Выбросить флакон, а потом заставить его самого искать — звучало как-то неловко. Чжу Яньинь невольно вспомнил ту собаку, которая объелась жареной рыбы, что приготовил Ли Суй, и чуть не впала в кому, поэтому поспешно отказался:
— Нет-нет, не надо.
Ли Суй уставился на него с видом дотошного следователя:
— Ты передумал участвовать?
— Угу.
— Почему?
«Какое тут может быть «почему»?»
Чжу Яньинь подумал и ответил:
— Потому что мы, учёные, такие непостоянные.
Он не сказал «потому что расследование важнее» главным образом из-за того, что Великие Демоны всегда идут нестандартными путями, будь то еда или шутки, поэтому обычные аргументы тут не сработают.
И Ли Суй действительно удовлетворился этим ответом. Он не стал злобно заставлять учёного идти искать флакон, а просто взял его у ученика:
— Где нашли?
— Был брошен у дороги, недалеко от того места, где Цуй Вэя оглушили. Полузасыпан листьями, но сам чистый. Кроме флакона, мы ещё нашли кровь на стволе дерева поблизости. Дева Лань предположила, что раненый человек опирался на него, отдыхая.
Чжу Яньинь спросил:
— Это мог быть Цуй Вэй? Старик Цю говорил, что изрубил его так, что тот весь был в крови.
Ли Суй кивнул:
— Возможно.
Флакон был из обычного белого фарфора, таких полно в аптеках. Единственная особенность — на дне были нарисованы ветки красного миндаля. Внутри осталось немного порошка.
Цзян Шэнлинь осмотрел его и сказал:
— Это Чжи Сюэ Шэн Цзи — кровоостанавливающее средство.
Практически каждый мастер боевых искусств носит с собой такой флакон на случай травм.
Они прошли от места, где оглушили Цуй Вэя, до дерева с кровью.
Чжу Яньинь заметил:
— Кажется, это направление в город.
— Верно, — кивнула Лань Янь и указала на дорогу. — Если идти дальше, скоро будут городские ворота.
В тот момент Чжао Хунху и другие ещё были в городе, поэтому, очнувшись, Цуй Вэй мог попытаться вернуться за помощью.
Ли Суй встал:
— Он не вернулся в город сам — его спасли.
Лань Янь не поняла:
— Такое возможно, но почему господин так уверен?
Ли Суй лениво махнул рукой:
— Объясни ей.
Чжу Яньинь покладисто кивнул:
— А, хорошо.
Лань Янь: «...»
Чжу Яньинь пояснил:
— В ту ночь Ши Лэй, вернувшись во двор, вскоре снова отправился в лес, но Цуй Вэя уже не было. Раненый и оглушённый человек вряд ли мог двигаться быстрее здорового мужчины. Кроме того, городские ворота города Десяти тысяч колодцев очень высокие и гладкие. Говорят, Цуй Вэй не силён в цингуне, поэтому, чтобы попасть в город, ему пришлось бы идти через ворота. Но караульные не помнят такого тяжелораненого мечника, и в регистрационной книге записей нет. Значит, скорее всего, кто-то ему помог.
Ли Суй спросил:
— Поняла?
Лань Янь пристыжено кивнула:
— ...Да.
Чжу Яньинь выдвинул другую гипотезу:
— Но могло ли быть так, что Цуй Вэя убили ещё в лесу?
Ли Суй ответил:
— Если бы его убили в лесу, не было бы смысла тащить его в город.
Что касается того, зачем сначала везти Цуй Вэя в город, а потом убивать...
Ли Суй некоторое время смотрел на Чжу Яньиня, а затем неспешно сказал:
— Потому что у убийцы странная привычка — ему приятно видеть три трупа, аккуратно лежащих вместе.
Чжу Яньинь ахнул от удивления: «Неужели такое возможно? Это же настоящий извращенец!»
Вслух же он почтительно спросил:
— Скажи, как ты это определил?
Лань Янь и Цзян Шэнлинь тоже ждали объяснений.
Ли Суй ответил:
— Никак. Я это выдумал.
Цзян Шэнлинь: «...»
Лань Янь же мысленно запричитала: «Доктор! Скорее! Я же говорила!»
Ли Суй был доволен шокированным видом Чжу Яньиня. Он ущипнул его за щёку и только потом милостиво объяснил:
— Его пришлось везти в город, потому что он ещё представлял ценность для убийцы. Может, чтобы выведать информацию, может, для других целей. А когда от него не осталось ничего полезного, проще всего было убить.
Лань Янь уже не было дела до того, кто убил Цуй Вэя и зачем. Она в шоке думала: «Я что, ослепла? Почему господин щиплет этого Чжу Яньиня за щёку? Неужели он не видит, что это слегка... неуместно?»
Но Чжу Яньинь не видел в этом ничего странного — возможно, уже привык. Да и образ Ли Суя в его голове был настолько необузданным, что обычные мерки к нему явно не подходили. Поэтому даже если бы тот начал мять его, как тесто, и зловеще хохотать — это было бы вполне логично.
В лесу не нашли второго тела — Лю Сияна нигде не было. Все искали, но безрезультатно.
Из-за этого в Альянсе боевых искусств негласно образовалось три группировки:
Первая — те, кто дружил с семьёй Лю, настаивали, что Лю Сиян либо похищен, либо убит — в любом случае он жертва;
Вторая — те, кто враждовал с семьёй Лю, вовсю пользовались моментом, чтобы посплетничать;
Третья — относительно нормальные люди, которые помнили о главной цели и старались сглаживать конфликты.
Цзян Шэнлинь сказал:
— Судя по словам главы Альянса Ван, они не задержатся в городе Десяти тысяч колодцев надолго. После похорон они отправятся дальше, в Снежный Город.
Хоть поиск убийцы и важен, но уничтожение секты Демонического культа важнее.
Ван Чжуюнь приказал всем сектам держаться вместе и избегать одиночных вылазок, чтобы не дать убийце новых шансов.
Когда они вышли из леса, ожидаемо, повозка и охрана семьи Чжу уже ждали их.
Верный управляющий в борьбе «за второго молодого господина против Великого Демона» проявил завидное упорство. На этот раз он действовал по плану: небольшая группа охранников встала полукругом, создав барьер между Чжу Яньинем и дворцом Одинокого пика. Ещё пятеро окружили второго молодого господина, а сам дядя Чжан гордо стоял впереди с лошадью, создавая впечатление «здесь главный я».
Чжу Яньинь сказал:
— Я хочу поехать верхом.
Дядя Чжан виновато пробормотал:
— Промахнулся. Моя оплошность. В следующий раз исправлюсь.
Белый жеребец Чжу Яньиня, на котором он обычно ездил, остался на постоялом дворе. Зато вороной конь Ли Суя сам подошёл и вытянул шею, радостный и глуповатый — ни намёка на былую свирепость, способную насмерть затоптать дикого зверя.
Ли Суй приказал:
— Садись сам.
В Цзяннани Чжу Яньинь специально учился верховой езде — изысканной манере богатых молодых аристократов. Он грациозно вскочил в седло, полы его одежды взметнулись, как снег на ветру, источая лёгкий цветочный аромат.
Лань Янь подумала: «Почему даже вороной конь вдруг стал таким степенным? И что с твоей походкой? Ты что, тоже захромал, как Лу Цин?»
Вороной конь побежал вперёд с достоинством, не зря же он был чистокровным скакуном. Он легко перенял манеру белого жеребца из соседней конюшни.
Чжан Шу поспешил отправить охрану следом, чтобы Чжу Яньинь не упал.
Ли Суй, которого его собственный конь бросил, остался невозмутим. Он вскочил на гнедого жеребца под деревом и уехал.
Цзян Шэнлинь раздражённо крикнул ему вслед:
— Погоди, это же вроде мой конь?
Лань Янь тут же предложила:
— Если согласишься полечить моего господина от помутнения рассудка, я подброшу тебя до города.
Цзян Шэнлинь недовольно огрызнулся:
— Сколько раз говорить, с ним всё в порядке!
Так Чжу Яньинь верхом на коне Великого Демона под всеобщими взглядами вернулся на постоялый двор. Размышляя о делах в лесу, он угостил вороного коня лошадиным лакомством, велел Чжан Шу почистить его и лично отвёл в конюшню дворца Одинокого пика.
Лань Янь, тоже привязывавшая коня, сказала:
— Оставьте, молодой господин, я сама.
Она стояла, поставив ногу на ясли, на одежде — следы грязи и сухие листья. Чжу Яньинь мельком заметил это и, вернувшись, велел Чжу Сяосую купить для Лань Янь несколько удобных нарядов по её размеру.
Когда Лань Янь, покормив коня и вся перепачканная, вернулась помыться, на лестнице её ждали две шеренги тётушек.
— Простите, дайте пройти...
— Девушка, мы ждём вас! — улыбнулась старшая. — Второй молодой господин Чжу торопился, велел подобрать удобную одежду для девушки-воина. Всю кладовую перерыли — всего тридцать комплектов нашли.
Тётушки с мерками наперевес окружили Лань Янь. Та в ужасе отпрянула, хватаясь за меч, но тут появился Чжи Сяосуй:
— Дева Лань, это городские портнихи!
Так в семье Чжу было принято: если готовая одежда не подходит — пригласить портных!
Лань Янь едва не силой затащили в комнату.
— Говорите нормально! Не раздевайте меня!
*Хнык-хнык!*
* * *
Воду для купания приготовили заранее — с лепестками цветов.
Незнающий мог подумать, что второй молодой господин Чжу отправил Лань Янь в... бордель.
Когда «кровожадные старухи» (то есть профессиональные портнихи) закончили, Лань Янь с удивлением разглядывала себя в зеркале: жёлтое платье, чёрные волосы с косичками и украшениями-бабочками.
— Как в этом убивать? — спросила она.
Портнихи опешили.
— Дорогая, обычно нам такие запросы не поступают...
Но профессионалы посовещались и быстро нашли ответ:
— Девушка, зачем вам утягивающая грудь повязка? Это же вредно! В этом платье тоже можно убивать — ткань скользкая, кровь и мозги отстираются легко.
Лань Янь покрутилась перед зеркалом.
Ну... красиво. Можно и поносить.
Чжи Сяосуй повёл портних за оплатой.
Ли Суй и Цзян Шэнлинь, вернувшись, столкнулись на лестнице с этой благоухающей процессией.
— Что ещё за представление? — удивился доктор Цзян.
Ли Суй равнодушно прошёл мимо.
В коридоре стояла девушка в жёлтом платье.
Ли Суй прошёл, даже не взглянув.
Цзян Шэнлинь хотел сделать то же самое, но что-то его остановило.
Он обернулся и воскликнул:
— А-а-а!
Ли Суй раздражённо поинтересовался:
— Ты чего орёшь?
Лань Янь смутилась:
— Что, некрасиво?
Ли Суй: «?»
По её платью и украшениям сразу было видно — это проделки богача из Цзяннани.
http://bllate.org/book/13193/1176376
