Чжао Мянь был полон решимости действовать без лишних глупостей. Он достал свой длинный меч и отбросил ножны в сторону. Белоснежный меч плавно взметнулся в воздух, словно белая змея в лучах заката, и внезапно набросился на Ли-эра.
— Никаких противоречий!
Ли-эр быстро заблокировал его удар кинжалом, а затем развернулся и взмахнул им, чтобы контратаковать. Перед глазами Чжао Мяня вспыхнул холодный свет, и со звуком рвущейся ткани был отрезан угол его парчовой одежды.
Чжао Мянь посмотрел на остатки одежды на земле и в очередной раз осознал, насколько велика разница между ним и Ли-эром в боевых искусствах. Не говоря уже о том, что из всего Восточного дворца, пожалуй, только Шэнь Буцы мог сразиться с Ли-эром.
Ли-эр небрежно крутанул кинжал в руке, холодно произнеся:
— Ты не сможешь меня победить.
— Ну и что? — спокойно ответил Чжао Мянь. — Ты не посмеешь причинить мне вред.
Ли-эр улыбнулся:
— Ты так уверен?
— Ты все еще хочешь одолжить мою силу, чтобы разобраться с Вань Хуамэном, не так ли?
Ли-эр великодушно признал:
— Да. Именно поэтому я не причиню тебе вреда, а не потому что «не осмелюсь».
Чжао Мянь усмехнулся и снова поднял меч:
— Ты все еще несешь такую же чушь, как и раньше.
Как и ожидал Чжао Мянь, как бы сильно он ни атаковал Ли-эра, тот просто уклонялся от боя. Если он воспользуется этой возможностью и подождет, пока Шэнь Буцы разберется с теми людьми, Ли-эр еще мог остаться его пленником.
Столкнувшись с непрекращающейся атакой Чжао Мяня, Ли-эр уклонялся снова и снова, постепенно теряя терпение. Пробормотав «Неужели это никогда не закончится?», он прыгнул в тростниковые заросли неподалеку.
Стояла золотая осень, и тростник уже успел подрасти. Огромное пространство колыхалось в воздухе, словно перья диковинной птицы, и, прыгнув в него, Ли-эр смог легко затеряться.
Чжао Мянь стоял перед высокими зарослями с мечом в руке и смотрел на бескрайние просторы золотого цвета. На мгновение он задумался, а затем просто повернулся и ушел.
Он не стал преследовать его, так как не мог победить. Лучше уж Шэнь Буцы и другие займутся его преследованием позже.
Кто бы мог подумать, что, едва сделав шаг, он почувствует силу на затылке и неконтролируемо упадет назад, а поле его зрение наполнится ярким золотым цветом.
Вокруг него был высокий, но мягкий тростник, и только позади него было что-то твердое, на что можно было опереться. Чжао Мянь слышал звуки боя где-то вдалеке, но его зрение было полностью перекрыто пушистыми растениями. Казалось, Шэнь Буцы и остальные не заметили, что с ним произошло.
В это время над его головой раздался голос Ли-эра:
— Хочешь сбежать?
Ли-эр держал Чжао Мяня за воротник, поэтому Чжао Мянь чувствовал, как горячие пальцы Ли-эра касаются небольшого участка его кожи. В таком унизительном положении его спина была вынуждена прислоняться к груди другого мужчины, и он не мог не рассердиться и не завопить:
— Отпусти!..
Ли-эр медленно заговорил:
— Честно говоря, за последние несколько дней я чуть не задохнулся. Вы слишком любите притворяться, не так ли, господин?
Чжао Мянь боролся, однако Ли-эр прижал его еще сильнее, и он уже не смог пошевелиться.
— Ли-эр, — предупреждал Чжао Мянь, цедя слова, — не ищи смерти.
Ли-эр усмехнулся, а затем испуганно произнес:
— Ты такой свирепый, я аж испугался!
Когда Ли-эр произнес последнее слово, Чжао Мянь почувствовал резкую боль в колене. Он не успел среагировать, и его плечо сильно сжали.
Чжао Мянь безучастно смотрел на темную влажную землю сквозь вуаль своей шляпы. Его разум был пуст, и только ноющие колени подсказывали ему, что произошло.
Его заставили встать на колени.
Он опустился на колени…
Преклонял ли он колени перед кем-либо, кроме своего отца, чэнсяна и бабушки?
То есть он предстал на коленях перед темнокожим мужчиной в грязном тростниковом лесу в чужой стране?
Ли-эр!!!
Все тело Чжао Мяня напряглось, он застыл на месте и не мог пошевелиться. Ли-эр посмотрел на него и шутливо произнес:
— Эй, я вдруг понял, почему тебе так нравится смотреть, как люди стоят на коленях. Очень приятно видеть, как ты стоишь на коленях. Это даже интереснее, чем смотреть, как неподалеку те люди сражаются друг с другом. Мне действительно нравится это зрелище.
Когда еще Чжао Мянь испытывал такое унижение? После короткого шока он понемногу обрел рассудок и голос. Он скрежетал зубами от злости, его грудь, казалось, распирало от злости, а кончики пальцев, вонзавшиеся в ладони, вызывали желание содрать черную кожу Ли-эра своими собственными руками.
— Скотина!..
— Ты такой упрямый, так что продолжай стоять на коленях, — Ли-эр больше не был тем смиренным рыботорговцем. Он был похож на злодея, словно из какого-то спектакля. — Простой на коленях восемь или десять дней и позволь мне хорошо провести время.
В глазах Чжао Мяня постепенно разгоралась ярость. Он резко развернулся и с ненавистью уставился на Ли-эра, словно хотел проделать в его лице бесчисленные дыры.
Ли-эр должен умереть, и даже Нефритовому императору* не удастся его спасти.
П.п.: Верховное божество у даосов.
Он хотел заставить Ли-эра стоять на коленях в каждом тростниковом болоте, на каждой скалистой горе, на каждом овощном рынке Наньцзина, Бэйюаня и Дунлина.
Он хотел каждый день просыпаться и видеть перед собой Ли-эра, стоящего на коленях.
Он хотел заставить Ли-эра встать на колени и умереть!
Ли-эр чувствовал ярость собеседника сквозь вуаль, и это только разжигало злобу в его костях. Ли-эр прибавил сил и уже собирался насмехаться, но услышал, как человек под ним простонал:
— Больно…
Наследный принц за последние восемнадцать лет практически не испытывал физической боли. Хотя чэнсян был с ним строг, он никогда не наказывал его физически. Даже когда он занимался боевыми искусствами с генералом, генерал очень любил его и просил имперского врача позаботиться о нем всякий раз, когда у него появлялась шишка или синяк.
Теперь же Ли-эр зажал его руки за спиной, а на плечи надавил с такой силой, что он не мог не застонать.
Наследный принц пожалел об этом, как только закончил стонать. Кем он был? Как он мог кричать от боли на глазах у рыботорговца?
Воина можно убить, но нельзя унизить, а кровный долг должен быть оплачен кровью.
Чжао Мянь стиснул зубы и заставил себя не издавать ни звука.
Ли-эр поднял брови:
— Больно? — спросил он и улыбнулся, но его улыбка была полна насмешки. — Какой изнеженный…
Он снова поднял руку и протянул ее перед Чжао Мянем.
— Дай-ка, я посмотрю, так ли ты не…
Рука Ли-эра приподняла вуаль Чжао Мяня.
Солнце садилось, осенний ветер пьянил. Юноша стоял на коленях в зарослях тростника, его светлые щеки покраснели, как вино, и он не знал, от чего это происходит — от заходящего солнца или от собственного гнева.
Роскошный и экстравагантный, потрясающее зрелище.
Ли-эр слегка опешил, но все же закончил последнее слово:
—…жен.
Чжао Мянь поднял глаза и посмотрел в ответ.
Глаза двух людей неожиданно встретились под нежными лучами заходящего солнца.
http://bllate.org/book/13185/1174371
