Глава 84. Болен
Перед отъездом Линь Жуфэй сперва зашёл проститься с У Минем. У Инь, разумеется, был доволен скорым отъездом, только старался не показывать этого слишком явно. Он просто сидел рядом с У Минем и тихо улыбался. Чем дольше на него смотри, тем искреннее казалась эта улыбка, будто он не прочь лично проводить Линь Жуфэя за пределы племени У.
Услышав, что Линь Жуфэй уезжает, У Мин с сомнением вскинул брови и спросил, не случилось ли чего. Линь Жуфэй всё отрицал. Сказал лишь, что дома произошла неприятность и братья велели ему вернуться в горы Куньлунь пораньше. Больше ничего.
— Куньлунь? Давненько не слышал этого названия… — У Мин негромко вздохнул и, кажется, ушёл в воспоминания.
— Великий колдун бывал в горах Куньлуне? — спросил Линь Жуфэй.
— Нет, — покачал головой У Мин. — Но один мой давний друг упокоен там.
Линь Жуфэй поджал губы и вдруг заговорил:
— Великий колдун, ты как-то говорил, что я кое в чём похож на Небесного Владыку. Это сходство во внешности?
— Похожесть лицом? Нет, ни одной черты у тебя нет общей с лицом Небесного Владыки, — сказал У Мин. — Разве что аура чем-то похожа, но прошло так много времени, что я и сам помню с трудом, мог и ошибиться. Он посмотрел на Линь Жуфэя с сомнением: — Что случилось?
— Ничего, просто любопытно, — Линь Жуфэй улыбнулся и покачал головой.
— Правда, ничего? — недоверчиво спросил У Мин.
— Ничего.
Вчера, когда Гу Сюаньду признался ему в чувствах, он невольно задумался: не потому ли Гу Сюаньду смотрит на него иначе, что он похож на Небесного Владыку. Потому и решился спросить У Мина, чтобы удостовериться. Получив ответ, Линь Жуфэй почувствовал, что мысль была слишком узкой. Прошло сто лет, и в мире вряд ли осталось столько людей, похожих на Небесного Владыку, чтобы Гу Сюаньду мог случайно наткнуться на одного из них.
Линь Жуфэй ходил понурый, и У Мин заметил, что у него на душе тяжело. Но как ни пытался выспросить, говорить он не собирался, и в конце концов У Миню пришлось отступиться.
— Если встретишь У Ао, будь предельно осторожен, — это был последний совет У Миня. — Он упрямо идёт по кривой дороге и испытывает отвращение к Небесному Владыке. Узнай он, что ты ищешь одну старую вещь Небесного Владыки, боюсь, это обернётся для тебя бедой…
— Я уже встречался с ним, — горько улыбнулся Линь Жуфэй.
— Встречался? — удивился У Мин.
— Да. — Линь Жуфэй подробно рассказал У Мину о том, что произошло в доме семьи Шэнь. Выслушав, У Мин нахмурился: — Он и правда воскресил Мо Чаншаня… Как можно так запросто пользоваться запретным искусством? Этот У Ао совсем меры не знает…
Зная, что У Мин много помнит о прошлом, Линь Жуфэй воспользовался случаем:
— Великий колдун, я слышал, что у двух учеников Небесного Владыки были плохие отношения. Не знаешь, почему?
— Знаю, — вздохнул У Мин. — Потому что они всё время…
— Что?
— …соперничали за благосклонность, — беспомощно сказал У Мин.
Линь Жуфэй остолбенел.
У Мин помедлил, а потом всё-таки рассказал Линь Жуфэю о том, что случилось тогда. Однако подробностей, касающихся самого Небесного Владыки, он не затронул: лишь сказал, что у У Ао и Гу Сюаньду был один учитель, значит, скорее всего, это и был Первый Небесный Владыка. У Ао и Гу Сюаньду были сиротами без отца и матери, в детстве их приютил Первый Небесный Владыка. Учитель был по натуре мягок и к детям относился хорошо, так что оба ученика росли, по сути, избалованными. У Ао был замкнут и не столь рьяно добивался расположения учителя, как Гу Сюаньду. К тому же, с его беззастенчивым характером, со временем отношения между Гу Сюаньду и Небесным Владыкой становились всё ближе. Хотя Небесный Владыка и к У Ао относился по-доброму, кое-что всё же неизбежно доставалось не поровну…
В итоге У Ао не возненавидел Небесного Владыку, а всю злобу переложил на Гу Сюаньду. К тому же позже произошло одно происшествие. Если бы У Ао не уступал в силе Гу Сюаньду, пожалуй, он уже убил бы его. Разумеется, с самим Гу Сюаньду тоже лучше было не связываться, ещё до того случая он нанёс У Ао тяжёлые ранения. Впрочем, У Мин рассказывал об этом лишь самыми расплывчатыми намёками. В конце концов Линь Жуфэй по кусочкам сложил картину сам.
Линь Жуфэй лишь предположил, что вероятно, это было связано с первым Небесным Владыкой. Дальше У Мин говорить не стал.
— Я буду осторожен. Спасибо, что предупредил, Великий колдун, — Линь Жуфэй поклонился У Мину и повернулся, чтобы уйти.
У Мин провожал его мрачным взглядом, пока не откинулся спиной к груди У Иня. У Инь сузил глаза на Линь Жуфэя, смотрел так, словно на мертвеца:
— Не люблю, когда ты с ним разговариваешь.
— К счастью, у меня нет второго прямого ученика, — бросил на него косой взгляд У Мин.
— Если бы был, он уже был бы мёртв, — отозвался У Инь. — Я куда беспощаднее того У Ао.
У Мин вздохнул и вовсе умолк.
А Линь Жуфэй к тому времени уже собрал пожитки и собирался покинуть племя У. Услышав об отъезде, У Син расстроился, так как думал, ещё поиграет с Линь Жуфэем пару дней. Но, видя, что тот твёрдо решил уезжать, настаивать не стал, напротив, забрался в карету и по-доброму сопроводил его до входа в ущелье. Туман в горах ещё не рассеялся. У Син стоял у входа и неохотно прощался с Линь Жуфэем.
Линь Жуфэй погладил его по голове, достал пакетик кукурузных конфет Юй Жуй и вложил ему в ладонь:
— В следующий раз, когда увидишь красивую девушку, не пугай её так.
— Ладно, — кивнул У Син. — Куда вы теперь?
— Я еду домой, — с улыбкой сказал Линь Жуфэй.
— Линь-гунцзы соскучился по дому? — с недоумением спросил У Син.
Линь Жуфэй на миг замялся и кивнул:
— Да, соскучился.
— Тогда возвращайся пораньше, — пробормотал У Син. — Я тоже, стоит погулять пару дней, сразу скучаю по домашней еде и по моей а-ма. — Он помахал Линь Жуфэю рукой: — Иди, иди. Возвращайся пораньше.
— Хорошо, вернусь пораньше, — улыбнулся Линь Жуфэй.
Он отсутствовал на Куньлуне уже полгода, да и на руках всё ещё оставались несколько приглашений на соревнования мечников, которые он так и не успел развезти. Если он вернётся сейчас, братья с сестрой наверняка будут волноваться, так что лучше предупредить заранее. Линь Жуфэй сначала отправил письмо домой. Разумеется, о деле с У Ао он не упомянул, лишь написал, что в последние дни тяготится тоской по дому и хочет вернуться повидаться.
Получив письмо, Линь Бяньюй и Линь Минчжи не смогли смириться с тем, что младший брат тяготится тоской. На следующий же день они отправили ответ и велели Линь Жуфэю немедленно возвращаться, написали, что уже приготовили все его любимые блюда и что очень скучают.
Когда Линь Жуфэй дочитал письмо, глаза у него увлажнились. Он протянул руку, стёр влагу, пока та вовсе не исчезла.
Гу Сюаньду знал, что Линь Жуфэй уезжает, но не знал, что путь лежит в горы Куньлунь. Карета шла уже третий день, когда он заметил неладное и спросил, не сбились ли они с дороги. Линь Жуфэй покачал головой — не сбились. Приглашения разнесены, пора домой. Разумеется, это была ложь для Гу Сюаньду, а тот не знал, какие именно приглашения были у Линь Жуфэя на руках, потому лишь слегка насторожился:
— Тогда зачем Сяо Цзю возвращается?
Линь Жуфэй улыбнулся:
— Разнёс приглашения — разве не полагается возвращаться домой? К тому же я так долго в дороге, тоже немного соскучился.
Сказав так, он присмотрелся к Гу Сюаньду. Похоже, У Ао и впрямь был где-то рядом, а то, что находилось у него в руках, подавляло душу Гу Сюаньду. Из-за этого его тело всё ещё оставалось полупрозрачным, готовым вот-вот рассеяться, и появлялся он рядом с Линь Жуфэем всё реже.
Они только-только соединили сердца — самое время было бы жить в нежности, а присутствие Гу Сюаньду всё слабело. Линь Жуфэй с трудом выдавил улыбку и шутливо сказал, что, вернувшись, непременно расскажет братьям о Гу Сюаньду, велит приготовить приданое, а потом и свадебный паланкин, чтобы с почётом ввести Гу Сюаньду в их дом.
Гу Сюаньду, слушая, рассмеялся, сказал: хорошо, и что его приданое тоже готово.
Они поговорили ещё немного, после чего на лице Гу Сюаньду проступили следы усталости. Линь Жуфэй поспешно велел ему отдохнуть, и хотя тот был не слишком расположен исчезать, состояние тела вынудило его всё же раствориться перед Линь Жуфэем.
В повозке остался один Линь Жуфэй. Он приподнял занавес и какое-то время смотрел в окно, а в голове роились мысли.
Линь Жуфэй не был наивным. Должна была быть причина, по которой У Ао велел ему сперва вернуться в горы Куньлунь, а уж потом собирался отдать ту вещь. Какова эта причина, Линь Жуфэй угадать не мог, да и сам У Ао ничего не говорил.
На душе у Линь Жуфэя было тяжело, а в дороге приходилось торопиться. Так миновало больше десяти дней. К тому же с наступлением осенней прохлады Линь Жуфэй слёг.
Фу Хуа и Юй Жуй не видели его всё утро. Постучали — ответа нет. Другого выхода не осталось, они выбили дверь и увидели, как их гунцзы лежит без сознания на ложe, лицо пылает жаром.
От этого вида обе всполошились. Одна осталась ухаживать за Линь Жуфэем, другая поспешила в город к лекарю за снадобьем от жара.
Линь Жуфэй плыл в горячечном бреду. На лоб ему положили мокрое полотенце. Он с трудом отпил горького лекарства и лишь тогда чуть пришёл в себя. Что-то пробормотал, словно спрашивая сам себя, что с ним.
— Гунцзы, вы больны, — утирая слёзы, сказала Юй Жуй. — Давайте не будем так спешить, ладно? Я понимаю, что молодой господин хочет вернуться, но если вас вдруг совсем свалит, разве второй молодой господин не будет ещё больше волноваться?
Линь Жуфэй взглянул на потолочные балки, вздохнул:
— С чего же меня именно сейчас и свалило.
— У молодого господина и так слабое здоровье, а тут ещё эта гонка, ни днём ни ночью не отдохнуть… — всхлипнула Юй Жуй.
— Чего плачешь? В худшем случае перестанем торопиться, — улыбнулся Линь Жуфэй. — Я просто хотел пораньше домой.
Юй Жуй покачала головой и печально сказала:
— От других молодой господин, может, и скроет, а от нас двоих разве утаишь? У вас явно тяжесть на душе…
Вот уже больше десяти дней улыбка редко трогала лицо Линь Жуфэя. Лишь изредка, когда он в повозке говорил сам с собой, на губах появлялась тень улыбки. Сначала Юй Жуй с Фу Хуа перепугались, решив, что у молодого господина усилились его странности, но потом и вовсе стали молить Небо, чтобы он почаще говорил сам с собой. По крайней мере в такие минуты в его голосе звучало спокойствие.
— У кого в сердце нет тяжести? — тихо сказал Линь Жуфэй. — Не волнуйся, просто слёг от спешки…
Юй Жуй хотела было ещё что-то сказать, но Фу Хуа остановила её. Похлопала по плечу и покачала головой:
— Не говори. Молодому господину ещё нехорошо, пусть отдохнёт.
Фу Хуа увела Юй Жуй, и в комнате вскоре снова стало тихо. Линь Жуфэй устал, полуприкрыл глаза. В забытьи будто бы кто-то присел у изголовья и бережно сменил полотенце. Он решил, что это Гу Сюаньду, но, раскрыв глаза, увидел У Ао.
Линь Жуфэй по привычке попытался приподняться, однако сил не было, и он осел обратно на подушки. У Ао, напротив, отступил на шаг и поднял руки, показывая, что не причинит вреда.
— Зачем ты здесь? — нахмурился Линь Жуфэй.
— Просто увидел, что вы заболели, и зашёл взглянуть, — голос У Ао, как всегда, был хриплым. Он запинался: — Я не… причиню вреда.
Линь Жуфэй ему не поверил и продолжал насторожённо смотреть.
У Ао не выдержал его взгляда, зашипел:
— Почему вы мне не верите? Какие… плохие дела… я сделал?
— Ты ударил мечом мужа моей сестры, — ответил Линь Жуфэй.
— Потому что… он появился… не вовремя, — с ненавистью выговорил У Ао.
— Значит, плохие дела ты всё-таки творил, — спокойно сказал Линь Жуфэй.
У Ао уставился на него.
— К тому же Мо Чаншань, — продолжил Линь Жуфэй. — Зачем ты выкапывал его голову? Разве плохо дать ему покоиться с миром?
— Воскрешение было его желанием. Я лишь… помог осуществить это желание, — ответил У Ао.
Линь Жуфэй поджал губы. Ему казалось, что у У Ао всё наперекосяк с логикой, и договориться по-человечески с ним попросту невозможно.
К счастью, У Ао и сам не собирался дальше цепляться за спор:
— Выздоравливайте. Не так уж… спешите… домой.
— Тогда можешь отдать сердце Гу Сюаньду заранее?
Не успел он договорить, как наконец успокоившийся У Ао снова вспыхнул. Глаза налились красным, и он почти зарычал:
— Гу Сюаньду… почему вы всё время думаете о Гу Сюаньду? Он ведь тот, кто ранил вас сильнее всех! Почему вы всё равно думаете о нём?!
Линь Жуфэй от его крика опешил, но не растерялся. Тихо пробормотал странным тоном:
— Если не о нём, то о тебе, что ли?
У Ао застыл, а лицо у него залилось жаром. Он прошептал:
— Если хотите думать обо мне… это… не то чтобы невозможно.
Линь Жуфэй:
— …
У этого человека точно всё в порядке с головой?
Увидев удивление на лице Линь Жуфэя, У Ао спохватился и тихо сказал:
— Линь-гунцзы, не бойтесь, я не причиню вам вреда, я…
— Не причинишь? — уточнил Линь Жуфэй.
— Нет.
— Тогда зачем ты хочешь, чтобы я вернулся в горы Куньлунь?
— Разве вас никогда не удивляло, почему ваше тело такое слабое, а намерение меча в нём такое сильное?
— Знаешь почему? — Линь Жуфэй не удержался от вопроса.
— Разумеется, знаю!!! — оскалился У Ао. — Потому что кое-кто присвоил себе то, что принадлежало вам.
— Что именно? — спросил Линь Жуфэй.
— Доберёмся до гор Куньлунь — Линь-гунцзы всё узнает! — У Ао расхохотался, довольный до крайности. — Я верну Линь-гунцзы то, что ему принадлежит. А с тем мерзавцем Гу Сюаньду Линь-гунцзы разберётся сам.
Линь Жуфэй поджал губы и промолчал. Всё вышло как он и думал: на Куньлуне есть нечто, что нужно У Ао, потому он и вынудил его вернуться. От этой мысли в груди неприятно защекотало. Он невольно прикрыл горло и несколько раз тяжело закашлялся.
Увидев это, У Ао тут же обернулся, плеснул воды и протянул её юноше.
Линь Жуфэй заметил, что тревога на его лице не притворная — он и вправду переживал. Линь Жуфэй выпил воды, подавил першение в горле и сказал:
— Мы с тобой едва знакомы. Даже если у меня отняли то, что моё, с чего ты так злишься?
У Ао дёрнул губами, будто хотел что-то сказать, но в итоге проглотил слова и лишь глухо с ненавистью произнёс:
— Я, У Ао, просто не выношу несправедливости. Линь-гунцзы — хороший человек и по праву достоин лучшего.
Линь Жуфэй промолчал.
Увидев, что он больше не кашляет, У Ао развернулся, чтобы уйти. Линь Жуфэй со сложным чувством проводил его взглядом. Всё, казалось, становилось всё запутаннее.
К вечеру перед Линь Жуфэем наконец появился Гу Сюаньду, и его облик заметно поблёк. С первого взгляда казалось, что он вот-вот рассеется. Даже голос звучал едва слышно, словно пушинка, и это сильно встревожило Линь Жуфэя.
— Как старший стал таким? — Линь Жуфэй попытался взять Гу Сюаньду за руку, но его пальцы прошли сквозь тело. Он печально спросил: — Это из-за У Ао? Мне не кажется, что он совершенно неразумен. Может, поговорю с ним и попрошу держаться подальше от тебя?
Гу Сюаньду вздохнул:
— Я не возражаю. Но почему Сяо Цзю снова заболел?
Он не знал, что Линь Жуфэй торопится вернуться в горы Куньлунь, и решил, будто всему виной перемена погоды да утомительная дорога.
Линь Жуфэй и не собирался посвящать его в правду. Ему хотелось быть ближе к Гу Сюаньду, но тот сейчас был словно блуждающая душа, не способная обрести плоть.
Наверное, уловив тоску во взгляде Линь Жуфэя, Гу Сюаньду сел на край постели и медленно вытянул пальцы, легко провёл ими по тыльной стороне его ладони. Кончики пальцев были ещё холоднее, чем обычно, и в сердце Линь Жуфэя поднялись тяжёлые предчувствия. Он попытался накрыть эту руку своей другой рукой, но понял, что Гу Сюаньду может касаться только самыми кончиками, будто вся его сила собралась в них одних.
— Старший… — Линь Жуфэй чуть занервничал. — Ты ведь не исчезнешь?
— Как я могу решиться исчезнуть? — улыбнулся Гу Сюаньду, проводя пальцами по щеке Линь Жуфэя, от лба к переносице, к губам, пядь за пядью, будто хотел навсегда запомнить его черты.
Линь Жуфэй легко прикусил кончики его пальцев. Ресницы полуприкрылись, в лице легла печаль.
Гу Сюаньду ещё никогда не видел его таким, поспешил утешить:
— Сяо Цзю, что случилось?
Линь Жуфэй провёл языком по его пальцу. Тот был холоден, как льдинка, и не теплился, что ни делай:
— Старший, мне тревожно.
— Из-за чего? Из-за У Ао? — спросил Гу Сюаньду. — Сяо Цзю, не тревожься. Он, конечно, до зуда неприятен, но невиновных не тронет. По крайней мере… тебе он не навредит.
Линь Жуфэй вздохнул:
— А тебе?
— М?
— Он навредит тебе?
Гу Сюаньду усмехнулся:
— Он бы предпочёл, чтобы я умер как можно скорее.
— Почему же всё дошло до такого?
Гу Сюаньду на миг застыл, потом ответил:
— Есть вещи, которые не меняются, даже если начать заново.
Линь Жуфэй промолчал.
Пальцы Гу Сюаньду снова стали прозрачными, и та единственная точка, где они ещё могли соприкоснуться, тоже исчезла. Линь Жуфэй, тревожась за него, велел ему отдохнуть, а Гу Сюаньду, боясь, что состояние Линь Жуфэя ухудшится, ещё несколько раз попросил беречься, прежде чем раствориться из виду.
Глядя на пустую постель, Линь Жуфэй ворочался и не мог уснуть. Жар размывал сознание. Думать было тяжело, и всё же внутри неотступно плавала густая тревога.
Болезнь накрыла, как оползень. Три дня подряд Линь Жуфэй лежал без сил, и только днём на третий жар начал спадать. И без того бледные щёки теперь совсем обескровились, что очень огорчило его служанок. Всё это время У Ао слонялся неподалёку, из-за чего Гу Сюаньду удавалось появляться всё реже. Линь Жуфэй мягко намекнул ему об этом, но хотя У Ао на словах согласился, уходить отказался.
В итоге Гу Сюаньду был подавлен силой сердца и не мог показаться перед Линь Жуфэем.
Линь Жуфэй тревожился, а мнение об У Ао стало ещё хуже. И всё же, проведя с ним несколько дней, он заметил, что У Ао обращается с ним странно заискивающе. От этого Линь Жуфэю было крайне неловко. Сам же У Ао своих странностей не замечал и норовил ежеминутно быть рядом. Стоило Линь Жуфэю выгнать его, как тот отыскивался то за домом, то за углом, исподтишка глядя в его сторону.
Так повторялось ещё не раз. Линь Жуфэй всё ещё болел, сил препираться не было, и оставалось терпеть.
За эти три дня ясные минуты бывали редко, чаще он пребывал в полузабытьи. В горячечном бреду всплывали странные картины. Ему даже мерещился Гу Сюаньду в красном. Казалось, он рычал и кричал на кого-то, голос звучал мучительно и обречённо. Линь Жуфэй, с трудом вырываясь, наконец проснулся весь в холодном поту. Он лишь немного пришёл в себя и тут же вновь провалился в беспамятство.
Состояние Линь Жуфэя довело Фу Хуа и Юй Жуй до крайнего беспокойства. Видя, что он совсем не поправляется, они уже всерьёз собирались ехать прямо в горы Куньлунь и звать Вань Яо.
К счастью, как раз к этому времени жар наконец пошёл на убыль, и сознание Линь Жуфэя понемногу прояснилось.
Лишь тогда Фу Хуа и Юй Жуй облегчённо перевели дух. Они приготовили лёгкой еды и осторожно покормили его.
— Если бы молодой господин так и не пришёл в себя, я бы с мечом полетела в горы Куньлунь и силой притащила Вань Яо, — взволнованно отчитала Фу Хуа. — Молодой господин и раньше болел, но когда ещё было вот так серьёзно?
— Не так уж серьёзно, — слабо улыбнулся Линь Жуфэй.
— Не серьёзно? Да у вас три дня жар не спадал! — всплеснула руками Фу Хуа. — Я видела немало людей, что умирали, когда жар буквально сжигал им мозг. Если бы у молодого господина и дальше не падала температура, я не знаю, что бы делала…
— Ладно, перестань плакать, — мягко утешил Линь Жуфэй. — Разве я не поправился?
— Поправились-то поправились, только больше так себя не изматывайте, как прежде, — проворчала Фу Хуа. — Мы скоро вернёмся в горы Куньлунь. Увидел бы второй молодой господин, как вы сейчас выглядите, места бы себе не находил.
При упоминании второго брата Линь Жуфэй улыбнулся и кивнул:
— Хорошо.
Те крохи мясца на щеках, что наконец-то появились у Линь Жуфэя, внезапная тяжёлая болезнь подчистую съела. Подбородок снова заострился. Смотреть на это было больно до ломоты в сердце.
Чаще всего Гу Сюаньду являлся по вечерам. Если Линь Жуфэй спал, он сидел рядом в молчании, если не спал — тихо беседовал с ним.
— Сяо Цзю наконец оправился, — тепло сказал Гу Сюаньду. — Ещё бы немного, я бы до смерти переволновался.
— Старший, мне приснился сон, пока я болел, — сказал Линь Жуфэй.
— Что приснилось? — спросил Гу Сюаньду.
— Мне снилось… — протянул Линь Жуфэй. Он хотел сказать, что видел, как Гу Сюаньду плачет, но на самом кончике языка резко свернул: — Снилось, что ты в красном и улыбаешься мне.
Гу Сюаньду приподнял брови:
— Вот так?
— Да. — Линь Жуфэй подался ближе и попытался поцеловать уголок его глаза. Но прошёл сквозь, и на миг сильно разочаровался, всё же заставил себя улыбнуться: — Именно так.
_________________
Примечание автора:
Гу Сюаньду: О нет, я скоро исчезну. Остаётся лишь изо всех сил добиться, чтобы хоть какая-то часть всё-таки могла касаться Сяо Цзю.
Линь Жуфэй: Старший, хочешь что-то сказать — так скажи. Зачем штаны снимаешь?!
http://bllate.org/book/13288/1180988