После того как производственная группа опубликовала превью прямой трансляции, которая начнется в девять часов вечера, они выключили оборудование для прямого эфира, что побудило многочисленных зрителей оставить комментарии.
[С нетерпением жду вечерней программы.]
[Моя мама любит смотреть, как танцует Фань Мэнхуа. Я притащу ее посмотреть сегодня вечером.]
[Возможно ли хорошо отрепетировать за такое короткое время?]
[Учителя опытные, давайте просто подождем и посмотрим.]
Во дворе съемочная группа оборудовала сцену с деревенским колоритом. Согласовав программу вечера и расположение камер, четверо наследников национального стиля погрузились в подготовку.
Хоу Инфаню и Юй Фэйпэну было относительно легко. От них требовалось лишь объяснить аудитории суть поэзии, а значит, подготовить черновик и потом рассказать в общих чертах. Для Хоу Инфаня, вице-президента Столичной ассоциации поэзии, это было несложно.
Юй Фэйпэн, в свою очередь, имел солидный опыт в живописи и каллиграфии. Когда придет время, он будет писать на камеру. Если съемочная группа подготовит «Четыре драгоценности рабочего кабинета»*, все будет в порядке.
П.п.: Кисть, тушь, тушечница и бумага.
Проблемы возникли только у Ин Вэньлиня и Фань Мэнхуа.
Только получив ответ, они должны были сочинить музыку и хореографию по мотивам поэмы. К счастью, для опытных артистов импровизация не представляла особой сложности.
Ин Вэньлинь взял в руки саньсянь* и начал напевать мелодию, перебирая струны.
П.п.: Саньсянь – это трехструнный щипковый инструмент с корпусом в форме полумесяца, создающий уникальные и глубокие звуки.
Сюй Цяо несколько раз взглянул на его трехструнный инструмент, демонстрируя нотки восхищения.
В соответствии со своей репутацией известного мастера традиционной музыки Ин Вэньлинь изготовил саньсянь с особой тщательностью, используя только старинные материалы.
Рама цинь и гун, слегка квадратная, изготовленная из первоклассного хайнаньского желтого палисандра, излучала тонкую, гладкую масляную поверхность с красивыми узорами. Гриф был изготовлен из нанму, а накладка — из крупнолистового фиолетового сандала.
Что касается покрытий с обеих сторон, то, если глаза Сюй Цяо не обманывали его, они казались настоящей кожей бирманского питона.
При прикосновении к струнам Ин Вэньлинем Сюй Цяо мог заметить исключительную тональность саньсяня.
Фань Мэнхуа, облаченная в танцевальное одеяние, ждала, пока музыкальное сопровождение Ин Вэньлиня не начнет синхронизироваться с движениями танца. В этот момент Ин Вэньлинь еще не был готов, и она скучающе сидела в стороне. Увидев, что Сюй Цяо постоянно смотрит на саньсянь Ин Вэньлиня, она не могла не пошутить:
— Сюй Цяо, почему ты все время смотришь на инструмент Ин Вэньлиня? Заинтересовался?
Сюй Цяо отвел взгляд и застенчиво покачал головой.
Фань Мэнхуа похлопал его по плечу.
— Сюй Цяо, я видела твои видео. Твои танцевальные движения впечатляют, и ты отлично передаешь смысл, вложенный в твои реплики.
Пальцы Ин Вэньлиня попеременно играли на струнах. Услышав это, он посмотрел на Сюй Цяо и спросил:
— Ты знаешь традиционную оперу?
Сюй Цяо кивнул в ответ:
— Немного.
Заинтригованный, Ин Вэньлинь спонтанно сочинил куплет, напев несколько строк, а затем повернулся к Сюй Цяо.
— Пойдем, посмотрим, сможешь ли ты это спеть.
Мин Ян сидел неподалеку, уткнувшись в телефон. Услышав суматоху, он нахмурился, подумав, что Сюй Цяо и впрямь лишен чувства приличия, раз пришел покрасоваться перед Ин Вэньлинем.
Вспомнив, как Ин Вэньлинь пел, Сюй Цяо начал напевать.
Когда он начал петь, Ин Вэньлинь не мог не кивнуть в знак одобрения, и начал аккомпанировать Сюй Цяо в оперном стиле.
Во дворе маленького фермерского дома проливалась чистая мелодия, напоминающая талый снег в горном ручье, протекающем между берегами реки.
Юй Фэйпэн, перемалывающий чернила в стороне, и члены производственной группы, занятые настраиванием оборудования, не могли не обратить внимания на эту сцену.
Молодой и мелодичный голос гармонично сочетался с саньсянем, создавая безмятежную картину всего из нескольких строк.
Ин Вэньлинь сочинил эти несколько строк довольно быстро. Видя, что Сюй Цяо довольно быстро закончил петь, он почувствовал себя немного неудовлетворенным, но поднял большой палец вверх.
— Хорошо спел.
Учитель Ин, как насчет сотрудничества с Сюй Цяо сегодня вечером?
Глаза Ин Вэньлиня загорелись, и он уже собирался согласиться, когда Мин Ян вмешался:
— Сегодняшний вечер принадлежит четырем учителям. Мы здесь в качестве зрителей, верно?
Съемочная группа на мгновение замешкалась, вспомнив, что с появлением Сюй Цяо количество свидетелей стало несбалансированным. Мин Ян, несомненно, был недоволен, поэтому они воздержались от дальнейших предложений.
Ин Вэньлинь почувствовал легкое недовольство и посмотрел на замолчавшего Мин Яна.
Его не волновало количество съемок. Создать выдающуюся программу — вот к чему стремились такие артисты, как они.
С некоторым сожалением посмотрев на Сюй Цяо, который не мог не взглянуть на его саньсянь, Ин Вэньлинь усмехнулся.
— Что случилось? Тебе нравится мой саньсянь?
Не то чтобы очень, но какая-то симпатия была. Сюй Цяо покачал головой.
— Можешь сыграть? — Ин Вэньлинь продолжил сочинять мелодию, небрежно спросив.
— Немного.
Ин Вэньлинь уже примерно представлял себе, что значит «немного» для Сюй Цяо, и с улыбкой спросил:
— Хочешь попробовать?
Потирая глаза, Сюй Цяо устало ответил:
— Нет, я не буду мешать вам и учителю Фань репетировать программу.
Если бы не предстоящее выступление Ин Вэньлиня и Фань Мэнхуа, Сюй Цяо с удовольствием бы попробовал.
Прошло много лет с тех пор, как он прикасался к саньсяню. К слову сказать, за время работы в борделе, где он продавал талант, а не тело, ему пришлось научиться всему: музыке, шахматам, каллиграфии и живописи.
Гости любили слушать народные мелодии, поэтому ему пришлось научиться петь и играть. Саньсянь, пипа, гуцинь — он учился у театральных мастеров более десяти лет. После трансмиграции через несколько книг ему удавалось зарабатывать на жизнь в том числе и этими навыками.
Саньсянь Ин Вэньлиня навеял ему некоторые воспоминания.
И Ин Вэньлинь, и Фань Мэнхуа были настоящими и искусными артистами. К вечеру они почти закончили придумывать номер. Несмотря на плотный график, подготовленную программу можно было назвать великолепной.
До начала прямого эфира в девять часов вечера оставался всего час, а четыре наследника национального стиля уже были готовы. Съемочная группа пригласила жителей деревень, которые были заранее предупреждены. Жители вошли во двор и заняли свои места на скамейках.
По мере того как толпа росла, возникали проблемы. Ин Вэньлинь, неся свой саньсянь, намеревался передохнуть в задней части двора, но случайно столкнулся с односельчанином. Казалось, что инструмент в его руках вот-вот упадет, и, пытаясь поймать его, Ин Вэньлинь упал на землю. С саньсянем все было в порядке, но он вывихнул запястье.
В связи с ситуацией, в которой оказался Ин Вэньлинь, съемочная группа запаниковала.
— Учитель Ин, с вашей рукой все в порядке?
— Поторопитесь, принесите полотенце со льдом и приложите его.
Ин Вэньлинь нахмурился. Проблема с запястьем не была серьезной, но резкая боль делала движения невыносимыми. Играть на саньсяне сегодня будет довольно сложно.
Узнав о состоянии запястья Ин Вэньлиня, члены съемочной группы принялись обсуждать, как поступить.
— Может, отложить прямую трансляцию?
— Немного хлопотно. Мы уже разместили объявление, и жители деревни уже приглашены.
— Без музыки учитель Фань тоже не сможет танцевать.
Ин Вэньлинь нахмурился и через мгновение взглянул на Сюй Цяо.
— Сюй Цяо, насколько хорошо ты умеешь играть на саньсяне?
http://bllate.org/book/13186/1174661
