Глава 3.4.
Это был ресторан корейской традиционной кухни с изысканной сервировкой стола. В отдельном, специально подготовленном помещении собралось немало народа. Это были однокурсники Лим Джису по полицейской академии, которые после выпуска разъехались по разным уголкам страны. Конечно, иногда они сталкивались по работе, но вот так встречаться в неформальной обстановке было впервые.
— Ого, Лим Джису сюда тоже заявился.
— Давно не виделись. Ты как, нормально поживал?
Лим Джису коротко кивнул и сел на свободное место. Квак Чонук с другой стороны тоже приветствовал его небрежным кивком головы. Они начали свою карьеру полицейских сразу после выпуска, и в их глазах засел глубоко укоренившийся элитизм. От их манеры держаться с такой важностью, будто именно здесь и заключается весь социальный престиж, Джису так и подмывало усмехнуться.
— Уф, рожа-то как поистерлась. Видать, в участке реально жестко?
Кто-то бросил эту фразу, и по залу, словно только и ожидая этого, прокатился хихикающий смех. Вид у всех был такой, будто они уже наслышаны о ситуации Джису.
Ну да, блять, чтобы поймать преступника, без насилия никак. Мы что, священники, что ли? Думаете, стоит только руки распахнуть, как эти ублюдки-правонарушители сами прослезятся слезами раскаяния? Пока мне башку не раскроили, лучше вмазать первым — беспроигрышный вариант.
— Когда ты в столичном управлении был, всё «инспектор, инспектор» слышал, а теперь в участке с бухими разбираться тяжело, да? Слышал, погода теплеет, так пьяный дебош сейчас вообще жесть.
— Ну, бывает.
— Эй, эй, но всё же, сколько лет, сколько зим? Раз уж такое редкое лицо к нам пожаловало, давайте просто выпьем.
Когда Джису попытался замять разговор, Квак Чонук, будто пытаясь уладить ситуацию, повысил голос. Всё-таки Джису пришел на эту встречу по его просьбе.
Среди присутствующих те, у кого на погонах уже красовалось по две камелии, важно задирали головы и не переставали ухмыляться.
Полицейская организация — это, в конце концов, жесткая иерархическая система. Те, кому суждено подняться наверх, определены с самого начала, а те, кого отсеяли, либо со временем исчезают из таких тусовок, либо уходят в юридическую сферу. Естественно, тех, кто до сих пор работает на земле, тоже было мало. Потому что на передовой, как Джису, остались либо такие, кого считают чудаками, либо парни вроде Квак Чонука, которые разок оступились.
— А то дело, над которым ты в прошлый раз корпел? Я в новостях не видел.
— Закрыли, и все дела.
— Вроде громкое же было?
— Да брось. Говорят, тот, с кем оно было связано, — сын члена горсовета. Пока введут эмбарго, а потом вбросят какую-нибудь сплетню о знаменитостях и тихо похоронят.
— Обломились.
— Ну, сказали, мои показатели поднимут, так что посмотрим.
Последовавшие за этим разговоры были еще отвратительнее. Джису же среди всего этого молча сосредоточился на еде.
— Слушай, Лим Джису, ты сколько еще собираешься просидеть в старших инспекторах? Давай, поднимайся уже, чувак. Мы-то думали, ты сразу после выпуска на лифте поедешь, когда ты уже перестанешь в рыцаря справедливости играть?
Сидящий рядом толкнул Джису локтем в бок. Когда люди входят в новую организацию, все мечтают о переменах, думают о реформах. Но, видя одни и те же итоги, Джису становилось просто смешно. Они так много говорили о важности этих встреч с сокурсниками, что ему стало интересно, что же это такое, а это, оказывается, сборище, где клянутся вместе валяться в дерьме?
— Ты ведь тоже в этот раз понял, да? Сколько ни вкалывай, сколько ни лови на месте, если сверху решат подмазаться — все к черту летит.
— Да, Лим Джису получил ценный урок.
— Помощь нужна? Было бы чего не сделать для тебя, если б ты голову склонил, Джису.
Ха-ха-ха! Вокруг разразился громкий смех. Джису молча налил себе из стоящей перед ним бутылки. Неужели из-за такого? Все те дела, что вязло и бесславно закрывалось. Только из-за такого. Джису одним махом опрокинул налитое и поставил стакан на стол.
— Забавно. — Джису пробормотал это как бы про себя. — Знал бы, что тут так, пришел бы пораньше.
От его тихого бормотания разговоры, словно по волшебству, стихли. Значение этой тишины было предельно ясным. Джису молча поднялся с места.
— Че-чего? Уже уходишь?
Сидящие рядом сокурсники начали вставлять свои замечания. Джису взял снятое пальто и бросил последнее предупреждение:
— Пейте в меру и расходитесь по домам. Вы же люди важные, так что берегите себя сами. И в следующий раз я тоже хочу попросить кое о чем. А то, понимаете, обидно: ни за что ни про что сослали в участок, видно, не ту линию выбрал.
От его холодного выпада они один за другим начали отводить глаза. То ли стыд все-таки имеют, то ли его острый язык стал им поперек горла.
У него даже сил не осталось насмехаться. Джису просто вышел вон. На душе было так мерзко, что хотелось выблевать все съеденное.
Как только Джису вышел на улицу, прохладный воздух смахнул жар с его щек. Он несколько раз глубоко выдохнул, и только тогда бурлящее чувство внутри немного улеглось. Джису думал, что уже не сможет сильнее разочароваться в неизменной структуре организации, всё-таки столько лет прошло, но то, что он так несвойственно остро на это реагирует, начинало казаться даже немного смешным.
— Эй, Лим Джису!
Чуть позже за ним вышел Квак Чонук. Глядя на его сконфуженную рожу, Джису так и подмывало вмазать ему пару раз.
—...Извини. — Квак Чонук, что было для него редкостью, извинился. Вместо того чтобы рявкнуть на него в ответ, Джису просто стоял, скривившись.
— Стало стыдно?
— Обычно мы так открыто не говорим. Просто в последнее время было пару резонансных дел, и раз ты после всего этого первый раз с нами, парни немного перегнули.
Квак Чонук, делая вид, что он сам не такой, вступился за других. И только тогда до Джису дошли те смутные впечатления, что были раньше. И те парни там, и Квак Чонук — они все с времен академии выделялись недюжинными амбициями. Это же они потирали руки, отчаянно желая пролезть наверх любой ценой. Чего от них ждать сейчас? Да тот же Квак Чонук — разве не он, не сумев избавиться от старых привычек, попался на откатах и прогорел? Глупо было с его стороны заблуждаться, что теперь все по-другому.
— Я думал, у тебя тоже потихоньку появился интерес к этому. Честно говоря, ты тогда тоже немного перегнул палку, не так ли?
Квак Чонук ни с того ни с сего начал злиться. Джису в недоумении уставился на него.
— Эй, и что в этом такого плохого? Ну, не нравится тебе сейчас — и что ты сделаешь? Даже если менять, чтобы менять, надо же наверх подняться, разве нет? Сколько ни ори снизу, сто лет никто не услышит! Думаешь, почему именно тебя, конкретно тебя, перевели по тому делу?!
Квак Чонук заорал на Джису с покрасневшим лицом. Он говорил: хватит строить из себя единственного неподкупного, посмотри на реальность.
Джису посмотрел прямо на Квак Чонука:
— И что тогда можно будет изменить?
— ....
— Если я поднимусь, думаешь, следить за мной перестанут? Да нет, будут еще больше. Там и тут оглядываться, отрабатывать, кому должен, наверху еще больше приглядывать и нужных людей не забывать. А после всего этого, думаешь, у меня останется что-то, что можно изменить, чтобы самому не надеть наручники?
— Эй, чего ты такой пессимист? Думаешь, они все плохие?
— А ты думаешь, нет?
— Бля, да! Я был идиотом, думая, что ты наконец реальность осознал... Как ты, у которого все есть, можешь понять чувства таких, как я, у кого ничего нет? — Квак Чонук раздраженно проворчал.
В конце концов, всё вернулось на круги своя. Джису еле-еле, правда еле сдержал готовые вырваться наружу ругательства.
— А с чего я должен это понимать?
— Эй, Лим Джису!
— Я понял, тебе обидно, потому что меньше хапнул, а больше пришлось отдавать. — Джису перевел дух и шагнул ближе к Квак Чонуку. Тот слегка дернулся, но Джису, не обращая внимания, понизил голос. — Чонук, давай просто, пожалуйста, будем делать свою работу.
— ...
— Давай просто делать свою работу, не тратя силы на фигню.
— ...
— Больше не зови.
От резких слов Джису Квак Чонук беззвучно пошевелил губами и в конце концов крепко прикусил нижнюю губу. На его лице читался легкий стыд. Джису хотелось еще поиздеваться над ним, но он снова зашагал прочь.
****
С каждым шагом доносился слабый запах алкоголя. Казалось, что Джису пьянеет от собственного дыхания. Сжимая в одной руке купленное в магазине средство от похмелья, он покачиваясь поднимался по невысокой улочке в гору.
Чем больше он пережевывал недавнюю встречу с сокурсниками, тем более нелепый смех вырывался наружу. Полицейский, о котором Джису мечтал в детстве, был безупречным героем. Тот, кто не поддается соблазнам и несправедливости, кто слушает потерпевших и в первую очередь решает дело. Тот, кто не сомневается в том, что считает правильным, и достаточно силен, чтобы в любой момент этого добиться.
Джису хотел, чтобы таких полицейских стало больше. Даже если этот путь одинок, он думал, что мы должны дать знать таким подлым тварям, как Ким Чольхван, которые запросто топчут чужие жизни, что кто-то готов наказать их. Однако протестовать против несправедливости и противостоять абсурду всегда было труднее, чем плыть по течению.
Но они говорят, что ничего не изменится. Что всё равно всё одно и то же, так что заткнись и приспосабливайся.
Нет, состояние, которое не улучшается, — это не застой, это отбраковка.
В тот момент, когда останавливаешься на месте, ничего не остается, кроме как пропитаться тем же, что и они. Поэтому Джису не идет на компромисс с несправедливостью.
Как та строчка из клятвы, которую они бессчетно повторяли в полицейской академии, Джису поклялся всегда идти своим путем с честью. Он клянется, что никогда не старался просто выжить или уклоняться по личным причинам. Даже если это приводит к несправедливым последствиям, он просто старается делать все возможное ради справедливости и честности.
Но те же старые рожи, неизменные и сейчас, насмехались над ним, отражая реальность только через гнилое, застоявшееся зеркало.
Есть ли во всем этом какой-то смысл? Доколе он должен продолжать это...?
Держась за пульсирующую голову, Джису медленно брел. Он вдруг подумал, что хорошо, что оставил машину. Если бы завтра на трезвую голову пришлось вернуться туда, он бы точно не сдержал гнев.
— ...
Джису молча покосился назад. Он незаметно сменил направление, но шаги, преследующие его, не отставали. Почувствовав приближающееся присутствие, Джису ускорил шаг.
...Шаги не исчезали.
Джису нарочно двинулся в безлюдное место. Следующие за ним шаги тоже устремились за ним.
Кто бы это мог быть?
Джису замедлял шаг так постепенно, чтобы другой не заметил. Когда он остановился, демонстративно открыв банку со средством от похмелья и делая вид, что пьет, тот человек тут же начал сокращать расстояние.
Теперь между ними было не больше трех шагов.
Джису услышал слабый шорох одежды. Он чуть повернул голову. Расстояние между ними стало слишком маленьким. Джису немедленно швырнул банку и врезался в него всем телом.
Бух.
— Уф!
Джису скрутил его в одно мгновение, вывернув руку за спину, и снизу сразу же раздался стон.
— Ай, подожди, подожди. Сдаюсь, сдаюсь!
— ...
— Чего ты такой колючий? Я просто хотел немного подшутить.
Это был Ю Сонхён. Как только Джису понял это, напряжение мгновенно спало. Убедившись, что под ним Ю Сонхён, Джису ослабил хватку. Совсем чуть-чуть.
— А чего тогда хвостом за мной тащишься?
— Вышел ненадолго, увидел тебя, сонбэ, и пошел следом. А ты каким-то образом заметил. — Ю Сонхён проворчал.
Джису был ошарашен его бесстыдной игрой:
— Кто ж так откровенно тащится, прямо просясь, чтобы заметили?
— Ну, потому что хотелось внимания?
— Чего?
— Да ладно, раз понял, что это я, может, встанешь? А то уже дышать нечем. — Ю Сонхён предложил перемирие.
Джису и так было довольно удобно, поэтому он не удостоил его ответом.
— Какая у тебя цель?
— Я беспокоился.
Ну да, конечно. Джису фыркнул.
— Следишь, значит.
— Ну, и это тоже. — Ю Сонхён протянул слова.
Его дом был явно далеко от офис-тела Джису. Так что отговорка, что он просто шел мимо и оказался здесь поздней ночью, была нелогичной. Было очевидно, что либо он следил за Джису с самого начала, либо ждал где-то поблизости, пока тот вернется.
— Настоящая цель.
— Ой!
Джису снова сильно надавил ему на грудь, предупреждая. Тогда Ю Сонхён, тихо охнув, наконец ответил нормально.
— Пусти переночевать.
— ...
— Пил неподалеку и последний автобус ушел.
Похоже, это было правдой, потому что от него слабо пахло алкоголем.
— А если нет?
— Сонбэ, хочешь, чтобы твой напарник сдох на улице с перепоя?
— Тоже неплохо.
— Слишком жестоко. — Ю Сонхён захныкал. Его несвойственная жалобная игра была нелепа.
Джису встал и протянул ему руку. Только тогда Ю Сонхён взял его за руку и поднялся.
— Но я правда волновался. Я заботливее, чем ты думаешь. — Тихо проговорил Ю Сонхён.
Джису отряхнул упавшее на землю пальто и перекинул его через руку.
— Иди домой.
В другой раз Джису бы еще немного пообщался с ним, но сейчас настроения не было. Он просто развернулся. Но не успел Джису сделать и пары шагов, как Ю Сонхён преградил ему путь. В его настойчивых шагах чувствовалась какая-то упертость.
Джису вздохнул и остановился на месте:
— Уйди с дороги.
— Уйду, если разрешишь. Я не в том положении, чтобы выбирать. — Ю Сонхён сказал это с лицом, на котором не было и намека на отчаяние.
Джису вдруг стало любопытно.
Связь Ю Сонхёна и Ким Чольхвана, и еще более сузившееся его положение в участке. С какой же целью Ю Сонхён околачивается вокруг него?
— Если пущу переночевать...— Джису импульсивно открыл рот.
В это короткое мгновение Ю Сонхён, кажется, что-то прочитал на его бесстрастном лице, но Джису просто спокойно встретил его взгляд.
— Если пущу переночевать, переспишь со мной?
— Пожалеешь.
Ю Сонхён не смутился от внезапного предложения Джису. Напротив, он очень медленно, пряча напряжение, чуть приподнял уголки губ в улыбке.
— Нет, не пожалею. — Отрицал Джису.
Ю Сонхён говорил ему, спрашивал, что эта организация ему сделала хорошего. Клеймо полицейского-садиста, ситуация, где никто с легкостью не сотрудничает в его расследованиях.
Но даже если завтра Джису лишат погон, он всегда решал просто честно выполнять свой долг.
Лим Джису не идет на компромисс с несправедливостью.
Только и всего.
http://bllate.org/book/13211/1585744
