Готовый перевод Psychic / Медиум: Глава 199. Обезображенная Цзянь Я

Глава 199. Обезображенная Цзянь Я

Находясь под стражей в полицейском участке, Гао Цяньцянь была в глубокой депрессии. Раньше она думала, что Сюй Вэйбяо всего лишь малообразован и груб, но с правильным подходом его можно было бы исправить. Она даже не догадывалась, что он давно пристрастился к наркотикам.

Чтобы не допустить, чтобы Лю Чжао попадал в неприятности на улице, она решила забрать его в небольшую частную квартиру, которую купила лично, чтобы он мог быстро закончить свои дела.

Но кто мог предположить, что, стоило ей уйти, Сюй Вэйбяо устроит вечеринку, соберёт друзей и в итоге будет сдан полиции бдительными соседями? Когда полиция ворвалась в квартиру и задержала всех присутствующих, Гао Цяньцянь даже не подозревала, что произошло. Лишь в коридоре, встретившись взглядом с Сюй Вэйбяо, тоже закованным в наручники, она поняла, что стала жертвой его безрассудства.

Пророчество Фань Цзяло, словно молния, пронеслось у неё в голове:

«Гао Цяньцянь, тот, кого ты изо всех сил пытаешься защитить, утянет тебя с собой в ад».

Разве тот, кого она так отчаянно пыталась спасти, не находится сейчас прямо перед ней? Неужели он действительно утянет её за собой в ад? Но это невозможно! Ведь наркотики употреблял Сюй Вэйбяо, а не она.

Во время теста на наркотики Гао Цяньцянь сохраняла полную уверенность. Но стоило ей оказаться в комнате для допросов, лицом к лицу с полицейским, как уверенность улетучилась, уступив место отчаянию.

Допрос вёл всё тот же полицейский, что и в прошлый раз — Чжуан Чжэнь. Его строгое выражение лица и холодный, суровый тон раздавили её последние надежды.

— Содействие употреблению наркотиков карается тюремным сроком, обычно до трёх лет. Гао Цяньцянь, у вас ещё не закончены разбирательства по предыдущему делу, и вы всё равно осмелились на такое?

— Ч-что? — голос Гао Цяньцянь дрогнул. — Я попаду в тюрьму?

— Если доказательства подтвердятся, то да, вы попадёте в тюрьму, — холодно ответил Чжуан Чжэнь. — Единственный способ смягчить наказание — это честно рассказать всё о деле. Откуда у вас наркотики?

В ушах Гао Цяньцянь стоял звон, она уже не слышала слов полицейского. В её голове раз за разом звучало одно слово: «тюрьма».

Ещё совсем недавно она была уверена, что этого не случится. Её информировали, что акционеры уладили все прежние дела, и максимум, что ей грозило, — это условный срок. После тайного суда она надеялась выйти с высоко поднятой головой, продолжить свою жизнь, пользуясь внешностью Сюй Вэйбяо, и наслаждаться статусом жены кинозвезды.

Но теперь всё рухнуло. Её арест попал в объективы папарацци, и фотографии с наручниками уже разлетелись по сети. Она поняла: больше у неё нет шанса на восстановление репутации.

Вот оно — то самое «утянуть в ад», о котором говорил Фань Цзяло! В конце концов, она действительно оказалась втянута в пропасть тем, кого отчаянно пыталась защитить. Между мужем и Сюй Вэйбяо она выбрала последнего. Но почему? Неужели всё из-за его лица, его коммерческой ценности и статуса?

Гао Цяньцянь медленно опустила голову, закрыла лицо руками и тихо заплакала. На вопросы полицейских она не отвечала, только плакала — подавленно, с глубоким, раздирающим душу отчаянием.

Она наконец поняла, насколько сильно ошибалась все эти годы. Всё, ради чего она так старалась, оказалось пустым и бессмысленным.

Если бы она выбрала мужа, если бы они вместе справлялись с трудностями, связанными с его сменой внешности, жизнь могла бы быть сложной, но всё же обрела бы покой. Ведь это всего лишь новое лицо. Разве оно может быть важнее человека? Разве оно ценнее той прекрасной души, что скрыта за внешней оболочкой?

Гао Цяньцянь всё поняла, она сожалела, но это осознание пришло слишком поздно — она уже оказалась в аду. Её фотографии в наручниках, сделанные в момент, когда её сажали в полицейскую машину для отправки в изолятор, мгновенно разлетелись по интернету. Сюй Вэйбяо, отправленный на принудительное лечение от наркотиков, также стал объектом охоты журналистов. Их имена снова и снова появлялись в заголовках новостей, подтверждая пророчество Фань Цзяло.

Пользователь сети под ником Журавль в лесу, который ранее громко защищал Лю Чжао, теперь словно испарился, прячась где-то в глубинах интернета. Но люди не забыли — они продолжали заходить на его страницу в Weibo с насмешливыми комментариями: «Тебе не больно от такого позора?» — и с удовольствием наблюдали за его молчаливым крахом.

Фанаты Лю Чжао тоже полностью притихли. Кто-то искренне извинился перед Фань Цзяло, кто-то просто тихо ушёл, не желая больше ни говорить, ни возвращаться к этой истории.

Видео, на котором Вэнь Сыюй, стоя на коленях на циновке, со слезами на глазах просит прощения у Фань Цзяло, мгновенно стало вирусным. В конце ролика она сложила руки в молящем жесте и сказала:

— Господин Фань Цзяло, умоляю вас, укажите мне путь!

Но тот, кто когда-то не раз указывал ей путь, больше не проявлял интереса к Weibo. Будь то клевета или извинения, он оставался в стороне, никак не реагируя.

Кто-то собрал и систематизировал все недавние пророчества Фань Цзяло, аккуратно перечислив их одно за другим, выделив каждое ярко-красным цветом:

Первое пророчество: «Вэнь Сыюй станет падающей звездой» (сбылось).

Второе пророчество: «Су Фэнси — гниющий монстр» (сбылось).

Третье пророчество: «Лю Чжао потерпит крах» (сбылось).

Четвёртое пророчество: «Гао Цяньцянь будет утянута в ад» (сбылось).

Теперь осталось только пятое пророчество: пострадают ли Цзянь Я и другие? Что скрывается под их идеально красивыми лицами?

Автор поста поставил несколько вопросительных знаков подряд, хотя уже догадывался: с Цзянь Я и остальными явно что-то произошло. Иначе зачем им скрываться дома и избегать публичности? Если бы с их лицами действительно было всё в порядке, разве записать короткое видео, чтобы опровергнуть слухи и успокоить всех, было бы так сложно?

Верящих в пророчества становится всё больше. Фанаты Цзянь Я и остальных сходили с ума, как муравьи на раскалённой сковороде, требуя объяснений в комментариях на Weibo. Некоторые угрожали, что если ответа не будет, они пойдут прямо в офис компании или к ним домой, чтобы разобраться. А самые настойчивые уже обратились в полицию.

Тем временем человек, ставший причиной этой череды событий, сидел у входа в старый особняк семьи Фань, сосредоточенно занимаясь плавкой в чёрной керамической урне. Его телефон лежал на столе в беззвучном режиме, а экран то и дело вспыхивал, показывая входящие вызовы с разных номеров.

Он не ответил ни на один из них. С лёгкой улыбкой он молча наблюдал за маленьким мальчиком, весело играющим под солнечными лучами. Рядом с мальчиком лежали череп с пустыми глазницами и жёлтая фигурка с вращающимися глазами. Мальчик время от времени разговаривал с черепом и игрушкой, а затем разражался заливистым, хрипловатым смехом.

Фань Цзяло тоже тихо рассмеялся, и его чёрные глаза, освещённые тёплым солнечным светом, на мгновение приобрели янтарный оттенок. В этот момент на экране телефона снова появился незнакомый номер, мерцая и привлекая внимание. На этот раз он не проигнорировал вызов, как прежде, а принял его.

— Фань Цзяло, сколько тебе нужно, чтобы спасти меня? — голос Цзянь Я прозвучал хрипло и устало, но всё ещё сохранял нотки властности. Она была уверена, что с её состоянием любые проблемы можно решить деньгами.

— Мне не нужны деньги, — спокойно ответил Фань Цзяло, и тепло в его взгляде мгновенно исчезло.

— Как это тебе не нужны деньги? Ты ведь потратил все свои сбережения на выплату неустоек по контрактам, верно? Сун Вэньнуань ужасно скупа, она не могла предложить тебе большой гонорар за работу. У тебя хотя бы несколько миллионов осталось? Хватит ли тебе на пару месяцев? — Цзянь Я тут же озвучила своё предложение: — Если ты вылечишь моё лицо, я дам тебе двадцать миллионов.

Фань Цзяло неожиданно задал вопрос, который, казалось, не имел никакого отношения к разговору:

— Госпожа Цзянь, Суй Фэнси случайно не дарила вам подвеску в форме рыбки?

Цзянь Я замерла на несколько секунд, затем ответила:

— Да, точно. Всем артистам, которые подписывали с ней контракты, она дарила такие подвески. Говорила, что их освятил монах и что они приносят удачу. У неё самой тоже есть такая, она носит её каждый день. Она утверждала, что её стремительное возвращение к популярности случилось именно благодаря этой подвеске.

— Значит, вы все поверили и, как она, носили эти подвески каждый день, верно?

— Да. С ними что-то не так?

— Пока не знаю. Могли бы вы показать мне свою?

— Не могу. Вчера вечером, как только я вернулась домой, люди из семьи Чжан забрали её. И не только у меня — я видела в чате, что они забрали подвески и у других. Значит, наши лица как-то связаны с этими подвесками, так? Но раз их уже забрали, это значит, что нам больше ничего не угрожает, верно? — В голосе Цзянь Я звучала надежда, и её воодушевила собственная догадка.

Фань Цзяло безжалостно разрушил её надежды:

— Нет, госпожа Цзянь, ваши лица никак не связаны с этими подвесками. Наоборот, могу вас уверить: если бы они всё ещё были у вас, это было бы лучше. Теперь, когда их забрали, ваша ситуация станет ещё более опасной.

— Почему? Что это за подвески? Что с нашими лицами? — Цзянь Я была на грани истерики, её настроение металось между надеждой и отчаянием.

— Разве вы сами этого не знаете? — ответил Фань Цзяло, задавая встречный вопрос.

— Я действительно не знаю, — дрожащим голосом произнесла Цзянь Я. — Я всего лишь купила у неё несколько средств по уходу за кожей. Все они на основе чистых трав. Я даже отправила их на проверку в лабораторию — состав оказался хорошим, без каких-либо вредных веществ.

Фань Цзяло, задумчиво глядя на пруд вдали, вежливо спросил:

— Могу ли я взглянуть на эти средства?

Цзянь Я, вместо ответа, задала свой вопрос:

— Ты можешь меня спасти?

— Могу, — Фань Цзяло слегка усмехнулся, но его голос остался холодным и отстранённым. — Однако всё зависит от того, что вы сделаете. Разве не стоит для начала извиниться, прежде чем просить у меня помощи? Ведь в недавних интернет-нападках на меня, насколько я понимаю, есть и ваша доля участия, не так ли, госпожа Цзянь?

— …Я этого не делала, — после паузы ответила Цзянь Я.

Фань Цзяло тихо усмехнулся:

— Госпожа Цзянь, я же медиум.

Эти слова лишили Цзянь Я всех доводов для оправданий. Да, он медиум. Ещё при их первой встрече он предсказал её будущее и безошибочно описал её настоящее. Тогда он протянул руку, спокойно ожидая, что она примет её, чтобы он мог спасти её. Но вместо этого она, поддавшись своим предубеждениям, грубо оттолкнула его и даже оскорбила.

Вспоминая об этом, Цзянь Я чуть не прикрыла лицо руками, но, осознав свою нынешнюю ситуацию, вовремя сдержалась.

— Простите, господин Фань Цзяло. Я была неправа, — её голос, хриплый и дрожащий от сдерживаемых эмоций, прозвучал в трубке.

— Личных извинений недостаточно, — небрежно произнёс Фань Цзяло.

— Что? — Цзянь Я на мгновение опешила.

— Ваши фанаты до сих пор атакуют меня. Разве вы не должна выступить и сказать что-то?

— Вы хотите, чтобы я извинилась публично?

— Разве это так сложно?

Цзянь Я горько усмехнулась, с трудом сдерживая слёзы:

— Господин Фань Цзяло, если я публично извинюсь, люди сразу поймут, что со мной что-то случилось. Это уничтожит мою карьеру! Если вы готовы мне помочь, прошу, сделайте это так, чтобы окончательно не разрушить меня. Знаете, лицо для женщины — это её вторая жизнь. Неужели вы не можете вылечить меня тайно? Я не хочу, чтобы кто-то узнал о моём обезображении.

— Значит, я спасу вам жизнь, а вы даже не извинитесь? —улыбнулся Фань Цзяло. — Госпожа Цзянь, это, по-вашему, логично?

Цзянь Я:

— …

Логика Цзянь Я сводилась к следующему: «Я могу поступать с тобой несправедливо, но ты не имеешь права причинить мне вред, потому что сейчас я уязвима и нуждаюсь в помощи».

Фань Цзяло покачал головой:

— Госпожа Цзянь, это логика вымогателя, и я не могу её принять. Моя доброта — не ресурс, который вы можете бездумно расходовать. Я уже дал вам один шанс. Сейчас — второй. Но третьего шанса не будет.

Цзянь Я начала паниковать.

Фань Цзяло медленно провёл пальцами по узору на керамическом сосуде, а его голос стал загадочным и отрешённым:

— Госпожа Цзянь, я вижу зеркало. Овальное, с обрамлением из чёрного дерева, украшенным изящными золотыми розами. Оно выглядит элегантно и роскошно. Через это зеркало я вижу лицо. Оно постепенно опухает, кожа меняет цвет с красного на фиолетовый, затем становится чёрной. Появляются язвы, из которых сочится жёлтая гнойная жидкость, источающая слабый запах гнили. Тонкая рука держит ватную палочку, осторожно вытирая гной. Солёные слёзы стекают по ранам, вызывая резкую боль, и лицо искажается от мучительного страдания…

Он ненадолго замолчал, давая словам осесть. И тут же на другом конце линии раздался пронзительный, полный ужаса крик.

Цзянь Я, следуя словам Фань Цзяло, взглянула на овальное зеркало перед собой и на резные розы, украшающие его чёрную раму. Её глаза расширились от ужаса. Затем она опустила взгляд и заметила ватную палочку в своей руке и слезу, скатившуюся из-за боли.

Она скрывалась за десятки километров от него, плотно задёрнув шторы и оборвав все контакты с внешним миром. Но Фань Цзяло с пугающей точностью описывал её состояние, действия и даже выражение лица. Казалось, он наблюдал за ней из самого зеркала, видя каждое её движение.

Эта мысль так напугала Цзянь Я, что её лицо исказилось от ужаса, и она начала громко кричать. В панике она схватила стоявшую рядом вазу и разбила зеркало вдребезги. Как она могла раньше считать Фань Цзяло обманщиком? Почему она поверила словам Суй Фэнси, этого монстра, и решилась бросить ему вызов? Ведь он настолько пугающе могущественен!

Осколки зеркала разлетелись по комнате, ваза треснула, а косметика с её стола рассыпалась по полу. Лишь после этого, когда её крик начал стихать, Цзянь Я немного успокоилась и перевела взгляд на телефон, где разговор всё ещё продолжался.

— Господин Фань Цзяло, прошу вас, не говорите больше! Простите меня, я действительно осознала свои ошибки, пожалуйста, пощадите меня! — разрыдалась Цзянь Я, позволяя слезам свободно стекать по лицу, причиняя мучительную боль воспалённой коже.

— Осознание ошибки требует извинения. Разве я прошу чего-то невозможного? — спокойно сказал Фань Цзяло.

— Но если я извинюсь, об этом узнают, и моя карьера будет разрушена. Я не могу позволить людям узнать, что моё лицо изуродовано. Я просто не могу, — рыдая, возразила Цзянь Я. Её плач становился всё громче, а голос всё более отчаянным.

Если бы можно было повернуть время назад, как бы она хотела вернуться в тот день, когда разорвала контракт с «Синхуэй». Тогда, когда Фань Цзяло протянул ей руку, молча ожидая, она бы вложила свою руку в его без малейших колебаний.

Но, увы, мир не знает слова «если». Как бы горько она ни плакала, Фань Цзяло оставался холодно невозмутимым.

— Госпожа Цзянь, у вас остаётся всё меньше времени. Если язвы проникнут в глубокие слои кожи, даже после изгнания всей тёмной энергии ваше лицо останется покрытым шрамами. Мой совет остаётся неизменным. Прошу вас обдумать его. До свидания, — спокойно произнёс Фань Цзяло, после чего повесил трубку и вернулся к своему занятию — плавке костей и плоти в керамическом сосуде. Он был готов помогать, но только в обмен на должное уважение.

На другом конце линии Цзянь Я в отчаянии закричала:

— Господин Фань Цзяло, подождите! Не вешайте трубку! Мы можем обсудить! Я добавлю денег! Я готова заплатить больше! Разве этого недостаточно?!

Гудки в телефоне ясно дали понять: тому человеку не нужны деньги или обещания, ему нужно лишь одно — искреннее извинение. Но эти слова «простите меня» могли уничтожить репутацию и карьеру Цзянь Я. Она сжала зубы, рыдая от гнева и отчаяния. В осколках разбитого зеркала она увидела своё обезображенное лицо, и ужас от этого зрелища заставил её забыть даже о слезах.

«Согласись. У тебя нет другого выхода!» — стучало в её голове. С остатками надежды она взяла телефон в дрожащие руки и медленно набрала номер, который так тщательно искала.

Именно в этот момент раздался звонок от Ни Синьхая. Едва Цзянь Я ответила, он взволнованно выпалил:

— Сестра Я, тебе больше не нужно обращаться к Фань Цзяло! Я нашёл даоса, который сказал, что его наставница может вылечить наши лица. Более того, он уже дал мне талисман, который подавляет язвы. Я только что использовал его, и моё лицо полностью восстановилось! Включи видеосвязь, я покажу тебе, как выгляжу!

Лицо Ни Синьхая было повреждено ещё сильнее, чем у Цзянь Я, но когда она включила видеосвязь, он, без стеснения, сидел близко к камере, демонстрируя свою идеально гладкую, словно фарфоровую, кожу. Он был полностью исцелён. Прошло всего несколько часов с их последнего разговора, а его лицо, которое выглядело так, будто уже начало обнажать кости, вновь стало безупречно красивым.

Глаза Цзянь Я тут же вспыхнули надеждой. Мысли о публичных извинениях, признании ошибок и призывах к своим фанатам быть благоразумными моментально улетучились!

http://bllate.org/book/13289/1181203