Глава 66. Сюйюй, Сюйюй
Хэ Сеи с внушительной шишкой на лбу болтал с Линь Жуфэем — от того, какое вино тому по вкусу, до его любимых блюд. Чем дольше они говорили, тем ближе становились. Когда беседа разгорелась, Хэ Сеи даже захотел встать с ложа и пропустить с Линь-гунцзы по чашечке.
К счастью, хоть старший брат Хэ и не был человеком надёжным, младший, Хэ Ваньсян, сохранял хладнокровие. Увидев, что брат зашевелился, он крепко сжал его за плечи и мягко, но настойчиво уложил обратно:
— У Линь-гунцзы тоже болит голова. Дай ему пощады.
Линь Жуфэй спешно поддержал это мнение и подтвердил, что с вечера голова у него звенит не хуже бубна.
— Эх, ну ладно, — с явным сожалением протянул Хэ Сеи, в голосе его слышалось неудовлетворенное желание. — А я-то думал, ты добрый собутыльник. Давно у меня не было такого весёлого застолья.
Услышав похвалу своим способностям пить, Линь Жуфэй, горько поморщившись, спросил:
— С чего ты взял, Хэ-гунцзы… что я хорошо пью?
Хэ Сеи почесал в затылке:
— Так я ж почти никогда не валялся без памяти. А ты меня вырубил. Значит, выпиваешь ты будь здоров.
После этих слов и Линь Жуфэй, и Хэ Ваньсян хмуро уставились на шишку на лбу Хэ Сеи. Но оба, как по уговору, промолчали и перевели разговор. Линь Жуфэй выглянул в окно, где палило жаркое солнце, и заметил, что день хорош для сна. А раз Хэ-гунцзы мается с головной болью, пусть лучше отдохнёт, а он не станет его больше утруждать. Не дожидаясь, пока Хэ Сеи попытается удержать их, Линь Жуфэй с Хэ Ваньсяном скользнули за дверь.
Когда они вышли из комнаты, то переглянулись и не сдержали смеха.
— Брат мой, ах… ха-ха-ха-ха, — качал головой Хэ Ваньсян.
Линь Жуфэй тоже рассмеялся:
— Хэ Сеи — человек, что надо. Нет, вся семья Хэ — настоящая находка.
Они шли, весело переговариваясь, как вдруг впереди раздался топот копыт. Линь Жуфэй обернулся на шум. Всадник скакал во весь опор, направляясь к резиденции главы рода Хэ. Въехав на территорию крепости, он и не подумал сбавлять шаг или слезать с коня. Те из семьи Хэ, кто оказался у дороги, поспешно уступали, хотя и провожали его недовольными взглядами. Линь Жуфэй заметил, что и выражение Хэ Ваньсяна резко изменилось: лицо его стало холодным, с еле уловимой тенью досады.
За всё время, что они провели вместе, Линь Жуфэй ещё не видел у него такого. Однако Хэ Ваньсян ничего не сказал, и Линь Жуфэй не посчитал уместным расспрашивать.
Он вновь взглянул туда, где только что промчался всадник. Тот уже был остановлен слугой рода Хэ и, судя по голосу, был явно раздражён:
— Почему он не выйдет?! Неужели род Хэ станет сидеть сложа руки, когда умирающий просит помощи?!
— У главы рода дела, — невозмутимо сказал слуга, протягивая руку, чтобы преградить дорогу. — Господин, прошу вас, возвращайтесь.
— Дела?! Да сколько можно! — вскричал человек с досадой. — Он вечно при делах! Да просто видеть меня не хочет, вот и всё!
Слуга не ответил и продолжал глядеть на него холодным, ледяным взглядом.
Мужчина быстро понял, что дальше ему дорогу не уступят, и огляделся. Его взгляд тут же упал на Линь Жуфэя и Хэ Ваньсяна. Линь Жуфэй внутренне поморщился: плохо дело. И точно, тот подскочил к ним.
— Я тебя знаю! Ты — сын Хэ Цзитяня, ты ведь Хэ Ваньсян, так?!
Но Хэ Ваньсян не ответил. Скрестив руки на груди, он лишь холодно взглянул на того мужчину.
От его взгляда у того поджилки задрожали, но он быстро собрался с духом и уже громко и резко спросил:
— Что у вас в семействе Хэ происходит?! На трактах демоны людей едят, вы вообще собираетесь что-то с этим делать или как?!
— Это не в моей власти, — спокойно отозвался Хэ Ваньсян. — Иди к отцу.
— Да если бы мог, давно бы пошёл! А он меня и видеть не желает! — закипал незнакомец. — Этот демон уже столько людей сожрал!
Хэ Ваньсян слегка склонил голову набок и ответил:
— Это не я их ел. Так что ты тогда на меня орёшь?
Эти слова будто ударили мужчину по горлу. Он задохнулся и на миг замолчал. Хотел было что-то возразить, но Хэ Ваньсян уже отмахнулся от него, как от назойливой мухи:
— Что бы ты ни хотел сказать, скажи отцу. Я тут ни при чём.
С этими словами он развернулся и пошёл прочь, не дав собеседнику шанса вставить ни слова.
Линь Жуфэй шагнул за ним, уходя вместе. Оглянувшись через плечо, он заметил, как тот человек вновь развернулся и продолжил спор со слугой. Похоже, он был полон решимости добиться встречи с главой рода Хэ во что бы то ни стало.
Только когда они скрылись из виду, Хэ Ваньсян тяжело вздохнул:
— Линь-гунцзы, прошу, не подумай дурного. Это не потому, что наш род Хэ не хочет разобраться… просто дело действительно сложное.
— Речь о демонах на тракте? — уточнил Линь Жуфэй.
— Да, — кивнул Хэ Ваньсян. — Нам сообщили, что на тракте появились демоны третьей ступени. Мы отправили туда людей… Кто ж знал, что тот демон вовсе не третьей ступени и уделал нашего ученика в два счёта.
Голос его стал мрачным, в нём звучала затаённая досада.
Иногда демоны с материка Буэ прорывались в пределы Яогуана, и для заклинателей это было делом обыденным: изгнать, уничтожить, подавить. Но демоны и впрямь были крепки телом, даже существа третьей ступени легко могли тягаться с людьми пятой. К счастью, путь демона к совершенствованию был тернист, и таких чудовищ было немного. Иначе человечество давно бы оказалось под их пятой.
— Не третьей ступени? — удивился Линь Жуфэй. — Тогда какой же?
— Не знаю… — Хэ Ваньсян почесал нос и с неуверенностью проговорил: — Отец нам ничего не сказал. Только велел не вмешиваться. Сказал, что сам этим займётся, так что подробностей я не знаю.
Лицо Линь Жуфэя стало задумчивым.
— Ладно, — вздохнул Хэ Ваньсян. — Бросим об этом. Линь-гунцзы, гляжу я, ты неважно себя чувствуешь. Может, вернёшься отдохнуть?
Линь Жуфэй кивнул: да, голова всё ещё ныла, не мешало бы полежать.
Хэ Ваньсян проводил его обратно в дом, где тот остановился, пожелал ему хорошего отдыха и удалился.
Линь Жуфэй слегка перекусил, чтобы утолить голод, и снова лёг. Время от времени он перекидывался парой слов с Гу Сюаньду, но сам не заметил, как уснул.
Гу Сюаньду долго смотрел на лицо спящего Линь Жуфэя. Лишь убедившись, что тот крепко спит, он неспешно поднялся и выскользнул в окно.
Линь Жуфэй спал долго. Очнулся он в лёгкой прострации, подумав, что уже давно стемнело. Но за окном всё было залито светом. Он вяло позвал Фу Хуа и спросил, который час.
— Молодой господин, уже полночь, — ответила Фу Хуа. — Проголодались? Может, принести чего поесть?
— Полночь?.. — переспросил Линь Жуфэй и приподнялся на постели. За окном светло, как днём. Он даже подумал, что у него галлюцинации. — Почему же так светло среди ночи?
— Мы сами не знаем, — сказала Фу Хуа. — Как будто что-то светится. Ещё с вечера небо ясное. Сначала подумали, у рода Хэ костры горят, но присмотрелись — нет, костёр так не сияет.
Линь Жуфэй подошёл к окну и внимательно всмотрелся. Оказалось, свет исходил из зала предков рода Хэ. Свет был чисто-золотым, ровным и ясным, совсем не похожим на пламя. Скорее он напоминал солнце в зените. Хоть и стояла глубокая ночь, но из-за сияния небо было светло, словно днём.
— Пойду посмотрю, — сказал Линь Жуфэй.
Он переоделся и направился к источнику света. Чем ближе подходил к залу предков, тем яснее становилось: именно оттуда исходило сияние. Вокруг уже собрались многие из рода Хэ. Но лица их не выражали тревоги, напротив, все возбуждённо переговаривались, глаза горели восторгом.
Линь Жуфэй прислушался и вскоре уловил суть происходящего. Оказалось, дерево Сюйюй, что росло в зале предков, дало плод. И не просто один, а сотни плодов разом. То были железно-золотые орехи, и именно они испускали это ослепительное сияние. Золотой свет от орехов залил весь род Хэ, и ночь обратилась в день. Неудивительно, что это вызвало такой переполох.
— Линь-гунцзы, а что ты здесь делаешь? — раздался голос за спиной, и, обернувшись, Линь Жуфэй увидел Хэ Сеи.
У того всё ещё красовалась внушительная шишка на лбу, а сам он стоял рядом и с живым интересом наблюдал за происходящим.
— Проснулся, увидел яркий свет, вот и подумал, надо бы посмотреть, что случилось, — ответил Линь Жуфэй.
— Ореховое дерево плодоносит, — пояснил Хэ Сеи. — Ваньсян же водил тебя смотреть на дерево Сюйюй, верно?
— Водил, — кивнул Линь Жуфэй.
— Ну и славно, — улыбнулся Хэ Сеи. — Один лишний взгляд — не лишний, верно?
— Что ты имеешь в виду? — спросил Линь Жуфэй. Ему показалось, что в словах Хэ Сеи скрыт иной смысл.
— Хм-м… — задумчиво протянул тот. — «Когда вещь доходит до крайности — она рушится»… — И, не дожидаясь ответа, приобнял Линь Жуфэя за плечи. — Пойдём, хочешь взглянуть поближе? Не каждому доведётся увидеть Сюйюй, увешанное орехами. А ты как раз в гостях, значит, судьба привела.
— Это будет уместно? — осторожно спросил Линь Жуфэй. Ему не хотелось соваться в дела рода Хэ, в конце концов, он был лишь посторонним.
— А что тут уместного-неуместного? — отмахнулся Хэ Сеи. — Всё равно тебе не дадут их собирать. Зато поглазеть — пожалуйста, будешь завидовать вволю.
Линь Жуфэй не удержался и рассмеялся:
— Тут ты прав.
Хэ Сеи повёл его к залу предков. Стража на входе хоть и не знала Линь Жуфэя, но хорошо знала Хэ Сеи, и потому не преградила путь. Так они беспрепятственно вошли во внутренний двор храма. Там уже толпились члены рода Хэ, а в центре стоял сам Хэ Цзитянь.
В то время как Хэ Сеи сохранял спокойствие, остальные были взволнованны: в глазах пылал восторг, руки так и чесались. Хэ Цзитянь что-то говорил, но Линь Жуфэй стоял слишком далеко, чтобы расслышать.
— Не обращай на них внимания, — сказал Хэ Сеи. — Пошли к дереву.
Он потянул Линь Жуфэя за собой во двор.
Взору Линь Жуфэя открылось величественное дерево Сюйюй. Его ветви были усыпаны железно-золотыми орехами, а по каждой жилке листа теперь бежали тонкие золотисто-чёрные линии, словно сосуды живого существа. Свет, исходящий от них, был мягким, тёплым, совсем не слепящим и оттого ещё более чарующим. Дерево казалось не живым, а выточенным из драгоценного металла, словно божественное творение.
— Увидеть такое при жизни — уже не зря жил, — с интересом заметил Хэ Сеи.
— Почему оно вдруг дало плоды? — вполголоса спросил Линь Жуфэй.
Хэ Сеи взглянул на него и с лёгкой усмешкой ответил:
— Может… понравился кто-то?
Линь Жуфэй засмеялся:
— Тогда, видно, очень уж понравился.
— Угу, — кивнул Хэ Сеи серьёзно.
Пока они разглядывали орехи, в стороне члены семьи Хэ уже рвались к дереву. И тут откуда-то появился Хэ Ваньсян и хлопнул Линь Жуфэя по плечу:
— Линь-гунцзы, а вы с моим братом-то чего тут делаете?..
Линь Жуфэй вздрогнул от неожиданного хлопка по плечу, но, услышав знакомый голос, лишь вздохнул с лёгкой обречённостью:
— Да-гунцзы сказал, что отведёт меня посмотреть на орехи.
Он уже начал замечать, что у рода Хэ есть своя особая манера общения — они редко кого зовут по имени, чаще хлопок по плечу, а если отношения ближе, то и вовсе обнимут за шею.
— О, — усмехнулся Хэ Ваньсян. — Красиво, да?
— Красиво, красиво, — согласно кивнул Хэ Сеи.
Братья с явным восхищением смотрели на орехи. То и дело переговаривались, отмечая, что если какие из них особенно крупные, должно быть, и вкус у них отменный.
— Я в жизни не ел ничего вкуснее, — с важностью заявил Хэ Сеи, как единственный из их поколения, кому довелось отведать железно-золотых орехов. — Когда начнёшь собирать, выбирай те, что побольше и с толстой мякотью. Не ошибёшься.
— Хорошо! — с готовностью ответил Хэ Ваньсян.
— Вон тот, в левом верхнем углу, особенно крупный, — облизываясь, добавил Хэ Сеи. — Иди-ка быстрее, займи место, а то другие раньше доберутся.
Хэ Ваньсян кивнул, попрощался с Линь Жуфэем и скрылся в толпе.
— А ты не пойдёшь? — удивился Линь Жуфэй.
— Я? Нет, не пойду, — спокойно отозвался Хэ Сеи. — Я уже три штуки съел, мне хватит.
Сказал он это с таким равнодушием, что Линь Жуфэй невольно проникся уважением. Все знали, насколько ценны эти орехи: чем больше их, тем лучше. И с положением Хэ Сеи в семье, даже если бы он забрал их первым, никто бы и слова не сказал. Но он, похоже, не жаждал добычи, а спокойно стоял в стороне, как простой зритель, рядом с Линь Жуфэем.
Пока они беседовали, у дерева уже выстроилась очередь из членов рода Хэ.
Сцена была по-своему забавна: крепкие мужчины, возбуждённые и одновременно осторожные, чинно выстраивались один за другим. Линь Жуфэй заметил Хэ Цзитяня — тот стоял чуть в стороне, следил за порядком. Однако выражение у него было не радостное, как можно было бы ожидать, а скорее спокойное, даже чуть отстранённое, отчасти похожее на выражение самого Хэ Сеи.
Наконец, первый из очереди подошёл к дереву Сюйюй и протянул руку к одному из железно-золотых орехов.
Все, затаив дыхание, наблюдали. Линь Жуфэй и сам ощутил, как сжалось сердце. Но вот мужчина схватил орех, и ничего не произошло. Орех, который до этого казался тяжёлым и вот-вот согнёт ветку, даже не шелохнулся. Он тянул изо всех сил, но всё напрасно.
Толпа разочарованно загудела. Мужчина попытался сорвать ещё два ореха, и результат тот же. Вздохнув с досадой, он, опустив голову, отошёл в сторону.
— Жаль, — тихо проговорил Линь Жуфэй и тоже вздохнул.
Хэ Сеи лишь покачал головой:
— Насильно ничего не возьмёшь.
Он и вправду был на редкость открытым человеком.
Члены рода Хэ по очереди подходили к дереву Сюйюй, но никто не мог попытать счастье больше трёх раз. Золотые орехи, колышущиеся на ветвях, так и манили, устоять было невозможно. Если бы орехов было всего два-три, как в прошлом году, можно было бы сослаться на невезение. Но тут их сотни, и всё равно ни один не поддаётся. Такое уже оставляло не просто досаду, а настоящее чувство утраты.
— В тот год, когда орехи достались мне, мне просто повезло, — заговорил Хэ Сеи, наблюдая, как один за другим его родственники возвращаются с потупленными глазами. — Я был старшим, первым подошёл. Тогда было три ореха. Три раза потянул и три раза снял.
Он помолчал немного, а потом добавил:
— Остальным даже прикоснуться не удалось. Ты ведь понимаешь, об этом вслух никто не скажет, но на сердце у людей осадок остаётся.
Ведь лишиться даже шанса — это горько. Линь Жуфэй мог понять их чувства.
— Но, к счастью, дерево вскоре дало ещё шесть орехов, — продолжил Хэ Сеи. — Это, к слову, было довольно странно. Обычно Сюйюй плодоносит раз в несколько десятилетий, а тут не прошло и десяти лет, а уже весной появились новые плоды. Весь род радовался, один лишь отец чувствовал что-то недоброе. Я тогда не понял, а вот сегодня похоже, понял.
— Что понял? — спросил Линь Жуфэй.
— «Где неладно — там и нечисто», — тихо произнёс Хэ Сеи. — Наш род держался сто лет на этом дереве. Но, похоже, скоро нам придётся искать новое.
Он говорил об этом просто, без пафоса, но в голосе его звучала лёгкая печаль. Линь Жуфэй уловил подспудный смысл и удивлённо посмотрел на него.
— Но, знаешь, не стоит так переживать, — вдруг снова улыбнулся Хэ Сеи и, по привычке, обнял Линь Жуфэя за плечи. — Разве кто помер, не дотерпев до туалета?
Линь Жуфэй рассмеялся:
— И верно.
Половина людей уже успела подойти к дереву Сюйюй, но ни один орех так и не был сорван. И вот, наконец, Линь Жуфэй увидел Хэ Ваньсяна. Тот выглядел сосредоточенным, и Линь сразу понял — младший из братьев сильно нервничал. Он глубоко вдохнул, медленно подошёл к дереву и протянул руку к первому ореху.
Все взгляды обратились к нему.
Он слегка потянул… бах — и орех с лёгкостью оторвался от ветки, прямо в ладонь.
— О-о-о-о-о-о!!! — толпа взорвалась ликованием. После стольких безуспешных попыток кто-то, наконец, сорвал орех, и все чуть не подпрыгнули от радости.
— Молодец, братец! — закричал Хэ Сеи, не скрывая восторга. — Сразу видно, вкус у тебя отменный — выбрал самый мясистый!
Линь Жуфэй, и смеясь, и чуть не прослезившись, подумал, что род Хэ уж слишком честный народ.
Хэ Ваньсян с сияющим лицом уставился на орех в своей руке, аккуратно спрятал его в карман, глубоко вдохнул и потянулся ко второму. И вновь без труда. Потом третий, четвёртый… На пятом воцарилась полная тишина. Все затаили дыхание и с напряжением следили за каждым движением Хэ Ваньсяна.
Но когда он добрался до шестого, удача отвернулась. Сколько бы он ни тянул, орех даже не шелохнулся. Он тянул изо всех сил, жилы вздулись на висках, но орех будто врос в дерево, как выкованный из железа.
Увидев это, Хэ Ваньсян, тяжело дыша, наконец отступил. Но карманы его говорили сами за себя, и пяти орехов хватало с лихвой.
— Хо-о… — Хэ Сеи уставился на младшего брата, и в его глазах блестели искры. — А ведь они, похоже, были правы… Я и вправду тогда отнял у него шанс.
— Не стоит так думать, — засмеялся Линь Жуфэй. — Кто знает, если бы он сорвал их тогда, получил бы ли сегодня такой шанс? Где беда — там и удача, а где удача — там беда. Что есть счастье, что бедствие — кто разберёт?
Хэ Ваньсян с невозмутимым лицом вернулся из толпы и подошёл к ним. Глубоким голосом сказал:
— Брат, я сорвал пять!
— Я видел! Вот это мой брат! — с гордостью похлопал его по плечу Хэ Сеи.
— Брат, я сорвал пять! — повторил Хэ Ваньсян.
— Да-да, я же сказал, видел…
— Брат, я сорвал пять!! — повторил тот в третий раз.
Хэ Сеи прищурился с подозрением. Что-то с братом явно было не так. Он протянул руку и помахал перед лицом Хэ Ваньсяна. Тот даже не моргнул. Всё тем же ровным голосом он продолжил:
— Бра…
Не успел он закончить, как получил от брата удар ребром ладони и свалился без сознания.
Линь Жуфэй опешил:
— Э-э… Это что сейчас было?
— Всё в порядке, — невозмутимо отмахнулся Хэ Сеи. — Просто перевозбудился. Поспит и отойдёт.
С этими словами он без церемоний уложил тело брата к своим ногам, а сам поставил ногу поверх его кармана.
— Чтобы никто не утащил орехи, — пояснил он, будто всё это было самым естественным делом на свете.
Линь Жуфэй:
— ……
Ваш способ выражать братскую заботу поистине свеж и своеобразен.
Хэ Ваньсяна вырубили прилюдно, но никто из присутствующих даже не удивился. Все взгляды по-прежнему были прикованы к сияющему дереву Сюйюй. После удачного примера Хэ Ваньсяна вера народа в чудо воспряла, и теперь глаза членов рода Хэ жгли орехи таким жаром, что, казалось, те вот-вот сварятся на ветке.
Но желаний было недостаточно. Из всех остальных только один человек смог сорвать ещё один орех. Когда же последний из очереди отошёл ни с чем, стало ясно: эти сотни железно-золотых орехов будто вовсе не предназначались для рода Хэ.
Толпа вздохнула с досадой.
И тут из тени, где он стоял всё это время, выступил Хэ Цзитянь. Он молча поднял с земли лопату и, неторопливо, будто совершая что-то обыденное, направился к дереву. Движения его были настолько естественными, что никто даже не подумал остановить его — пока он не начал рыть землю у корней Сюйюй.
— Глава рода, ты что делаешь?!!
— Отец! Ты что творишь?!
Увидев, как Хэ Цзитянь копает под дерево, вся семья пришла в смятение. Но страх перед его авторитетом был так велик, что никто не решился подойти и остановить его.
Хэ Цзитянь вытер пот со лба и спокойно произнёс:
— На самом деле кое-что я всё это время скрывал.
Он продолжил копать и, не оборачиваясь, заговорил:
— Каждый глава рода Хэ получает в наследие одно наставление — предание, касающееся дерева Сюйюй.
— Какое наставление?.. — донёсся тревожный голос из толпы.
Все смотрели на копающего Хэ Цзитяня с возрастающим ощущением недоброго предчувствия.
— Это договор наших предков с Небесным Владыкой, — наконец сказал Хэ Цзитянь. — В былые времена, когда Владыка даровал роду Хэ дерево Сюйюй, он не только обеспечил нам вековое процветание, но и оставил условие.
Он говорил негромко, но каждое слово резонировало в сердцах собравшихся:
— Когда на дереве Сюйюй однажды созреет сотня железно-золотых орехов, мы должны сломать его корень и извлечь то, что скрыто под ним.
Толпа онемела. Кто-то, до последнего не веря в услышанное, попытался уговорить Хэ Цзитяня остановиться. Ведь если бы вся эта сотня орехов досталась роду Хэ, сколько бы великих мастеров можно было бы взрастить на их силе!
На это Хэ Цзитянь задал только один вопрос:
— А ты можешь их сорвать?
Ответа не последовало.
— Только что пробовали, верно? — продолжил он. — Я уже пошёл вам навстречу, позволив попытаться каждому. И что вышло?
Он пожал плечами:
— В итоге мы сорвали только те шесть орехов, что изначально и предназначались нашему роду.
А дерево по-прежнему сияло, как сон, обвешанное сверкающими орехами, будто само не желало покидать этот мир.
На поляне повисла мёртвая тишина.
— Я понимаю, о чём вы думаете, — спокойно продолжал Хэ Цзитянь. — Но есть вещи, к которым малая удача не ведёт. Сотня железно-золотых орехов — дар не для нас. Попытаемся забрать силой, расплатимся дороже.
В его облике, грубоватой внешности деревенского старшего, скрывался холодный расчётливый ум и внутренняя твёрдость.
Линь Жуфэй с изумлением наблюдал, как Хэ Цзитянь, не колеблясь, продолжал копать. Наконец, корень был обнажён, и дерево Сюйюй, потеряв опору, с тяжёлым вздохом склонилось к земле.
В этот момент Линь Жуфэй ощутил, как чья-то рука мягко легла ему на плечо. Он подумал, что это Хэ Сеи, но, обернувшись, увидел, что позади стоял Гу Сюаньду.
Он выглядел усталым, как путник после долгого пути. Опустив голову, он лёгким движением уронил подбородок на плечо Линь Жуфэя.
— Что с тобой? — тихо спросил Линь Жуфэй.
— Немного устал, — прошептал тот. — Но ничего. Если немного опереться на Сяо Цзю… всё будет хорошо.
Видя, насколько измотан Гу Сюаньду, Линь Жуфэй почувствовал, как сжалось сердце. Он выпрямился и позволил его груди мягко прижаться к своей спине.
_________________
Примечание автора:
Гу Сюаньду: Что-то я устал.
Линь Жуфэй: Съешь шесть орехов… для укрепления памяти?
Гу Сюаньду: Лучше заменить орехи на Сяо Цзю. Всё-таки Сяо Цзю — укрепляет ян.
Линь Жуфэй: ……
http://bllate.org/book/13288/1180970
