— А почему на татами лежат розы? — спросил Хантер, склонив голову набок.
— Наверное, потому, что когда я бронировал комнату, я сказал, что в ней будут жить два человека. Нас приняли за пару, — Уинстон поднял розы, спросив: — Тебе не нравится?
— Я мужчина, с чего бы мне любить цветы?!
— Тогда просто выбросим их. Не стоит оставлять их на кровати.
Уинстон уже собирался подойти к окну и выкинуть цветы, но Хантер быстро схватил его за руку, торопливо сказав:
— Забудь! Их уже срезали — жаль выбрасывать просто так, — Хантер дотянулся до руки Уинстона, забрал розы и положил их обратно на подушку. — Некоторые вещи рождаются хрупкими и красивыми, возможно, именно для того, чтобы их берегли.
— Хантер, ты такой мягкий и нежный, — заметил Уинстон.
— А что насчет тебя? Ты бы действительно выбросил эти цветы, если бы не я?
— Я безразличен к тому, что мне не подходит или не нравится.
Хантер опустил голову. Сейчас он смутно чувствовал в Уинстоне жестокую и решительную сторону его натуры. Отбросив эти мысли прочь, он сказал:
— Я в душ!
— Давай, — ответил Уинстон, после чего достал свой телефон и начал просматривать новостные страницы.
Хантер небрежно ополоснулся горячей водой, переоделся в свежий халат и вернулся в комнату. Вытирая голову, он подошел к Уинстону и обнаружил, что тот просматривает новости о нефти и фьючерсах.
— Надо же, я даже не обращаю внимания на такое.
Уинстон небрежно поднял руку и мягко положил ее на плечо Хантера, ответив:
— Ты должен научиться правильно распределять свои активы, чтобы увеличить их стоимость. Иначе даже если ты станешь лучшим гонщиком и будешь зарабатывать десятки миллионов долларов в год, ты очень быстро их потратишь.
— Ты взял все свои деньги и вложил их в инвестиции? — с любопытством спросил Хантер.
— Угу...
Хантер был из тех, кто живет одним моментом, но было ясно, что Уинстон гораздо больше него думает о будущем.
— Итак, когда наступит тот самый день и ты покинешь «Формулу-1», ты планируешь заняться бизнесом? — с любопытством спросил Хантер.
— Не обязательно, но у тебя должно быть достаточно времени для того, чем бы тебе хотелось заняться.
— Наслаждаться жизнью? — спросил Хантер, ухмыляясь.
Уинстон улыбнулся в ответ:
— Дело не только в том, чтобы наслаждаться жизнью, но и в том, чтобы следовать зову своего сердца.
— Зову сердца? Твое сердце так неугомонно?
Уинстон ничего не сказал, продолжая улыбаться. Вместо того, чтобы ответить на вопрос Хантера, он отправился в душ.
Хантер последовал за ним, продолжая:
— Тогда, может, я отдам тебе и свои деньги? А ты позаботишься об этом за меня?
— А ты не боишься, что я сбегу с ними?
— Не боюсь. Ты не сбежишь.
— А если мой бизнес окажется неудачным и я обанкрочусь? — раздался голос Уинстона за дверью.
— Пока... пока ты не пьешь и не делаешь глупостей, как мой отец... мы вместе начнем все сначала и расплатимся с долгами!
— Дурачок...
Зашумел душ, и сказанное Уинстоном слово «дурачок», нежно ткнулось в сердце Хантера. Его мучил вопрос, какой смысл Уинстон вложил в это слово: «Он думает, что я дурачок, потому что не знаю, как управлять финансами, или потому, что я такой простофиля, что доверяю свои финансы другим?»
Когда Уинстон вышел из ванной комнаты, то обнаружил, что Хантер все еще стоит рядом с дверью, поэтому он спросил:
— Что с тобой?
— Почему ты назвал меня «дурачком»? — спросил Хантер.
Уинстон отвернулся, его плечи слегка подрагивали, и Хантер впервые увидел, как тот весело смеется.
— Почему ты смеешься? Думаешь, меня не должно волновать, что меня называют дурачком?
Уинстон опустился на татами, поднял розу и нежно коснулся ею лица Хантера:
— Ты не обязан отдавать мне свои деньги. Делай с ними что хочешь. Купи себе дом, в котором ты жил в детстве, а главное — купи новую машину: твой старый джип склонен к неожиданным поломкам.
— На нем мы выезжали всей семьей поразвлечься. Я не хочу от него избавляться.
— Разве гараж в том доме недостаточно просторный? Вспомни, там можно ставить три машины. Оставь одно место для старого джипа, а остальное место — для новой машины.
— Для тебя там тоже найдется место, — с улыбкой сказал Хантер.
Почему-то он говорил так, будто уже выкупил этот дом.
Пальцы Уинстона замедлились, и он неожиданно прижал цветы к ушам Хантера, закончив:
— В любом случае, пока ты хорошо себя ведешь, я избавлю тебя от подобных забот.
Сердце Хантера пропустило удар. Он отодвинул розы от ушей, а Уинстон приподнял одеяло и сел на татами.
— Эй! Не говори так! Иначе вся моя мотивация окончательно пропадет! И... это звучит как предложение руки и сердца! — Хантер отогнул край своего одеяла и сел рядом с ним.
— Разве я не говорил, что куплю тебе большое кольцо с бриллиантом в Дубае? — Уинстон уже забрался под одеяло и закрыл глаза.
— Я не хочу его! — Хантер вытянул ногу из-под своего одеяла, запустил его под одеяло Уинстона и пнул его, мешая тому уснуть.
Но прежде, чем он успел сделать что-либо еще, Уинстон схватил его за ногу.
— Отпусти.
— Заставь меня.
Стиснув зубы, Хантер сел на татами, приподнял одеяло и принялся разжимать пальцы мужчины, один за другим.
Расцепив хватку, Хантер вдруг понял, что полы халата Уинстона высоко приподнялись. Мужчина лежал, скрестив ноги. И эти ноги были такими длинными и красивыми. Это вызвало у него небольшой приступ зависти, и он не без ворчания натянул одеяло на другого мужчину и вернулся под свое.
— Хватит шуметь. Давай спать, — Уинстон закрыл глаза.
— Я тебе не мешаю. Спи уже, — Хантер лег на бок, завернулся в одеяло и закрыл глаза.
Вокруг царила тишина, разум и тело расслабились, и Хантер спокойно уснул. А поскольку завтрашний рейс в Токио был ночным, Хантер мог спокойно проспать до полудня.
http://bllate.org/book/13174/1172395
