тихо сидеть на кровати и плакать, а потом встать и пойти в ванную умыться, боясь, что Чжоу Кай узнает его слабое место и найдёт повод снова к нему придраться.
Но 061 и Чи Сяочи, прочитавшие все данные этой мировой линии, знали, что виноват был Чжоу Кай, этот бессовестный мерзавец.
В то время Чжоу Кай смотрел запись с камеры наблюдения в спальне Шэнь Чанцина, потирал ладони и громко смеялся от удовольствия, наслаждаясь тем, как Шэнь Чанцин, сдерживая слёзы, обыскивал каждый угол.
[Я не знал, куда её положить, поэтому решил просто превратить фотографию в данные и временно спрятать её в твоём хранилище. Когда понадобится, её можно будет достать. Так безопаснее.]
Чи Сяочи кивнул.
— Пусть лежит. Я тоже держал собаку. Знаю, что связь между собакой и человеком иногда крепче, чем связь между людьми.
061 не понимал, почему в его голове без всякой причины всплыл тот слепой щенок по имени Маймай. Сердце у него слегка дрогнуло, и он спросил:
[Как звали твою собаку?]
Чи Сяочи честно ответил:
— Собачатина. Но иногда, когда она нарывалась, я называл её Хот-пот.
061: […]
Чи Сяочи уверенно объяснил:
— С плохим именем легче вырасти. Но вообще она была очень умной. После того как я называл её Хот-потом, она сразу понимала, что сделала что-то не так, и шла ложиться в угол, чтобы подумать над своим поведением.
061 не помнил, чтобы Чи Сяочи когда-нибудь публично говорил о собаке, которую держал, но папарацци из некоторых мелких газет снимали собаку, которую он выводил гулять. Фотография была не слишком чёткой, поэтому невозможно было понять, какой она породы.
[А какой породы была твоя собака?]
Чи Сяочи сказал:
— Я не из тех, кто зацикливается на породе. Собака может быть благородных кровей, но это ещё не значит, что человек рядом с ней тоже обязательно благороден. Обычная дворовая собака. Я подобрал её на обочине. Когда нашёл, у неё был парвовирус, она была на последнем издыхании. А после того как выздоровела, окрепла и больше почти не болела.
Голос Чи Сяочи был очень спокойным:
— Я держал её до прошлого года, пока она не умерла от старости. Сейчас думаю, что это даже к лучшему. Моё тело тоже было на последнем издыхании, некому было бы её кормить. К тому же она обожала мороженое. Если бы была жива, наверняка залезла бы в морозильник и украла всё моё мороженое.
На словах он ворчал, но, вспоминая ту жизнь, смотрел особенно мягко.
Возможно, он проснулся слишком рано и всё ещё немного не пришёл в себя. Волосы растрепались, сам он полулежал на подушках и выглядел совсем по-детски.
Глядя на такого Чи Сяочи, 061 вдруг почувствовал, что тот был и смешной, и до невозможности милый.
Когда слуги помогли Чи Сяочи умыться, прополоскать рот и позавтракать, в его глазах снова появился хорошо знакомый 061 ясный блеск.
После еды у Шэнь Чанцина было немного времени посмотреть телевизор в гостиной.
По телевизору в прямом эфире несколько экспертов вели беседу. Тема обсуждения касалась расовой дискриминации, которая всё ещё существовала в современном цивилизованном обществе. Чи Сяочи слушал вполуха, потому что его внимание было сосредоточено на телефоне.
Если он не ошибался, кое-кто должен был захотеть с ним поговорить.
Как он и думал, после того как Чи Сяочи просидел на диване почти двадцать минут, зазвонил домашний телефон.
Трубку взял Изан.
По сравнению с предыдущим супругом Чжоу Кая, Су Вэньи, с Шэнь Чанцином действительно обращались куда «лучше».
Поскольку он понимал, что к чему, не создавал проблем, всегда был послушен и делал всё, что приказывал Чжоу Кай, Шэнь Чанцина избивали чуть реже. Уровень симпатии в сорок пять пунктов служил хорошим доказательством.
Поначалу Чжоу Кай намеренно испытывал его, давая возможность попросить помощи у внешнего мира, но Шэнь Чанцин сам отказался от этой возможности.
Поэтому у Шэнь Чанцина было больше свободы. В качестве «супруга Чжоу Кая» он мог принимать и совершать заранее проверенные звонки, демонстрируя внешнему миру благополучную атмосферу семьи Чжоу.
И человек, который звонил сейчас, очевидно, принадлежал к той самой тщательно отфильтрованной и одобренной группе.
Изан передал телефон Чи Сяочи.
— Звонит господин Сэм.
Чи Сяочи кивнул и взял трубку.
— Здравствуйте.
Голос Сэма звучал устало:
— Господин Шэнь, это Сэм. Господин Чжоу внезапно потерял сознание во время совещания. На самом деле я хотел сообщить вам об этом как можно скорее, но после происшествия, по времени Торонто, вы уже должны были спать. Состояние господина Чжоу не слишком серьёзное, скоро он должен прийти в себя. Сейчас ситуация стабилизировалась, но я всё равно не чувствую себя спокойно, поэтому попросил врачей провести господину Чжоу полное обследование. Обратные авиабилеты тоже перенесли. Пожалуйста, не тревожьтесь слишком сильно.
— А-а… — на другом конце провода Шэнь Чанцин протянул звук так, что было неясно, тревога это или что-то другое. — Как он сейчас?
Но голос его был именно таким взволнованным, каким и должен быть голос супруга.
Сэм сказал:
— Господин Чжоу всё ещё спит.
— Спасибо вам за хлопоты. Когда господин Чжоу проснётся, он наверняка сам свяжется со мной.
— Не за что.
Затем он спокойно продолжил:
— Сейчас врачи спрашивают меня об истории болезни господина Чжоу. Господин Чжоу ничего не говорит, утверждая, что совершенно здоров. Но я боюсь, он скрывает болезнь и избегает врачей…
Изан стоял рядом с Чи Сяочи и молча слушал, как Чи Сяочи разговаривает с Сэмом.
Чи Сяочи держал трубку и некоторое время размышлял, словно тщательно всё обдумывая, а потом сказал:
— Господин Чжоу здоров. Просто он недостаточно отдыхает. Иногда бывает немного забывчивым. Например, забывает, куда положил ключи от машины. Но ему всё-таки уже не двадцать. В конце концов, такое можно считать нормальным, разве нет?
http://bllate.org/book/13294/1181951
