Кан Джинук застыл на месте и в очередной раз позвонил Чхве Сону. Однако сколько бы раз он не набирал его номер, телефон продолжал повторять одно и то же безличное сообщение. С каждым неудачным звонком выражение лица мужчины становилось всё более жёстким, а воспоминания о последнем разговоре с секретарём Чхве проносились в его голове как вихрь.
«Если ты не хочешь мне верить, то не нужно… Я же говорю, что сам уйду, зачем ты это делаешь?»
Он не очень хорошо помнил его слова, поскольку Сону тогда сильно кричал, что он никому не нужен и должен исчезнуть из его жизни. В его памяти остался лишь образ Чхве Сону с дрожащими глазами, отчаянно пытающегося оттолкнуть его.
— Набранный вами номер не обслуживается...
Телефон в очередной раз повторил своё сообщение, подтвердив исчезновение Сону.
Раздался громкий грохот.
Кан Джинук резко встал, и тяжёлое кожаное кресло с громким звуком откатилось назад. С мрачным видом он вышел из кабинета. Секретари, не расходившиеся по домам, несмотря на позднее время, опасаясь, что их заметит разъярённый начальник, тихо забились по своим местам, задержав дыхание. Однако тот даже не взглянул на них, направляясь к лифту, который открылся как раз в тот момент, когда он подошёл к нему.
— Ох, руководитель Кан!
Ещё не услышав голос, Джинук почувствовал тонкие феромоны, исходящие от собеседника. Яркий сладкий аромат роз, безошибочно принадлежащий омеге, который гордо демонстрировал своё присутствие.
Джинук приостановился и посмотрел на омегу: их глаза встретились, и аромат окутал их обоих. Омега Лим Хэвон из отдела зарубежного бизнеса, слегка поклонился, представляясь:
— Я Лим Хэвон из отдела зарубежного бизнеса. Я принёс документы для встречи.
Однако Джинук не обратил внимания на слова Хэвона, а сосредоточился на аромате роз.
— У твоего феромона всегда такой запах? — спросил он, резко прервав его.
— Простите? — произнёс Хэвон, застигнутый врасплох неожиданным вопросом.
— Они всегда так сильно пахнут? Я про ваши феромоны, — уточнил Джинук.
— А... Они вас беспокоят? Если да, то я подавлю их, — быстро ответил молодой человек. Его лицо покраснело от смущения, и он быстро взял свои феромоны под контроль.
Будучи доминантным омегой, он использовал свои феромоны как духи, не задумываясь о том, что кому-то они могут показаться неприятными. Оказавшись между смущением и замешательством, Хэвон не знал, как реагировать.
— Если это вас обеспокоило, прошу прощения, господин, — он отвесил глубокий поклон, выражая раскаяние, в то время как сочувствующие сотрудники секретариата смотрели на него.
Однако в голове Кан Джинука промелькнули неожиданные воспоминания о чужих феромонах, с которыми он уже сталкивался.
«Когда это было? Точно, два месяца назад», — вспомнил он.
Тогда он был очарован феромонами на улице. Будучи альфой, Джинук мог не только точно контролировать свои феромоны, но и определять чужие, а при желании и вовсе перекрывать их. Однако в тот день он не смог этого сделать, так как приближалось время гона, и его состояние было не самым стабильным.
Его слегка лихорадило, температура постепенно поднималась всё выше, но он не мог уйти раньше из-за важного ужина с правительственными чиновниками. Эти люди любили пить до поздней ночи, часто засиживаясь за полночь, а иногда и до рассвета. В тот день Джинук тоже терпеливо выдержал все эти посиделки до полуночи. Проводив гостей, он обнаружил, что стоит на дороге в некотором оцепенении.
«Давно я себя так не чувствовал», — недовольно подумал Кан Джинук, вытирая лицо рукой.
Даже для доминантного альфы с исключительным самообладанием гон раз в полгода был неизбежен. Это время было самым опасным не только для него, но и для окружающих, поскольку его тело и разум становились уязвимы перед животными инстинктами и желаниями. Плохое самочувствие, употребление алкоголя и отсутствие сна довели его почти до предела. Чтобы не навлечь на себя и на других беду, ему пришлось на два дня запереться в гостиничном номере и не выходить оттуда.
Альфа в период гона был похож на разъярённого зверя. Более того, доминантный альфа, стоящий на самой вершине социальной цепочки, во время гона был сродни неконтролируемой катастрофе. Даже Джинук, гордившийся своим самообладанием, не мог быть уверен в том, что справится с собой в такой период.
Вскоре перед Кан Джинуком остановилась знакомая машина. Он уже собирался без раздумий сесть в неё, но замешкался, почувствовав незнакомый аромат. Это были феромоны омеги: свежие, но одновременно терпкие, как спелое яблоко, с едва уловимой сладостью, возбуждающей аппетит.
Почувствовав эти феромоны, мужчина ощутил голод и, что удивительно, огромный прилив желания. Он нахмурился, быстро осмотрев окрестности и салон автомобиля.
На водительском сиденье сидел не привычный водитель, а Чхве Сону. Секретарь Чхве был бетой и, естественно, не мог выделять феромоны. Именно из-за этого Кан Джинук три года терпел этого приставучего парня рядом с собой, не увольняя его. Конечно, были и другие причины, но это был его личный секрет, который остальным знать не обязательно.
— Что ты здесь делаешь? — холодно спросил Кан Джинук.
— Водитель сказал, что плохо себя чувствует. Поэтому я ждал, чтобы отвезти вас домой, — ответил Чхве Сону, не поворачиваясь к начальнику, стоявшему у машины. Он крепко вцепился в руль, наклонившись вперёд, словно желая слиться с ним воедино. Да он же впервые водит машину!
— Ха-а-а… — альфа недоверчиво вздохнул. Его и так раздражало то, что гон наступает раньше обычного, а тут ещё и Чхве Сону.
Нахмурившись, он уже собирался закрыть дверь машины, намереваясь вместо этого взять такси. Но тут порыв ветра принёс с собой более сильную волну феромонов омеги, чем раньше. Аромат напоминал яблоко, слегка влажное, словно промокшее после дождя, но свежее и сладковато-терпкое, обещающее хруст при каждом укусе. Этот аромат пробуждал аппетит. Как только он вновь почувствовал его, под языком собралась слюна.
Джинук быстро осмотрелся и заметил молодого человека, стоящего с зонтом. Вскоре он вспомнил, кто это. Это был Лим Хэвон, новый омега в отделе зарубежного бизнеса. Это от него исходил столь восхитительный аромат.
Если бы это был любой другой омега, которого секретарь Квак привёз для проведения гона, то он бы принял его без раздумий. Ещё лучше, если бы это был омега, чьё лицо ему совсем не знакомо. Однако сотрудники его собственной компании были под запретом.
Хотя Джинук несколько отличался от других, мать с ранних лет объясняла ему, чего делать нельзя. И он старался придерживаться этих уроков, хотя бы в какой-то степени. Конечно, это была не единственная причина. Ему также не хотелось привлекать к себе ненужное внимание отца, председателя Кана, или брата, Кан Джинтэ. Не хватало ему ещё, чтобы эти двое и остальные неравнодушные вмешивались в его личную жизнь. И без этого из-за махинаций этих двоих Чхве Сону уже успел порядком подействовать ему на нервы и доставить немало хлопот.
Джинук нахмурил брови и сел в ожидающую его машину. Оставаться рядом с этим омегой и ждать такси было рискованно. Он чувствовал, что гон приближается всё быстрее, и контролировать себя, как обычно, ему может быть намного сложнее. Это было грубой ошибкой с его стороны не купить подавители заранее. Теперь он жалел о своём промахе. Он не ожидал, что отреагирует на феромоны омеги на улице. Ещё одно столкновение с этими феромонами, и все мысли об уроках морали, преподанных матерью, были бы преданы забвению. И он мог бы просто увезти омегу в отель.
— Езжай в отель G, — приказал Кан Джинук, садясь в машину.
Чхве Сону завёл машину и посмотрел на директора Кана в зеркало заднего вида. Однако Джинук, занятый звонком секретарю Кваку, не заметил этого.
— Секретарь Квак, уточните моё расписание на ближайшие три дня.
— Понял.
— И отправьте омегу в пентхаус.
Отдав распоряжения, он положил трубку и закрыл глаза. То ли из-за огромного количества работы, то ли из-за алкоголя, который наконец-то подействовал на него, его голова закружилась. В ушах заложило, а по телу разлилось тепло.
— Водитель Ким, откройте все окна! — скомандовал мужчина, не открывая глаз.
Ему всё ещё казалось, что он чувствует феромоны омеги, и он счёл необходимым проветрить машину. Окна открылись, наполнив машину освежающим воздухом весенней ночи. Джинук медленно выдохнул, позволяя своему телу полностью расслабиться на сиденье. Он погрузился в лёгкий сон, на мгновение забыв, что за рулём сидит секретарь Чхве, а не водитель Ким.
Вскоре машина остановилась. К тому времени Джинук уже едва держался за сознание. Он даже не понимал, кто поддерживал его, когда он выходил из машины. Единственное, что он мог различить, это тягучий аромат свежих яблок, который одновременно тревожил и возбуждал его.
Затем у него была страстная, пламенная ночь с омегой, присланным секретарём Кваком. Доминантный альфа во время гона был опасной и мощной силой. Под ним безликий омега кричал и умолял, полностью отдавшись наслаждению. Он ублажал омегу, который, опьянённый его феромонами, жадно наслаждался им, словно в горячке.
На следующий день Чхве Сону появился в отеле с полными пакетами, заявив, что приехал по поручению. И выглядел он так, словно только что оправился от сильной простуды, был бледен и слаб. Но в то же время в его глазах виднелась необычная грусть.
В этот момент Кан Джинук снова стал воспринимать «секретаря Чхве» как Чхве Сону.
http://bllate.org/book/13192/1176182
