Готовый перевод Don't Pick Up Boyfriends From the Trash Bin / Не подбирайте парней из мусорного ведра: Глава 7

Глава 7

Спустя несколько дней Чи Сяочи начал собирать вещи, готовясь переехать в квартиру, которую купил Чэн Цзянь.

Он нанял компанию перевозчиков, чтобы вывезти из дома Ян Байхуа своё любимое пианино, под предлогом «не вызывать подозрений у родителей».

Как только пианино увезли, гостиная сразу стала куда просторнее.

Хотя под ножками пианино лежали специальные подставки, на месте, где оно раньше стояло, всё равно остались светлые пятна, и цвет пола там отличался от остального покрытия вокруг.

Чи Сяочи принёс вёдро с чистой водой и, вполголоса напевая, принялся тереть пол.

Ян Байхуа тоже был по уши занят уборкой, готовясь к приезду родителей.

Чэн Юань напевал ту самую песню, которую в тот день включал в машине для Ян Байхуа. Он в хорошем настроении покачивал головой в такт мелодии.

Это беззаботное, счастливое выражение стояло у Ян Байхуа перед глазами и почему-то только сильнее подстёгивало его тревогу.

Когда Чэн Юань учился в университете, он был до безумия увлечён необычным музыкальным направлением, которое называлось «имитация звучания музыкальных инструментов человеческим голосом». Оно не пользовалось особой популярностью, потому что требования для профиля были очень высокими, поэтому в маленьком вокальном ансамбле, который Чэн Юань собрал, за все четыре года ни разу не набиралось больше пяти человек.

Ян Байхуа однажды приходил посмотреть их выступление в университете. Они голосом изображали барабаны и скрипку, пели и пританцовывали в небольшом музыкальном классе. Слов не было совсем, участники по очереди подхватывали и перекидывали друг другу мелодию, переплетая голоса так, что всё складывалось в идеальное многоголосие.

Когда номер закончился, Чэн Юань, прижав к себе гитару, мелкими шажками подбежал к нему.

Ян Байхуа открутил крышку бутылки воды и подал её ему.

— Вы собираетесь с этим где-нибудь выступать?

Чэн Юань взял бутылку.

— Нет, просто играем для себя.

Он сделал два больших глотка воды.

— Нравится?

Ян Байхуа улыбнулся и спросил в ответ:

— А ты сам счастлив?

Чэн Юань расплылся в улыбке, блеснув ровным рядом белых зубов:

— Счастлив.

Ян Байхуа поправил ему выбившуюся прядку:

— Если ты счастлив, значит, и мне нравится.

Тогда Чэн Юань был ещё совсем мальчишкой, всего лишь второкурсником. Родился на мешках с деньгами, что ему было понимать, кроме как гулять и играть день за днём, это казалось естественным.

…Но почему же до сих пор Чэн Юань так и не повзрослел?

Всю жизнь одно и то же: на четвёртом курсе его интересовало только «играть», и по сей день у него нет за душой ни одного настоящего навыка, он всё так же изо дня в день перебивается музыкой. Неужели он и дальше собирается опираться на одно лишь это «играю»…

Чи Сяочи было лениво разгадывать сейчас хитросплетения мыслей Ян Байхуа, поэтому он просто продолжал себе напевать.

Ян Байхуа поставил вымытую швабру на балконе, чтобы она просохла, потом подошёл, взъерошил Чи Сяочи волосы и тоном, каким дразнят маленького ребёнка, сказал:

— И почему у меня такое чувство, что ты рад переезду, а?

Чи Сяочи был так счастлив, что ему прямо хотелось запустить в честь этого фейерверк, на который пришлось бы потратить целых три очка.

Но всё-таки тратить очки без особой нужды он не собирался. Эти очки ещё служили страховкой его достоинства на случай, если ему и дальше придётся спать с Ян Байхуа каждый день.

Чи Сяочи поспешил оправдаться:

— Нет же, нет. Просто я давно не видел этого друга. Раз уж я поеду пожить у него, мы наконец сможем нормально пообщаться.

Ян Байхуа нахмурился:

— Какого ещё друга?

— Друг детства, — ответил Чи Сяочи.

— …Как его зовут?

Чи Сяочи тихо ответил:

— Лоу Ин.

Он и сам не знал, мерещится ему или нет, но стоило прозвучать имени «Лоу Ин», как Ян Байхуа вдруг увидел, как у «Чэн Юаня» изменились взгляд и интонация. В них проступило такое мягкое тепло, что не передать словами. Будто это имя было для него сокровищем, спрятанным в самом глубоком уголке сердца, о котором он никому никогда не говорил и которое лишь изредка доставал наружу, чтобы бережно сдуть с него пыль.

Ян Байхуа тут же подобрался:

— Почему я ни разу не слышал, чтобы ты его упоминал?

Чи Сяочи окунул тряпку в ведро, прополоскал и выжал:

— Потому что он с детства живёт за границей.

Ян Байхуа только сейчас спохватился, что так и не задал главный вопрос:

— Ты мне только сказал, что нашёл, где жить, но так и не пояснил, где именно.

Чи Сяочи назвал район, куда собирался переезжать, и с полным наслаждением наблюдал, как меняется выражение лица у Ян Байхуа.

Там один только ежемесячный платёж за обслуживание дома дороже всей зарплаты Ян Байхуа.

Система:

[Разве это не квартира Чэн Цзяня?..]

Чи Сяочи:

[Тсс, не говори, просто с наслаждением прочувствуй момент.]

Система:

[…С каким ещё наслаждением?]

Чи Сяочи:

[Тем самым наслаждением, когда игрок-донатер просто размазывает остальных.]

Система: […]

Когда Ян Байхуа немного пришёл в себя, он спросил:

— А он сам что за человек?..

Чи Сяочи ответил:

— Очень хороший. В детстве он был моим лучшим другом.

Ян Байхуа сжал губы.

— Сяо Чэн, сколько лет вы с ним не виделись?

Чи Сяочи ответил, даже не задумавшись:

— Двенадцать лет.

Услышав ответ Чэн Юаня, Ян Байхуа с облегчением выдохнул. Низким мягким голосом он сказал:

— Двенадцать лет… За такой срок человек вполне мог измениться.

Чи Сяочи пожал плечами и беззаботно отозвался:

— Вполне возможно.

— Человеческое сердце не разберёшь. Он зовёт тебя к себе домой, а ты вообще понимаешь, что у него на уме?

Чи Сяочи взглянул на него теми самыми наивными, как у маленького кролика Чэн Юаня, глазами, словно вовсе не понимал, о чём говорит Ян Байхуа.

Некоторые живут бок о бок каждый день, но так и не узнают, что творится в голове у другого.

Увидев, что Чэн Юань не обращает ни малейшего внимания на его завуалированные предупреждения, Ян Байхуа заволновался ещё сильнее.

Как бы ни был Чэн Юань мягким и кротким по характеру, из-за его семейного положения не могло быть и речи о том, что круг его друзей и круг друзей Ян Байхуа будут одного уровня.

Всякий раз, встречаясь с друзьями Чэн Юаня, он слышал одно и то же. Они снова и снова твердили насчёт Ян Байхуа, что Чэн Юань и он живут в разных мирах.

Поэтому Ян Байхуа и хотел перетащить его в собственную компанию.

Так, шаг за шагом, благодаря продуманным планам и умелым уговорам, он сумел отгородить Чэн Юаня от нескольких старых приятелей, которых посчитал недостойными общения.

Но кто мог подумать, что именно сейчас объявится Лоу Ин.

Этот обмен репликами заметно испортил атмосферу между ними.

Если уж говорить честно, не в духе был один Ян Байхуа.

В тот вечер он отправил Чэн Юаню сообщение, что менеджер оставил его работать сверхурочно и сегодня он домой не приедет.

Чэн Юань тут же ответил на сообщение: «Держись!» и добавил три сердечка.

Ян Байхуа уставился в экран:

— …

Ответив Ян Байхуа, Чи Сяочи развалился на большой мягкой кровати в новой квартире и заговорил с Системой:

— Интересно, какое у него будет лицо, когда он вернётся домой и обнаружит, что я уже съехал.

Система прикинул, что уровень симпатии наверняка уйдёт где-то на минус двадцать очков.

Чи Сяочи лениво потянулся, выгибая поясницу:

— Его родители приедут послезавтра, разве нет? Пока они ещё не приехали, он сам торопил меня съезжать. Я съехал, и ему опять не нравится. Мужчины, в самом деле, все такие: говорят одно, а на сердце другое.

Система искренне восхищался невозмутимостью Чи Сяочи, но всё же не удержался от напоминания:

[Господин Чи, пожалуйста, не забывайте следить за ходом выполнения миссии.]

Последние два-три дня Чи Сяочи неустанно тестировал уровень симпатии Ян Байхуа, пока тот наконец не дотянул до нужной отметки. А вот показатель сожаления, который вообще-то был единственным официальным критерием успеха миссии, Чи Сяочи благополучно игнорировал.

Он спросил Систему:

— Ты не устаёшь?

Система не понял:

[…А?]

Чи Сяочи протянул лениво:

— Ты всё называешь меня «господин Чи». Уже столько дней прошло, мы до сих пор не достаточно близки, что ли?

Система промолчал.

Раньше он таким не был: с каждым своим носителем он отлично ладил.

Так продолжалось до тех пор, пока восьмой хозяин не подал на него жалобу за неподобающее поведение.

Начиная с девятого носителя он и стал обращаться ко всем исключительно «господин Икс».

— Не близки так не близки, — Чи Сяочи по тишине сразу понял, о чём тревожится Система, и великодушно добавил: — Ты, наверное, думаешь, что лёгкой привязанности нам вполне хватит. Тогда, когда я уйду, ты не будешь рыдать от горя, верно?

Система: […]

— Потому что второго такого носителя, который позволит тебе всю ночь напролёт крутить кино у себя в голове, ты уже не найдёшь, да? — продолжил Чи Сяочи.

Система: [……]

— В следующий раз просто запомни: не транслируй в мою голову то, что сам смотришь.

[…Прошу прощения], — повинился Система.

— Ничего. Этот фильм я сто лет не пересматривал, как раз ещё раз глянули с тобой.

Помимо стыда, Систему всё же грыз ещё один вопрос:

[Господин Чи, разве вы уже не использовали карту Гипноза?]

Последние несколько дней все заработанные очки симпатии Чи Сяочи спускал на карты Гипноза. Сначала он применял их на Ян Байхуа, а потом уже на себе, так что Система чувствовал себя так, будто его понизили в должности с полноценной системы до какого-то торговца снотворным.

— Я ведь всего лишь впадаю в полудрёму, — сказал Чи Сяочи. — К тому же эта карта Гипноза не какая-нибудь карта Забоя свиней.

Система снова извинился:

[Прошу прощения.]

Чи Сяочи спросил:

— Мой фильм был интересным?

[…Очень.]

— Отлично. Если ты можешь вот так скачивать фильмы, значит, и после того, как я выполню миссию, ты всё равно сможешь меня видеть, верно?

Услышав это, Система поинтересовался:

[Вы хотите вернуться в свой прежний мир?]

Чи Сяочи приподнял бровь:

— Ещё бы.

Система натужно улыбнулся про себя.

«Система наказания гунов-отбросов», в которой работал 061, была всего лишь одним из множества филиалов огромной сети систем. Без единого исключения все носители, попадавшие сюда выполнять миссии, в своих родных мирах пережили аварию с угрозой для жизни. Система перехватывала их мозговые волны в тот момент, когда те уже начинали распадаться, а разведывательный модуль усиливал электромагнитный сигнал и отправлял их в различные параллельные миры.

Главная Система заключала с носителями контракт и распределяла их между подходящими подчинёнными системами, чтобы они могли выполнять миссии.

После того как хозяин успешно проходил все десять миров, ему позволялось загадать одно желание. Исполнив это желание, Главная Система автоматически расторгала заключённый с носителем контракт.

Что касается их тел в реальном мире, система могла поддерживать их жизнь лишь на самом минимальном уровне. Судя по личным разговорам между системами, почти все носители, за которых они отвечали, изначально мечтали только об одном — «вернуться домой», в мир, откуда их забрали.

Однако скорость течения времени в мирах миссий и в реальном мире носителя совпадала.

Что значит для живого человека месяцами, а то и годами лежать неподвижно, как овощ, тут и объяснять особо нечего.

Одного этого факта было достаточно, чтобы все хозяева, за которых отвечал 061, во второй половине пути постепенно начинали менять своё заветное желание.

То, что 061 так старательно работал, наполовину объяснялось его желанием как можно быстрее отправить носителей обратно домой. Но до сих пор ему ни разу не удалось этого добиться.

Все до единого в итоге выбирали остаться в мирах миссий и позволяли своим телам в прежнем мире умереть.

Он так подгонял Чи Сяочи именно потому, что боялся: тот задержится в мирах миссий слишком надолго и в конце концов забудет, откуда пришёл.

За последние два-три дня 061 успел почитать немало данные о Чи Сяочи. В том самом фильме он увидел и его настоящее лицо.

Чи Сяочи оказался куда более притягательным, чем Система мог себе представить.

Его обычно безмятежный, равнодушный взгляд всякий раз оттеняла усталость, будто он уже вдоволь наигрался и получил всё, что хотел. Густые чёрные волосы, половина которых была небрежно собрана сзади, открывали изящную длинную шею. Телосложение у него было маленькое, хрупкое, зато талия тонкая, с красиво очерченными мышцами.

Даже когда он играл роль деревенского мальчишки-рыбака, в нём всё равно проступало особое, ни на кого не похожее обаяние, отчего он неизменно выделялся. Он живо передавал душу юноши с духом выше неба, но с жалкой, тяжёлой судьбой.

В резком контрасте с этим почти благородным обликом происхождение Чи Сяочи оказывалось до смешного простым.

Отец работал на фабрике зубных щёток, мать была работницей на небольшом пищевом производстве. Они жили в крошечной комнатке у набережной, доставшейся им по наследству от родителей. После того как он вошёл в индустрию развлечений, отношения с родителями разладились. У него не было по-настоящему близких друзей, любовный опыт равнялся нулю, зато среди людей постарше и влиятельных фигур в этой сфере он пользовался немалой благосклонностью, особенно у сценариста Сунь Гуанжэня, питавшего к нему особую слабость.

Опираясь на все собранные данные, 061 пришёл к выводу, что для Чи Сяочи в его прежнем мире профессия была самым важным и самым ценным, что у него вообще было.

Поэтому он осторожно напомнил:

[В вашем прежнем мире вы многого добились. Будет жаль, если вы туда не вернётесь.]

Неожиданно Чи Сяочи возразил:

— Ничуть не жаль. Я хочу вернуться, потому что, кроме меня, некому будет прибраться на его могиле.

Система: […]

Он вспомнил кладбище «Бэйман» и Лоу Ина, которого Чи Сяочи упоминал при Ян Байхуа. Тогда у того был отстранённый взгляд человека, застрявшего в каких-то своих мыслях.

[Лоу Ин ваш друг?] — спросила Система.

Чи Сяочи не ответил, а потянулся к тумбочке у кровати.

Там лежали таблетки снотворного, которые он сегодня купил.

На этой неделе он совсем не связывался с Ян Байхуа, поэтому очки симпатии не росли, а только что с таким трудом дотянутый до нужного уровня показатель тратить впустую ему не хотелось.

Главное ещё даже не началось. Если уровень симпатии опустится слишком низко, всё может пойти наперекосяк. Поэтому он решил приберечь очки и воспользоваться способом, каким пользуются местные, то есть заменить карту Гипноза обычным снотворным.

Он вытряс одну таблетку, немного подумал, затем вытряхнул ещё одну и проглотил обе, даже не запивая водой. Проглотив таблетки, Чи Сяочи всё-таки ответил на вопрос Системы:

— Он мой лучший друг.

Сказал он ровно так же, как и Ян Байхуа.

061 хотел спросить, не из-за того ли человека он не может уснуть, но сдержался и не стал.

Это была не та вещь, о которой Системе следовало беспокоиться. Как он уже не раз напоминал себе: один из них — человек, а другой — система, нет нужды сближаться друг с другом. В конце концов, когда придёт время, им всё равно придётся расстаться.

061 решил, что станет бесчувственной системой и лучше будет просто подгонять его думать о выполнении миссии.

Снотворное понемногу начало действовать.

Выслушав, как Система в который раз торопит его с миссией, Чи Сяочи вцепился в одеяло, лениво зевнул:

— …Если хотим, чтобы сюжет пошёл не по-старому, у меня есть три плана, как с этим разобраться. План A, план B и план C.

061 тихо отозвался: […Хм?]

Чи Сяочи вытянул руку и подложил её под голову:

— Помнишь, как только я сюда попал, я попросил тебя кое-что сделать?

Разумеется, 061 помнил, но всё ещё плохо понимал, к чему Чи Сяочи клонит.

Тот велел 061 три раза полностью прокрутить события этого мира от начала и до конца, а некоторые фрагменты и больше трёх раз.

Он попросил дать ему прочувствовать отчаяние, которое испытал Чэн Юань перед самоубийством, и подробно расспрашивал 061 о ряде деталей.

А потом сразу же надолго залип в телефоне Чэн Юаня.

Чи Сяочи прикрыл глаза:

— …Девять единиц сожаления — это только старт. Дальше оно само будет расти. Не обязательно за этим гнаться.

http://bllate.org/book/13294/1181932