Глава 65. Хмель
Глядя на сверкающие железно-золотые орехи на дереве Сюйюй, Линь Жуфэй не смог сдержать восторга:
— Какие же они красивые!
Хэ Ваньсян с гордостью приосанился:
— Конечно. — Затем пояснил: — Обычным людям не дано сорвать железно-золотые орехи. Только ученики, овладевшие искусством семьи Хэ, да и то не все… лишь те, кого само дерево Сюйюй сочтёт достойными, могут снять плоды.
Линь Жуфэй спросил с любопытством:
— Так в тот год твой брат сорвал сразу три?
— Да, — кивнул Хэ Ваньсян. — На дереве было всего три ореха, и старший брат снял их все за один раз. Отец после этого злился на него. — При этих словах в глазах Хэ Ваньсяна промелькнула весёлая насмешка: — Говорил, надо было дать другим шанс, чтобы показать им, насколько они бесполезны.
Линь Жуфэй рассмеялся вслед за ним. Семья Хэ была открытая и дерзкая, и не выглядела теми, кто предпочитает прятать своё мастерство. Этот Хэ Ваньсян оказался довольно занятным человеком, значит, вероятно, и Хэ Сеи будет не так уж плох.
Пока Линь Жуфэй разговаривал с Хэ Ваньсяном, вдруг перед ними из воздуха медленно возник Гу Сюаньду и направился в сторону внутреннего двора. При виде этого Линь Жуфэй внутренне вздрогнул, но не стал ничего говорить, лишь молча смотрел, как тот приближается к дереву Сюйюй. Дерево словно ощутило его приближение: ветви и листья медленно затрепетали будто бы от радости.
Гу Сюаньду остановился перед деревом и протянул руку, нежно поглаживая шершавую кору. С его губ сорвался лёгкий вздох:
— Давно не виделись.
Дерево Сюйюй в ответ зашевелилось, будто в его крону ворвался порыв ветра, хотя воздух был тих. Листья и ветви заходили в пляс, не желая останавливаться.
— Что происходит?! — испуганно вскрикнул Хэ Ваньсян. — Ветра ведь нет, а дерево трясётся, как в бурю!
К счастью, странное поведение Сюйюй не продлилось долго. Похоже, Гу Сюаньду не хотел, чтобы дерево слишком переволновалось, он быстро отнял руку и развернулся прочь. Прежде чем уйти, он ещё наклонился и подобрал упавший лист, а затем медленно, с лёгкой небрежностью, вернулся к Линь Жуфэю.
Из-за того что вокруг было слишком много людей, Линь Жуфэй не осмелился заговорить с ним. Он лишь скользнул взглядом по его фигуре и тут же отвернулся.
Убедившись, что дерево вновь стало спокойным, Хэ Ваньсян облегчённо вздохнул. Почесал нос и с тревогой сказал:
— Дерево Сюйюй не заболело? Отчего ж его так трясло?
Линь Жуфэй не посмел отвечать. Он просто стоял рядом, делая вид, будто ничего не заметил. К счастью, Хэ Ваньсян не стал развивать тему.
Они продолжили прогуливаться вокруг родового зала, и незаметно наступило время ужина.
Хэ Ваньсян повёл Линь Жуфэя к большому деревянному дому неподалёку. Ещё не войдя внутрь, Линь Жуфэй уже уловил резкий, густой аромат вина, доносившийся из дома.
— Линь-гунцзы, мой отец с братьями — люди грубоватые. Если что-то покажется неудобным, не стесняйся говорить, — несколько эвфемистически выразился Хэ Ваньсян. — Не стоит терпеть ради приличия.
Линь Жуфэй кивнул, соглашаясь.
— И ещё… — Хэ Ваньсян откашлялся, будто собираясь с духом, — они любят выпить. Но вот ведут себя при этом не слишком хорошо.
Линь Жуфэй вдруг всё понял:
— Со здоровьем у меня с детства неважно, пить могу лишь чуть-чуть.
— Всё в порядке, всё в порядке, — замахал руками Хэ Ваньсян. — Ты у нас гость уважаемый, если не можешь, никто не принудит. Просто будь самим собой, не нужно под нас подстраиваться.
С этими словами он распахнул деревянную дверь, открывая обстановку внутри.
Линь Жуфэй лишь раз окинул взглядом помещение и замер.
Внутри, вокруг большого круглого стола, сидело несколько здоровенных мужчин с суровыми лицами. На середине стола возлежал огромный жареный баран, а перед каждым из сидящих стояла круглая чаша размером с человеческое лицо, полная вина.
Услышав, как дверь отворилась, все мужчины разом обернулись и уставились на Линь Жуфэя. В их взгляде читалось любопытство и немалый интерес, но сам он почувствовал себя, будто на него смотрят стая волков.
— Линь-гунцзы! — один из мужчин, с проседью в волосах, вскочил и радушно замахал ему рукой. — Сюда, сюда!
— Это мой отец, — негромко сказал Хэ Ваньсян.
Отец Хэ Ваньсяна звался Хэ Цзитянь* — имя, как и сам человек, было громким и властным. Он и являлся нынешним главой семьи Хэ. Хэ Сеи также был его сыном.
(* 极天 — Вершина небес / Небесный предел.)
Линь Жуфэй подошёл, поклонился и сказал:
— Наслышан о доблести главы семьи Хэ.
— Да брось, не нужно этих церемоний! — рассмеялся Хэ Цзитянь. — Я ведь с твоим отцом в хороших отношениях, зови просто дядей. Раз уж добрался к нам, считай, что ты у себя дома. Прошу, садись! — и указал на место рядом с собой.
Линь Жуфэй вежливо назвал его «дядя» и медленно опустился на указанное место. И тут только заметил, что пространство под столом буквально забито глиняными кувшинами с вином. Таким количеством можно было бы напоить целую армию.
Хэ Цзитянь тоже уселся и стал поочерёдно представлять сидящих. В конце концов, Линь Жуфэй наконец увидел того, о ком столько слышал, — Хэ Сеи.
Как и Хэ Ваньсян, Хэ Сеи обладал могучим телосложением, но вот внешность у него никак не вязалась с его утончённым именем*. Он выглядел сурово, лицо было изрезано старыми уродливыми шрамами, и в первый момент он казался скорее разбойником с гор, чем уважаемым мастером.
(* 写意 — свободный, непринуждённый.)
Видимо, Хэ Ваньсян заранее предупредил родных, и теперь те изо всех сил старались выжать из себя доброжелательные улыбки. Но как ни глядел Линь Жуфэй, улыбки эти казались неуместными на их лицах: уголки губ будто и изгибались вверх, а вот в глазах — ни тени тепла.
Он даже слегка испугался и поспешил сказать:
— Не стоит, правда. Ведите себя как обычно.
— Вот вы только поглядите на себя! — Хэ Цзитянь с грохотом ударил по столу и сердито воскликнул: — Я вам что говорил? Улыбайтесь, будьте приветливы! А вы?! Ни один нормально не улыбается! Что у вас, лица свело? Улыбаетесь так, что сторонний человек подумает — сейчас будете резать и жечь!
У сидевших за столом силачей тут же появились мученические выражения.
Линь Жуфэй не знал, заплакать ему или рассмеяться. Он поспешно стал объяснять, что вежливости ради так стараться вовсе не нужно.
Лишь после того как Линь Жуфэй не раз и не два уверил, что он и вправду не слишком заботиться о подобном, Хэ Цзитянь наконец облегчённо выдохнул и махнул рукой:
— Племянничек Линь, мы тут все люди грубые, без изысков. Если что не так, скажи прямо, не стесняйся.
— Хорошо, хорошо, — кивал Линь Жуфэй, соглашаясь.
Семья Хэ действительно была проста и прямолинейна. После пары формальных церемоний ужин был подан. Жареный баран, что стоял посреди стола, выглядел впечатляюще. Судя по всему, его только что сняли с огня: мясо источало аромат, обильно приправленное пряностями, а капающий с корки жир источал такой запах, что слюнки текли сами собой.
Хэ Цзитянь ловко взял нож и сноровисто разделал тушу на части, будто делал это не в первый и не в сотый раз. Затем он выбрал самый аппетитный кусок — рёбрышко с сочной мякотью — и положил его на железную тарелку перед Линь Жуфэем.
Линь Жуфэй уставился на эту груду мяса, которое было больше его собственного торса, и, ошеломлённо глядя, пробормотал:
— Дядюшка Хэ! Это слишком много, я не осилю.
— Не осилишь? — Хэ Цзитянь опешил. — Ты только не скромничай! Вон, снаружи уже второй жарится!
— Я и правда столько не съем, — вздохнул Линь Жуфэй. По его обычному питанию, ему бы хватило двух-трёх рёбрышек, чтобы наесться.
Хэ Цзитянь, похоже, не сразу поверил:
— Ты точно не съешь?
Линь Жуфэй развёл руками с самым безнадёжным видом:
— …Точно.
Наконец, Хэ Цзитянь, тяжело вздохнув, признал поражение. Он отрезал от рёбрышка небольшой кусочек, но основную часть всё равно оставил перед Линь Жуфэем. Тот уже собирался возразить, но, взглянув на выражение лица хозяина, решил промолчать: уж лучше съесть хоть немного, чем обидеть семью Хэ. Ещё подумают, что гость их не уважил.
Баран, похоже, весил не меньше сотни цзиней. Вместе с Линь Жуфэем за столом сидело семеро. После того как Хэ Цзитянь ловко разделал тушу, пир начался по-настоящему.
Линь Жуфэй попробовал кусочек и сразу понял, что баран и впрямь вышел на диво вкусным. Хоть мясо и было грубое с виду, но на вкус оказалось нежнейшим: снаружи — хрустящая корочка, пропитанная густым соусом, внутри — сочное, тающее мясо. Особенно ароматными были участки, где жир перемешивался с постным мясом.
Он последовал примеру остальных и взялся за мясо руками. Однако очень скоро понял, что откусить кусок не так просто. В конце концов, Хэ Ваньсян, заметив его затруднение, молча передал ему маленький нож, намекая, что лучше резать.
Когда с мясом было покончено, перешли к вину. Похоже, Хэ Цзитянь заранее предупредил всех за столом, поэтому никто Линь Жуфэя не понуждал. Атмосфера оставалась непринуждённой и добродушной. Хэ Цзитянь расспрашивал гостя о жизни в горах Куньлунь, и Линь Жуфэй лишь кратко отвечал, что обстановка там вполне хорошая.
Чем больше выпивали, тем оживлённее становился стол. Первоначально Хэ Цзитянь ещё опасался, что молодой господин из знатной семьи не привыкнет к их простоватым нравам, но, видя, как спокойно и сдержанно ведёт себя Линь Жуфэй, постепенно успокоился.
Тот спокойно жевал баранину, а затем тоже поднял винную чашу размером с лицо и отхлебнул. Почти сразу его бледное лицо окрасилось ярким румянцем, и он не удержался от тихого кашля.
Это было самое крепкое вино, что он когда-либо пробовал. Но несмотря на силу, оно имело мягкий вкус и долгое, тягучее послевкусие. Настоящее хорошее вино.
Такого шумного, тёплого застолья у Линь Жуфэя прежде не было. После пары чаш семейство Хэ стало уже не столь стеснённым, как в начале. Кто-то отрезал мясо, кто-то громко болтал, а кто-то даже принялся рассказывать скабрёзные байки.
Но едва один из таких рассказов был завершён, как рассказчику прилетел звонкий подзатыльник от Хэ Цзитяня и суровый взгляд в придачу. Парень растерянно потёр затылок, пока не встретился глазами с отцовским прищуром. Тогда он сразу протрезвел и, смущённо улыбаясь, стал оправдываться:
— Линь-гунцзы, ты уж не обессудь… я… я просто привык к таким шуточкам…
Линь Жуфэй рассмеялся и ответил:
— Да пустяки! Человеку по природе и пища, и похоть близки.
Огромный кусок мяса, глотки крепкого вина — сцена перед глазами Линь Жуфэя была словно сошедшей со страниц легенд Цзянху. И он, надо признать, по-настоящему полюбил эту шумную, тёплую атмосферу семьи Хэ.
Кувшин за кувшином вино лилось рекой. Лёгкое опьянение окутывало стол, развязывало языки и растворяло последние остатки сдержанности. Линь Жуфэй тоже выпил чуть больше, чем следовало. Он и так пить не умел, а тут уже сознание начинало плавать. В какой-то момент он почувствовал, как кто-то обхватил его за плечи, и громкий голос спросил, как там Линь Бяньюй.
Он повернул голову и перед ним оказался Хэ Сеи.
— Да, мой брат в полном порядке, — с гордостью ответил Линь Жуфэй. — В этом году снова взял первое место в состязании мечников.
— Потому что меня там не было! — пробурчал Хэ Сеи и с грохотом ударил себя в грудь. — В следующий раз я пойду сам, и первое место будет моим!
Линь Жуфэй, то ли от вина, то ли от природной упрямости, посмотрел исподлобья и покачал головой:
— Нет уж. Ты точно не станешь первым. Мой второй брат — самый сильный!
— Ты!.. — Хэ Сеи хотел было выругаться, но сдержался. — Я проиграл твоему брату тогда, потому что моё искусство боя было ещё не до конца сформировано. Сейчас-то я совсем другой!
— И мой второй брат теперь не тот, что был раньше! — Линь Жуфэй уже не мог терпеть, когда кто-то принижает достоинства Линь Бяньюя. — Победить ты его не сможешь!
— Смогу!
— Не сможешь!
— Я точно смогу…
— Ты точно не сможешь…
И пошло-поехало. Спорили, как мальчишки во дворе. Чем больше спорили, тем жарче становилась перебранка. И всё это под очередной кувшин вина.
Хэ Ваньсян сначала пытался их утихомирить, но был оттолкнут собственным братом с фразой:
— Взрослые разговаривают, детям соваться не положено!
Линь Жуфэй, весь раскрасневшийся, согласно кивнул:
— Верно, верно, это дело взрослых! Сегодня мы должны расставить всё по местам!
Глядя на всё это, Хэ Ваньсян только развёл руками и засмеялся сквозь слёзы. Он ведь так переживал, что Линь Жуфэй не приживётся в их шумной, простецкой обстановке. А теперь что? Через пару чаш вина тот уже обнялся с Хэ Сеи, звал его «братом» и с пеной у рта спорил, кто в мире сильнее.
Однако, наблюдая, как спор набирает обороты, Хэ Ваньсян почувствовал лёгкую тревогу. Он знал, что у его старшего брата с выносливостью к вину всё же не слишком…
Линь Жуфэй тоже уже окончательно потерял связь с реальностью. Его чашу наполняли снова и снова, пока разум совсем не помутнел. Последнее, что он помнил: он отчаянно спорил с Хэ Сеи, чуть ли не стуча кулаком по столу. А вот чем закончился их спор, этого он уже не знал…
На следующее утро Линь Жуфэй проснулся с раскалывающейся головой. С трудом раскрыв глаза, он застонал, прижав ладонь ко лбу:
— А-а… голова… болит…
Не успел он договорить, как почувствовал, что чья-то рука осторожно приподняла его голову и уложила на чьи-то колени. Пальцы начали мягко массировать виски, и, подняв взгляд, он увидел беспомощное выражение лица Гу Сюаньду.
— Знал же, что с утра будет болеть, зачем столько пил? — тихо отчитывал тот.
— Я и сам не хотел… — Линь Жуфэй прищурился от удовольствия, словно ленивый кот, — просто атмосфера такая хорошая была, не заметил, как выпил…
Он помолчал немного, затем нахмурился, словно что-то почувствовав:
— Ссс… А почему у меня всё тело болит?
— Ты ничего не помнишь? — с сожалением спросил Гу Сюаньду.
— Помнить? Что?
Гу Сюаньду промолчал.
Линь Жуфэй почувствовал неладное и насторожился:
— Что такое? Я просто перепил, ничего не помню…
Не говоря ни слова, Гу Сюаньду поднял его на руки и понёс к окну. Прежде чем Линь Жуфэй успел возразить, его уже поставили перед раскрытым окном.
— Смотри сам.
Линь Жуфэй непонимающе выглянул наружу и остолбенел.
Почти все деревянные дома снаружи были превращены в руины, словно их раздавило какое-то огромное чудище. Хорошо ещё, что строения были лёгкие и некаменные и починить такие можно будет быстро. Но как это вообще случилось?
Он медленно поднял глаза на Гу Сюаньду.
— Чего смотришь? — невозмутимо спросил тот.
У Линь Жуфэя было плохое предчувствие, но он всё ещё пытался сохранить каплю надежды:
— Эм… это ведь не я?
— А как ты думаешь? — Гу Сюаньду аккуратно вернул его обратно в постель и с печалью в голосе добавил: — На кого бы ты ещё подумал?
Линь Жуфэй сжался:
— Это… это действительно я?
— Не ты, — ответил Гу Сюаньду.
Линь Жуфэй уже готов был облегчённо вздохнуть, как Гу Сюаньду добавил:
— Вы с Хэ Сеи вдвоём постарались.
Линь Жуфэй:
— ……
В следующую секунду Гу Сюаньду усилил надавливание на виски, и Линь Жуфэй зашипел от боли:
— Полегче… старший, полегче…
— Тц, — щёлкнул языком Гу Сюаньду, явно недовольный. Линь Жуфэй решил, что дело в самом споре с Хэ Сеи, но не тут-то было. Гу Сюаньду вдруг тихо произнёс:
— Ты ведь даже мечом не воспользовался вчера.
Линь Жуфэй:
— ……
— Пользовался чёрным деревянным щитом, — в голосе Гу Сюаньду слышался скрежет зубов. — Сяо Цзю, тебе самому не стыдно? Я же столько времени учу тебя мечу…
Линь Жуфэй вдруг почувствовал слабость и улыбнулся:
— Ну, я же выпил…
— После вина люди говорят правду, — отрезал Гу Сюаньду.
Линь Жуфэй:
— ……
— У тебя что, неприязнь к Гу Юю? — и, словно в подтверждение, меч, висевший у кровати, начал тихо звенеть, выражая лёгкое недовольство.
Линь Жуфэй виновато замер, затем слабо прикрыл голову руками и жалобно прошептал:
— Старший, голова так болит…
Гу Сюаньду:
— ……
— Очень… очень больно… — Линь Жуфэй посмотрел на Гу Сюаньду с такой тревогой, будто это могло облегчить страдания.
Гу Сюаньду тяжело вздохнул:
— Ладно уж, забудем.
Он больше не стал укорять Линь Жуфэя и просто вернулся к мягкому массажу висков.
Линь Жуфэй с облегчением вздохнул. Сколько лет прошло, а старый приём всё ещё работает. В былые дни в горах Куньлунь, когда ему не хотелось пить горькое лекарство, он делал именно такое лицо и служанки, и старшие братья сдавались. Если только болезнь не была совсем серьёзной, этот способ почти всегда приносил успех.
Гу Сюаньду продолжал неторопливо массировать ему виски. Линь Жуфэй уже почти задремал от этого убаюкивающего покоя, как вдруг снаружи раздался голос Фу Хуа:
— Молодой господин, вы проснулись?
— М-м… — отозвался он.
Фу Хуа вошла, неся в руках миску с похмельным супом и лекарствами.
— Почему вы такой бледный? — обеспокоенно спросила она. — Голова болит?
— Очень, — кивнул Линь Жуфэй. — А как я вчера вернулся?
Фу Хуа запнулась:
— Это… вас вернул Хэ Ваньсян. — Она сухо откашлялась. — Молодой господин не помнит, что было вчера вечером?
Линь Жуфэй покачал головой.
Тогда Фу Хуа вкратце рассказала, что произошло: и он, и Хэ Сеи напились до беспамятства и к концу вечера начали спорить, кто сильнее — Хэ Сеи или Линь Бяньюй. Слово за слово, и спор перерос в драку. Сражались они так яростно, что чуть не разнесли половину резиденции семьи Хэ. Потом, обессилев, оба сели прямо на землю. Хэ Сеи вдруг начал обзывать Линь Жуфэя, и тот сначала не мог толком ответить, но потом сорвался, схватил деревянный щит и ещё раз проучил его как следует.
Линь Жуфэй застыл. Ему трудно было даже представить себе подобную картину.
— Но в конце концов, молодой господин победил! — поспешно добавила Фу Хуа, увидев его растерянное лицо. — Тот Хэ Сеи упал без сознания от вашего щита, но вы сами вернулись на ногах!
Линь Жуфэй надолго замолчал.
— Тогда… может, сначала супчик от похмелья? — робко спросила Фу Хуа.
— Давай, — хрипло выдохнул он. — Лучше уж протрезветь пораньше.
Фу Хуа невольно рассмеялась. Её молодой господин редко когда пил, а уж до такого состояния и вовсе никогда. Даже когда бывал навеселе, вёл себя прилично и скромно. Но почему-то, увидев его вчера в этом хмельном размахе, она вдруг почувствовала умиротворение, словно её ребёнок наконец повзрослел и научился проказничать.
Линь Жуфэй, разумеется, не догадывался о таких мыслях своей служанки. Он всё ещё лихорадочно обдумывал, как извиниться перед семьёй Хэ, как вдруг в дверь кто-то постучал.
— Молодой господин, вы проснулись? — Юй Жуй осторожно заглянула в комнату. — Хэ Ваньсян пришёл к вам.
Линь Жуфэй рассмеялся:
— Вчера был Хэ-гунцзы, а сегодня уже просто Ваньсян?
Щёки Юй Жуй моментально вспыхнули румянцем.
— Молодой господин, ну не дразните! — фыркнула она обиженно.
Линь Жуфэй притворно вздохнул:
— Эх, девчонка выросла и уже не позволяет своему господину подшучивать над ней.
— Хм! — фыркнула Юй Жуй и, отвернувшись, пошла звать Хэ Ваньсяна.
Когда Хэ Ваньсян вошёл в комнату, он увидел Линь Жуфэя, всё ещё лежащего на кровати, и с улыбкой поприветствовал:
— Линь-гунцзы.
— Хэ-гунцзы, прошу прощения, — с виноватым видом проговорил Линь Жуфэй. — Не ожидал, что у меня настолько плоха выносливость. Я столько ваших домов разрушил… — Он закашлялся, и хрупкие плечи задрожали, будто бы он вот-вот упадёт в обморок.
Раньше, увидев его в таком состоянии, Хэ Ваньсян бы, пожалуй, подумал, что Линь Жуфэй чересчур слаб. Но после вчерашнего теперь он знал — этот человек вовсе не тихий и скромный книголюб. Он сам видел, как Линь Жуфэй дрался с Хэ Сеи. Его приёмы и оружие были странными, незнакомыми, но именно этими странными приёмами он выдержал бой с его старшим братом и в итоге уложил того щитом. Пусть Хэ Сеи и не выкладывался полностью, но даже так Линь Жуфэй поразил Хэ Ваньсяна.
— Не вини себя, Линь-гунцзы, — отмахнулся Ваньсян. — Мы в семье Хэ к такому привычны. Иначе зачем жить в деревянных домах? Пока родовой зал цел, можете хоть всю резиденцию сравнять с землёй, никто и слова не скажет.
А может, и не просто «не скажет», а наоборот — начнут уважать. Ведь в семье Хэ почитали силу. И тот образ хрупкого юноши, что вначале казался многим ненадёжным, после вчерашнего вечера утратил всякое значение.
Линь Жуфэй, убедившись, что на него и впрямь никто не в обиде, выдохнул с облегчением. Он ведь только прибыл и сразу устроил погром. В другой семье его бы уже давно выставили за ворота.
— А как твой брат? — вдруг вспомнил он слова Фу Хуа.
Неужели он и правда уложил Хэ Сеи?
— М-м-м… сейчас должен быть уже в сознании, — кивнул Хэ Ваньсян. — Линь-гунцзы хочет на него взглянуть?
— Конечно, конечно, — поспешно кивнул Линь Жуфэй.
— Тогда я отведу. Он раньше жил совсем рядом, но после того как вчера сам же и разнёс своё жильё, пришлось ему переночевать у отца.
Линь Жуфэй умылся, переоделся и пошёл с Хэ Ваньсяном. Они подошли к дому, и, войдя в гостиную, увидели Хэ Сеи, жалко растянувшегося на скамейке. Он жалобно стонал, лицо его было бледным, а общее состояние — печальным.
По сравнению с Линь Жуфэем, которого поили похмельным супом и которому массировали виски, Хэ Сеи выглядел как побитый пёс. Ни одна служанка даже не взглянула в его сторону, семья словно бы и вовсе не замечала его и обращались с ним, как с пустым местом.
Хэ Ваньсян заметил, что Линь Жуфэй слегка удивился происходящему, и поспешил пояснить:
— Мой брат любит выпить, и наутро у него частенько похмелье. Семья уже привыкла.
Хэ Сеи, завидев, как они входят, сначала хотел продолжать лежать, изображая мученика, но тут же резко сел и замахал рукой, приглашающе:
— Линь-гунцзы, пришёл? Проходи, проходи, повеселимся…
Линь Жуфэй:
— ……
Что-то с этой фразой не так? Звучит как минимум двусмысленно.
— Ай, да что ж голова так болит? — продолжал бурчать Хэ Сеи. — Я что, опять перепил? Хотя раньше ведь тоже много пил, хмм… уф…
Он явно полагал, что страдает от обычного похмелья, хотя красная шишка на лбу, сверкавшая почти как рубин, говорила о другом.
При виде этого Линь Жуфэя тут же накрыла волна вины. Под неослабевающим приглашением Хэ Сеи он всё же подошёл поближе и с участием поинтересовался здоровьем.
Хэ Сеи и не догадывался, что головная боль — это «подарок» именно от его визави. Он с энтузиазмом хлопнул Линь Жуфэя по плечу:
— Линь-гунцзы, а ты и вправду скрывал истинное лицо! Я думал, что ты и мечом пользоваться не умеешь, а у тебя, оказывается, и намерение меча с размахом!
Линь Жуфэй потупился:
— Ты меня перехваливаешь…
— Только вот… — продолжил Хэ Сеи, — почему ты всё-таки не используешь сам меч?
Линь Жуфэй:
— ……
Лучше бы он промолчал. Стоило прозвучать этому вопросу, как он тут же почувствовал, что взгляд Гу Сюаньду, стоявшего поблизости, стал колючим.
— Эм… возможно… я просто слишком много выпил, — с трудом выдавил Линь Жуфэй.
— Оу, — кивнул Хэ Сеи с пониманием. — Раз ты и щитом так владеешь, то меч у тебя наверняка и вовсе непревзойдённый.
Под взглядом, острым, как лезвие клинка, Линь Жуфэй даже дышать боялся. Его улыбка становилась всё более натянутой и, казалось, вот-вот слетит с лица, как маска.
_________________
Примечание автора:
Гу Сюаньду: Почему ты не используешь меч?!?!
Линь Жуфэй: Потому что я не хочу быть… «человеком-мечом»?
Гу Сюаньду: …………
http://bllate.org/book/13288/1180969
