Двое пожилых людей с ограниченной подвижностью и ребёнок лет пяти-шести не представляли никакой угрозы для Саманты, которая привыкла к тяжёлому труду и обладала крепким телосложением.
Прежде чем эти трое успели осознать смысл только что сказанных ею слов, они были уже крепко привязаны к деревянному стулу, символизировавшему статус главы семьи. Когда они наконец поняли, откуда взялись ингредиенты для их обильного ужина, их рты были уже набиты алыми кухонными отходами, сочащимися кровью, и они уже не могли кричать.
Трое людей с ужасом наблюдали, как женщина, всегда бывшая покорной, с безразличным лицом вытирала деревянную суповую ложку в своей руке.
Чистая суповая ложка скользнула перед старухой и мальчиком, указывая на лоб старика.
— Начнём с тебя. — Она усмехнулась, но её глаза были полны холодной злобы.
Она с силой вогнала ложку в глазницы старика, и как будто этого было недостаточно, она злонамеренно поводила ею там. Пара тёмных глаз вскоре была выкорчевана деревянной ложкой в две кровавые дыры.
Наблюдая, как старик борется и воет от боли, её улыбка наконец достигла глаз.
Саманта вытащила деревянную ложку и запихала выколотые глазные яблоки в рты двум другим людям, затем открыла панель, чтобы активировать свой навык [Митоз].
Из её тела вытекла прозрачная желеобразная субстанция. Саманта с любовью потрогала маленький комочек, собравшийся на её плече:
— Помедленнее, не дай ему умереть слишком быстро.
Желеобразная субстанция потерелась о её ладонь, затем сползла на пол и медленно взобралась на тело старика, проникая в две кровавые глазные впадины.
Только когда старик был замучен до состояния, когда он уже не издавал звуков, желеобразная субстанция сползла с его тела и сконденсировалась в человеческую форму, идентичную старику.
Затем пришла очередь старухи, и, наконец, маленького мальчика.
— Мама! Мама! — мальчик изо всех сил пытался выплюнуть еду изо рта и плакал, словно только сейчас осознал, что женщина перед ним — его мать, — Не убивай меня! Ты же моя родная мама!
— Ха, мой дорогой сынок~ — Саманте стало немного смешно, — Когда ты бросал в меня камни, почему ты не помнил, что я твоя родная мама?
Маленький мальчик быстро был превращён в кровавую куклу.
————
[Прямая трансляция выжившей № 666 – Саманта]
1375L: Ссс – какая свирепость…
1376L: Так им и надо... этот приём достоин Мясника.
1377L: Так жестоко... Она же собственного сына убила...
1378L: Для неё он не её собственный сын, разве нет?
1379L: Как это может быть не её? Хотя эти выжившие из низкоуровневых миров путешествуют по разным мирам, все они, по сути, одна и та же душа.
1380L: Если уж говорить строго, это граничит с философией. Если у человека совершенно другие воспоминания, можно ли считать его тем же человеком?
1381L: Раньше я не обращал особого внимания, так как мы никогда не видели её настоящее тело, но теперь, увидев, я понял, что на самом деле видел её несколько раз раньше. Просто ей очень не везло. Каждый раз, когда она была близка к тому, чтобы набрать достаточно очков для обмена на статус резидента, её убивали.
1382L: Неудивительно, что кого-то с такой слабой хваткой человечности система выбирала многократно. Надеюсь, в этот раз она доберётся до высокоуровневого резидента, тогда нам больше не придётся видеть её в прямых трансляциях апокалипсиса.
1383L: Она обязана пройти. Я поставил на неё всё, что у меня есть!
————
После этого короткого эпизода обильный ужин возобновился.
Саманта сидела во главе стола, рядом с ней — живой и озорной маленький мальчик. Двое пожилых людей с добрыми и мягкими лицами сидели по обе стороны стола.
— Паук, значит…— переварив информацию из их воспоминаний об этой деревне Хуай Му, Саманта отдала указания своей новой «семье»: — Как закончим есть, нанесём визит семье Лю в конце деревни. Приятная прогулка поможет пищеварению.
Свет свечей мерцал, вновь созданная семья сидела вокруг стола, ела и пила в гармонии. Если бы не три изувеченных трупа, небрежно брошенные на пол, они могли бы сойти за любящую, счастливую семью.
——————
"..."
Ми Цзя взглянул на бумажную фигурку, пытающуюся выбраться через окно, подошёл и любезно спросил:
— Выглядишь так, будто тебе трудно. Хочешь, я открою для тебя окно?
Нарисованные глаза бумажной фигурки оставались неподвижно прикованными к нему, а рот, то ли ему показалось, то ли нет, будто бы растянулся ещё шире в ухмылке. За её спиной группа бумажных фигурок бесшумно приблизилась к окну.
— Всему веришь, да...— Ми Цзя с громким стуком захлопнул окно, и увидев, как бумажная фигурка отлетела назад, ударившись о деревянную раму, он злорадно усмехнулся. — Хех, мечтай!
Плотно закрыв окно, он оторвал несколько полосок ткани от висевшего неподалёку погребального знамени с надписями и продёрнул их через оконную решётку, завязав мёртвым узлом.
Ловко проделав всё это, он снова проверил остальные окна и двери и, убедившись, что все заперты, с удовлетворением похлопал в ладоши.
С этими бумажными фигурками определённо что-то не так. Одна из семи странных историй могла скрываться среди них, но их было слишком много, чтобы понять, какая именно, и вместо того чтобы тратить на это время, он решил сначала разобраться с подтверждённой странной историей.
За его спиной послышался звук чего-то, бьющегося о дверь. Что бы это ни было, оно звучало довольно злобно, но поскольку все двери и окна были заперты, вероятно, оно не выберется в ближайшее время.
Ми Цзя проигнорировал это, взглянул на положение луны, затем открыл свою панель, чтобы проверить отображаемый наверху счётчик обратного отсчёта жизни.
На нём было: [00:17:34]
Осталось всего 17 минут жизни. Судя по тому, когда он впервые прибыл в этот мир, обратный отсчёт, казалось, предоставлял всего три часа. И поскольку это был одиночный инстанс, не было возможности заработать очки выживания, собирая дроп с других выживших. Если бы он не собрал достаточно очков в предыдущем мире, чтобы купить [Жизнеподдерживающий Агент], он бы здесь точно умер.
Ми Цзя открыл свой инвентарь и использовал семь [Жизнеподдерживающих Агентов], после чего продолжил движение по направлению к концу деревни.
Планировка деревни Хуай Му была удлинённой и узкой, словно труба. Хотя она не была густонаселенной, создавалось впечатление, что до своего забвения это было довольно значительное горное поселение. У него заняло довольно много времени, чтобы пройти путь от въезда в деревню до её дальнего конца.
Тыльная сторона деревни прилегала к задней горе и одновременно являлась наиболее плотно заселённым районом, насчитывавшим около пяти или шести домохозяйств. Снаружи каждого дома был вывешен баннер с написанной на нём фамилией семьи. Эти дома, по-видимому, всё ещё были обитаемы, так как внутни некоторых горел свет, и можно было смутно разглядеть перемещающиеся силуэты.
В то время как он проходил мимо одного из домов, изнутри доносился приглушённый звук женских рыданий и ругани другого человека, мужчины.
— Почему ты ревёшь? Ты единственная женщина, оставшаяся в деревне. Если не ты пойдёшь, то кто же?!
Женщина заплакала ещё громче.
— Там призраки… Те, кто ходил, так и не вернулись… Если я пойду, останусь ли в живых вообще?
— Ну и что с того, что если какая-то никчёмная девчонка вроде тебя умрёт?!
— Но я твоя дочь!
Раздался резкий звук пощёчины.
— Если ты не пойдёшь, у меня будут неприятности! Я растил тебя все эти годы впустую. Теперь ты наконец-то можешь пригодиться, и ты всё ещё не хочешь?
Женские рыдания постепенно стихли под гневными криками мужчины, словно она смирилась со своей судьбой.
— Через три дня ты без лишних проблем заберёшься в тот свадебный паланкин, и не смей даже думать о побеге. Эта деревня такая маленькая, тебе бежать некуда! Если посмеешь сбежать, я сломаю тебе ноги и вышвырну! — После того как мужчина бросил эту фразу, он в гневе захлопнул дверь.
Перед этим домом стоял красный свадебный паланкин. Ми Цзя нахмурился, бросив на него взгляд. Паланкин был искусно изготовлен, совершенно выбиваясь из общего вида этой бедной горной деревни. Под ним был постелен красный материал, который тянулся до особняка на задних холмах.
У входа в особняк на холме промелькнула фигура, но человек двигался так быстро, что он успел заметить лишь размытую чёрную тень. Он не мог сказать с уверенностью, был ли это человек или призрак.
Создавалось впечатление, что с этим особняком тоже было что-то неладное. Тот мужчина велел своей дочери забраться в паланкин через три дня, поэтому он мог использовать это время, чтобы самому сходить и посмотреть.
Но на данный момент ему нужно было разобраться с Лю Баэром и делом красных вышитых туфелек.
Размышляя об этом, Ми Цзя продолжил проверять фамилии, написанные на погребальных баннерах. Он подумал про себя, как же небрежны эти люди, смело пишущие свои собственные фамилии на баннерах, используемых для похорон и погребальных обрядов.
Он быстро нашёл баннер с иероглифом «Лю». Среди немногих домохозяйств в конце деревни дом семьи Лю был самым большим – он был окружён высоким бамбуковым забором. У большинства домов заборы были примерно в рост человека, но этот был необычно высоким — по крайней мере, три или четыре метра. По нему повсюду росли вьющиеся растения, полностью перекрывающие любой вид на то, что находится внутри, словно они боялись, что кто-то может увидеть что-то скрытое внутри.
Бам бам бам!
Бам бам бам!
Ми Цзя вежливо постучал в бамбуковые ворота семьи Лю, но изнутри не последовало никакого ответа.
Он постучал сильнее, продолжая некоторое время, пока наконец изнутри не раздался хриплый голос, который крикнул:
— Кто там? Смерти ищешь, стуча в середине ночи?!
После этого в доме снова воцарилась тишина, казалось, у них не было никакого намерения открывать дверь.
Как грубо. Он так вежливо постучал, а они просто сказали, что он ищет смерти.
Поэтому Ми Цзя перестал быть вежливым. Он ударил и повалил хлипкие бамбуковые ворота и уверенно вошёл во двор, затем пошёл дальше и начал колотить в главную дверь семьи Лю.
Может быть, они боялись, что он и её выбьет тоже. На этот раз, после всего лишь двух или трёх ударов, дверь открылась. Худощавый, субтильного телосложения мужчина средних лет осторожно выглянул в щель, разглядывая странно одетого молодого человека в даосской робе.
— Даос? Что ты здесь делаешь?
Значит, этот мужчина его узнал. Это должно было упростить дело.
— Ну, дело обстоит следующим образом. Это длинная история…— Ми Цзя прочистил горло. Он был хорошим человеком, уважающим старших и заботящимся о младших, поэтому он приготовился к вежливому разговору с этим мужчиной средних лет, который выглядел не таким уж и молодым, о том, что он был нанят одним призраком, чтобы разделаться с другим.
— Тогда излагай кратко! — нетерпеливо перебил его мужчина средних лет, хмурясь.
— Но…— Ми Цзя заколебался. — Разве это не будет немного грубо…?
Мужчина, казалось, обладал весьма вспыльчивым характером.
— Выкладывай или проваливай!
—…Ну тогда ладно. — Ми Цзя вздохнул, отказавшись от вежливости, и с величайшей учтивостью произнёс: — Не сочтите за труд, но не могли бы вы попросить Лю Баэра в вашем домохозяйстве пойти и умереть, пожалуйста?
http://bllate.org/book/13218/1177918
