Глава 07. Записи ответного удара талантливого пушечного мяса (07)
Несколько дней спустя Чи Сяочи начал собираться, готовясь переехать в запасную квартиру Чэн Цзяня.
Он специально пригласил компанию по переезду, чтобы та вывезла его любимое фортепиано из дома Ян Байхуа, используя предлог, чтобы «не вызвать подозрений у родителей».
Без фортепиано гостиная стала выглядеть более пустой.
Хотя они подложили подушечки под ножки, на том месте, где оно стояло, всё ещё остались белые отметины, которые выделялись на половицах вокруг него.
Чи Сяочи приготовил ведро с чистой водой и начал мурлыкать, протирая пол.
Ян Байхуа также был занят уборкой, готовясь к визиту родителей.
Чэн Юань напевал песню, которую он включил для него в тот день, качая головой и выглядя невероятно счастливым.
Его радостное настроение немного раздражало Ян Байхуа.
Пока Чэн Юань учился в университете, он был фанатично одержим чем-то под названием «Инструментальный вокал», новаторским типом музыки. Это была совершенно забытая отрасль искусства, требовавшая высокого профессионализма, поэтому маленький оркестр Чэн Юаня за четыре года, прошедшие с момента его основания, насчитывал не более пяти человек.
Ян Байхуа однажды посетил университет Чэн Юаня, чтобы посмотреть, как они выступают. Несколько студентов университета играли на бубне и скрипке, пели и танцевали в этой крошечной музыкальной комнате. Лирики не было, люди просто пели спонтанно, каждая мелодия подбиралась одна за другой и гармонизировалась.
После того, как они закончили играть, Чэн Юань с гитарой в руках подбежал к Ян Байхуа.
Ян Байхуа открутил крышку бутылки с водой и передал ему, поинтересовавшись:
– Вы, ребята, собираетесь где-нибудь выступать?
Чэн Юань обнял бутылку с водой:
– Нет. Мы просто играем.
Он сделал пару глотков и спросил:
– Тебе нравится?
Ян Байхуа засмеялся, а затем сам задал вопрос:
– Ты счастлив?
Чэн Юань улыбнулся, демонстрируя ряд маленьких белых зубов:
– Счастлив.
Ян Байхуа помог ему поправить волосы:
– Если это делает тебя счастливым, то мне это нравится.
В то время Чэн Юань был ещё юным студентом второго курса университета, который вырос погружённым в банку с мёдом [1], так что он мог знать? Его желание лишь поиграть было вполне естественно.
… Но почему он до сих пор не вырос?
Все четыре года обучения в университете его интересовала только «игра». Даже сейчас у него нет никаких навыков, чтобы обеспечить себя, он всё ещё надеялся поддержать себя музыкой. Может быть, он собирался просто «играть» всю жизнь?
Чи Сяочи был слишком ленив, чтобы попытаться угадать текущие сложные мысли Ян Байхуа, и просто сосредоточился на своём мурлыканье.
Ян Байхуа поставил чистую швабру на балкон для просушки, вытер руки и взъерошил волосы Чи Сяочи. Будто беспомощно уговаривая ребёнка, он сказал:
– Почему я чувствую, что ты действительно очень рад переехать?
Чи Сяочи действительно был очень счастлив. Он даже хотел отпраздновать это фейерверком на 3 очка.
В конце концов, он не хотел тратить 4 дополнительных очка каждый день на защиту своей безопасности от Ян Байхуа.
Рот Чи Сяочи был полон несущихся поездов [2]:
– Нет-нет. Я давно не видел своего друга, и, поскольку я собираюсь остаться с ним, мы, наконец, сможем хорошо поболтать.
Ян Байхуа незаметно нахмурился:
– Какой друг?
Чи Сяочи сказал:
– Друг детства.
– … Как его зовут?
Чи Сяочи легко ответил:
– Лоу Ин.
Он не знал, было ли это его собственным заблуждением, но в тот момент, когда он упомянул два слова «Лоу Ин», Ян Байхуа обнаружил, что выражение и тон «Чэн Юаня» стали невероятно мягкими, как если бы для него эти два слова были сокровищем, тщательно спрятанным в глубине его сердца, которое нельзя легко раскрыть другим. Только время от времени он вытаскивал его, бережно держа обеими руками, чтобы очистить и отполировать.
Ян Байхуа насторожился:
– Почему я никогда не слышал, чтобы ты упоминал его раньше?
Чи Сяочи ополоснул тряпку в ведре, затем отжал её руками:
– Он очень рано уехал из страны.
Ян Байхуа только тогда понял, что ещё не прояснил очень важный вопрос:
– Ты только сказал мне, что нашёл место для проживания, а не то, где ты остановишься.
Чи Сяочи сообщил название района, затем откинулся на спинку кресла и наслаждался тем, как изменилось выражение лица Ян Байхуа.
Ежемесячная плата за недвижимость в этом районе была на целый уровень выше, чем зарплата Ян Байхуа.
Система сказал: «Разве это не Чэн Цзянь…»
Чи Сяочи попросил: «Ш-ш-ш, не говори. Просто сосредоточься на наслаждении».
Система: «… Каком наслаждении?»
Чи Сяочи: «Наслаждении подвесить кого-то и выбивать из него монеты».
Система: «……»
Сознание Ян Байхуа вернулось, и он спросил:
– Этот Лоу Ин… что он за человек?
Чи Сяочи ответил:
– Он действительно хороший человек. Он был моим лучшим другом, когда я был младше.
Тонкие губы Ян Байхуа сжались:
– Сяо Чэн, сколько времени прошло с момента вашей последней встречи?
Чи Сяочи не пришлось думать, прежде чем ответить:
– Прошло уже более двенадцати лет.
Услышав это, Ян Байхуа вздохнул с облегчением. Он сказал тихим, нежным голосом:
– Двенадцать лет, это долго. Он уже определённо не такой, каким был раньше.
Чи Сяочи пожал плечами и невозмутимо сказал:
– Возможно.
– Невозможно сказать, что находится в сердце мужчины. Он пригласил тебя остаться с ним. Ты хоть представляешь, каковы его намерения?
Чи Сяочи посмотрел назад невинными кроличьими глазами Чэн Юаня, как будто понятия не имел, о чём говорил Ян Байхуа.
Были люди, которые каждую минуту могли проводить вместе с другим человеком, но всё ещё не понимали чужое сердце.
Видя, что Чэн Юань не принимает близко к сердцу его косвенный совет, Ян Байхуа ещё больше забеспокоился.
Несмотря на то, что Чэн Юань обладал нежным и мягким характером, Ян Байхуа никогда не поднимался на тот же уровень, что и люди из круга его друзей.
Каждый раз, когда появлялись друзья Чэн Юаня, это постоянно напоминало Ян Байхуа, что Чэн Юань – человек не того же мира, что и он.
Ян Байхуа необходимо было вовлечь его в свой круг.
Таким образом, благодаря тщательному планированию и убеждению он уже помог Чэн Юаню провести чёткую границу между ним и многими людьми из его круга друзей, которых он считал недостойным.
Но кто же знал, что теперь появится этот Лоу Ин?
Из-за этого разговора атмосфера между двумя людьми стала довольно неприятной.
Если быть точным, то только Ян Байхуа чувствовал себя несчастным.
Тем вечером он написал Чэн Юаню, чтобы сообщить ему, что менеджер в последнюю минуту назначил ему сверхурочную работу, поэтому он не вернётся сегодня вечером домой спать.
Вскоре Чэн Юань отправил ответное сообщение: «Держись!». За ним даже шли три сердечка.
Ян Байхуа: «……»
Ответив на сообщение Ян Байхуа, Чи Сяочи лёг на большую мягкую кровать в квартире Чэн Цзяня и обратился к системе: «Интересно, какое лицо у него будет, когда он придёт домой и поймёт, что я уже съехал».
Система подумал, что, вероятно, это будет лицо «-20 очков доброжелательности».
Чи Сяочи лениво потянулся: «Его родители будут здесь послезавтра. Пока их ещё нет, он хочет, чтобы я ушёл, но после того, как я ушёл, он опять будет недоволен. Все мужчины – большие лжецы».
Система восхищался спокойствием Чи Сяочи, но всё же не мог удержаться от напоминания: «Господин Чи, пожалуйста, обратите внимание на выполнение задания».
В течение последних нескольких дней Чи Сяочи постоянно определял точный проходной уровень доброжелательности Ян Байхуа. Что касается уровня сожаления, единственного требования для выполнения задания, Чи Сяочи полностью его проигнорировал.
Чи Сяочи в ответ задал вопрос: «Ты не устал?»
Система: «… Эм?»
Чи Сяочи сказал: «Ты постоянно называешь меня господином Чи. Уже прошло несколько замечательных дней, но мы всё ещё так незнакомы друг с другом?»
Система не ответил.
Он не был таким в прошлом и всегда строил хорошие отношения со своими предыдущими хозяевами.
Он продолжал сохранять такое отношение, пока о нём не доложил восьмой хозяин.
Начиная с девятого хозяина, он начал называть хозяев «Господин Икс».
«Если это так, пусть будет так», – Чи Сяочи быстро различил опасения системы по его молчанию и великодушно сказал: «Лучше, если между нами будет меньше чувств, иначе, когда мне придётся, в конце концов, уйти, я боюсь, что тебе будет достаточно грустно, чтобы заплакать».
Система: «……»
Чи Сяочи: «Потому что ты никогда не сможешь найти другого такого замечательного хозяина, как я, который позволит тебе смотреть фильмы в собственной голове посреди ночи».
Система: «…………»
Чи Сяочи продолжил: «В следующий раз не забудь не использовать общее вещание».
Система повинился: «…… Извините».
«Ничего страшного, я давно не смотрел эти фильмы, поэтому было приятно пересмотреть их вместе с тобой».
Помимо чувства вины, система всё ещё таил некоторые сомнения: «Господин Чи, разве вы не использовали карту Гипноза?»
Все очки доброжелательности, которые он заработал за последние несколько дней, были потрачены на карты Гипноза. Сначала он «накачивал» Ян Байхуа, а затем «накачал» себя, заставляя систему чувствовать, что его перевели с работы обычной системы на теневого торговца наркотиками.
«Я чутко сплю», – сказал Чи Сяочи. – «Кроме того, это карта Гипноза, а не карта Мёртвой свиньи».
Система снова извинился: «Сожалею».
Чи Сяочи спросил: «Разве мои фильмы не хороши?»
«… Они хорошие».
«Очень хорошо. Поскольку ты можешь загружать мои фильмы, в будущем, после того как я выполню все задания и вернусь, возможно, ты всё ещё сможешь меня видеть».
Услышав, что сказал Чи Сяочи, система спросил: «Вы хотите вернуться в свой изначальный мир?»
Чи Сяочи приподнял бровь: «Конечно».
Система горько посмеивался про себя.
Система 061 служил «Системой восстановления гунов-отбросов», которая являлась всего лишь одним ответвлением из многих мировых систем. Все без исключения хозяева, выполняющие эти миссии, попали в опасную для жизни катастрофу в своих мирах.
Как только их мозговые волны приближались к грани рассеяния, они захватывались основной системой. Затем подведомственные системы, распространявшие волны на каждый параллельный мир, сопровождали их.
Основная система подписывает контракт с хозяевами, назначает их системам и заставляет их выполнять определённые задачи.
Успешно пройдя десять миров, хозяева могли загадать желание. После исполнения этого желания контракт автоматически расторгался.
Что касается их физических тел в первоначальном мире, система могла гарантировать только то, что их основные потребности выживания были удовлетворены.
Из личных чатов между системами 061 узнал, что почти все их хозяева хотели «вернуться домой», когда впервые вошли.
Однако течение времени в мирах задач было таким же, как и в реальности хозяина.
Не нужно говорить, что это – значит для человека месяцами или даже годами лежать в постели, как труп.
Этого момента было достаточно, чтобы заставить каждого предыдущего хозяина 061 изменить своё желание во второй половине своей миссии.
Половина причины, по которым 061 так стремился к эффективности, заключалась в том, чтобы как можно быстрее отправить хозяев домой, но по сей день ему ни разу не удалось этого достигнуть.
Не терпя неудач, все они предпочли остаться в одном из своих миров задач и оставили свои первоначальные тела умирать.
Причина, по которой он побуждал Чи Сяочи действовать быстро, заключалась в страхе, что он слишком долго останется в мирах задач и забудет, откуда он пришёл.
За последние несколько дней 061 много прочитал о Чи Сяочи. Он также видел настоящую внешность Чи Сяочи в его фильмах.
Его внешний вид оказался даже более поразительным, чем он предполагал.
Выражение его глаз было тихим. Лицо постоянно отражало вялость удовлетворения желаний. Копна густых чёрных волос средней длины была собрана в простой хвост, что делало его шею особенно длинной и стройной. Его тело было крепким и поджарым, с тонкой костной структурой и отчётливыми ямочками на спине, но без перекаченных мускулов.
Даже когда он играл юношу из рыбацкой деревни, он привнёс с собой благородный темперамент, который выделял его, давая жизнь подростку с «сердцем выше неба» [3], но с совершенно несчастной судьбой.
Однако, в отличие от благородной внешности, Чи Сяочи имел на удивление посредственное происхождение.
Его отец был рабочим на фабрике по производству зубных щеток, а мать работала в маленькой местной мастерской по производству продуктов питания. Его прародиной была небольшая разрушенная квартира в многоквартирном доме типа общежития. У него были не очень хорошие отношения с родителями, а после того, как он попал в развлекательную сферу, у него так и не появилось особо близких друзей. Его опыт отношений был нулевым. Тем не менее, он очень популярен среди старейшин и знаменитостей в кругу, особенно у гениального сценариста Сунь Гуанжэня.
Принимая во внимание всю информацию и данные, 061 посчитал, что для Чи Сяочи его карьера была, вероятно, самым важным для него в первоначальном мире и главным, с чем он не мог смириться.
Именно по этой причине его напоминание Чи Сяочи было наполнено скрытым смыслом: «Вы были так успешны в своём изначальном мире, поэтому, если вы не вернётесь назад, будет очень жаль».
Неожиданно Чи Сяочи сказал: «Не стоит жалеть ни о чём ».
«Мне нужно вернуться. Потому что кроме меня некому подмести его могилу».
Система: «……»
Он подумал о кладбище Бэйман, затем подумал о «Лоу Ине», о котором Чи Сяочи сказал Ян Байхуа, и задумался.
«Лоу Ин – ваш друг?»
Чи Сяочи не ответил. Он потянулся к прикроватной тумбочке.
Туда он положил снотворное, купленное сегодня.
В эти выходные, он не смог пообщаться с Ян Байхуа и не смог получить много очков доброжелательности, поэтому не хотел расходовать едва проходящие очки, что заработал с таким трудом.
Ключевые события ещё не произошли, и если уровень доброжелательности упадёт слишком низко, будет сложно предотвратить неожиданные события. Поэтому он решил сберечь очки и использовать снотворное, как обычный человек.
Он вытащил таблетку, подумал, затем вытащил вторую и без воды просто проглотил их насухо.
После приёма таблеток Чи Сяочи ответил на вопрос системы: «Он мой лучший друг».
… Тот же самый ответ, который он дал Ян Байхуа.
061 хотел спросить: «Имеет ли какое-то отношение к нему ваша неспособность уснуть?», но сдержался, когда слова почти сорвались с его уст.
Системе не о чем беспокоиться. Как он и сказал, один из них был человеком, а другой – системой, поэтому им не нужно слишком сильно сближаться друг с другом. В конце концов, однажды придёт время расстаться.
Система решил быть холодной, лишённой эмоций системой.
Он должен убедить хозяина больше думать о задаче.
Постепенно начало действовать снотворное.
Выслушав призыв системы, Чи Сяочи крепче сжал одеяла и лениво зевнул: «У меня есть три плана, как сломать заговор, план А, план Б и план на случай непредвиденных обстоятельств – С».
061: «…… Да?»
Чи Сяочи поднял руки и заложил их за голову: «Ты помнишь, что я просил тебя сделать, когда мы впервые прибыли сюда?»
061, очевидно, помнил, но на самом деле он не понимал цели инструкций Чи Сяочи.
Он попросил 061 повторить исходные события три раза, а в некоторых случаях он смотрел их более трёх раз.
Он просил лично испытать то отчаяние, которое Чэн Юань испытал перед самоубийством, и даже попросил 061 рассказать о некоторых подробностях.
После этого он какое-то время поиграл с телефоном Чэн Юаня.
Чи Сяочи закрыл глаза: «… Девять очков сожаления можно считать его стартовой ценой. Мы можем действовать медленно, без спешки».
______________________
[1] 蜜罐 [mìguàn] – банка меда. Образно: обеспеченность, комфортные условия проживания, привилегированная среда.
[2] 满嘴跑火车 [mǎnzuǐ pǎohuǒchē] – полон рот несущихся поездов, изо рта состав за составом гонит. Образно: говорить что попало, не думая; нести невесть что.
[3] 心比天高 [xīn bǐ tiāngāo] – «сердце выше неба». Означает высокомерие сердца или мышление за пределами реальности. Идиома из романа «Сон в красном тереме» (红楼梦) Цин Сюэциня.
http://bllate.org/book/13294/1181932
