Се Луань помог детенышу-муке задуть свечу и разрезать торт. Приняв во внимание количество малышей в Юньбао, он испек очень большой праздничный торт в три яруса.
— Нравится? — спросил молодой человек, скормив небольшой кусочек малышу, сидевшему перед ним, прямо как в то время, когда он дал ему молочную конфету.
Реакция Ника оказалась такой же, как и в тот раз. Узкие вертикальные зрачки сузились, а сам малыш замер на месте, испытывая прилив сладости. Однако, стоило ему услышать голос Се Луаня, как он в ответ послушно издал низкий горловой звук.
Взрослые, находившиеся в комнате, начали раздавать торт остальным малышам. Ближе к концу вечеринки Се Луань отрезал один кусочек для себя и сел на пол, покрытый мягким ковриком. Он взял нокса, который спокойно лежал у него на плече, на руки, а затем поднес к нему вилку с тортом.
Как будто не ожидая, что юноша сделает это, нокс в форме маленького круглого шарика издал тихий звук:
— Ху-у.
— Мы также отпразднуем твой день рождения в январе следующего года, — сказав это, Се Луань добавил через секунду: — Мы будем праздновать его каждый год.
После того, как он закончил говорить, пушистый хвост нокса постепенно поднялся, после чего наклонился влево и наполовину обвился вокруг его запястья.
Покончив с тортом, Се Луань заметил, что на голове у именинника все еще находился треугольный колпак, и он продолжал носить его в течение всего дня. Ник выглядел так, словно лелеял эту маленькую шляпку.
В ту ночь детеныш-мука осторожно отнес ее в постель и, засыпая, продолжил удерживать своими острыми предплечьями.
Проходя мимо, Се Луань увидел эту сцену. Он наклонился и поцеловал малыша в твердый лоб. Также поцеловав на прощание маленького русала, он вернулся в свою комнату.
На этот раз Се Луань не стал брать с собой Гейла. Малыш уже долгое время провел на суше в течение дня и теперь вернулся отдыхать в бассейн.
Положив нокса рядом с подушкой, молодой человек сел на кровать. В этот момент он вдруг вспомнил, что до сих пор не достал вещи, которые он убрал в подпространство еще будучи на Сайне.
Се Луань открыл пространство и начал вынимать один полупрозрачный драгоценный камень за другим. Эти недавно добытые руды, которые еще не успели обработать, были подарены ему детенышами-муками. На самом деле у него до сих пор не было возможности как следует рассмотреть их.
Хотя сине-зеленые полупрозрачные самоцветы и не были отшлифованы, они выглядели очень красивыми. Се Луань взял один маленький камешек и поднес его поближе к глазам смотревшего на него нокса.
Се Луань только что обнаружил, что цвет этих драгоценных камней был очень похож на цвет глаз Я И. Можно было сказать, что они имели почти такой же оттенок.
Совершенно чистый, одновременно как зимнее небо и дуновение холодного ветерка.
Поднеся драгоценный камень поближе к радужкам нокса и сравнив их, Се Луань улыбнулся и сказал:
— Довольно красивый цвет.
Почти в тот же момент, когда его голос затих, Се Луань увидел, как нокс приподнялся всем телом, а кончик хвоста, свисавший у него за спиной, изогнулся дугой вверх. Затем перед его глазами предстал уже не круглый пушистый детеныш, а взрослый нокс.
Расстояние между ними, которое и так было небольшим, сократилось еще больше. Се Луань увидел, как Я И слегка наклонил голову, и перед ним открылись два прекрасных лазурных глаза, мерцающих в тусклом свете лампы, в которых четко отражалась его фигура.
Чтобы юноше было легче видеть его глаза, Я И не делал никаких других лишних движений. Притянув его к себе, он неподвижно уставился на Се Луаня, и только серебристый хвост все еще реагировал на взгляд, обращенный к нему.
Нокс напоминал красивого и опасного зверя, демонстрирующего покорное отношение, а также позволяющего приблизиться и прикоснуться к себе. Когда кто-то использовал такое отношение для сближения, как правило, было очень трудно отказать.
Это утверждение на самом деле не было ложью. Се Луаню сразу же стало трудно удержаться от того, чтобы не дотронуться до серебристого хвоста, который вел себя так послушно, позволив ему обхватить себя за талию.
Последнее, что Се Луань помнил, это как он поцеловал нокса в лоб на ночь. В тот вечер он постепенно заснул, наполовину окруженный прохладным хвостом.
После дня рождения детеныша-муки до конца месяца оставалось всего двенадцать дней. В последний день месяца Се Луань без предупреждения получил повышение.
— Директор, почему вдруг...
Услышав, как старый директор, собравший всех, сказал, что хочет официально передать ему свою должность, удивление на лице молодого человека было невозможно сдержать.
Директор не предупреждал его об этом заранее. Однако, учитывая, что только он удивился, Се Луань понял, что остальные, похоже, давно предвидели это и теперь, услышав эти слова, просто кивнули.
— Это далеко не «вдруг», — директор взглянул на Се Луаня, в его глазах читалось доверие. — Я уже очень стар, и с некоторых пор у меня не хватает энергии, чтобы должным образом управлять филиалом. Именно благодаря Ся Ци, которая помогала мне заботиться о филиале все эти годы, Юньбао до сих пор смог едва держаться на плаву.
— Но с тех пор, как ты пришел к нам, я своими глазами увидел, как филиал растет и по-настоящему оживает. Я не вижу никаких проблем в том, чтобы назначить тебя директором. Ся Ци также согласилась с этим решением.
Произнеся это предложение, старый директор указал на виртуальный документ, который показывал оптический мозг, и придвинул его к Се Луаню.
— Если ты готов, подпиши этот документ прямо сейчас. Я оставляю Юньбао в твоих руках.
После подписания документа все активы филиала немедленно перейдут к нему. Прежний директор не оставил себе ни копейки. Он полностью отдал все, и об этом было написано в документе.
Заметив, что Се Луань все еще немного колеблется, старый директор снова заговорил:
— Учитывая мой возраст, я не знаю, как долго смогу продолжать присматривать за Юньбао. Кого еще я могу попросить об этом?
Услышав его слова, Ся Ци стала первой, чье выражение лица изменилось.
В этом году директору исполнялось двести десять лет. Как севильца, его можно было считать долгожителем. Несмотря на то, что рождение, старение, болезни и смерть являлись самыми неизбежными вещами во вселенной, Ся Ци, которая считала старого директора своим дедушкой, все еще чувствовала стеснение в груди.
Сотрудники Юньбао не возражали против того, чтобы Се Луань стал новым директором, поэтому на глазах у всех молодой человек, наконец, подписал документ.
Документ вступил в силу в тот момент, когда он поставил свою подпись. То есть с этого дня Се Луань официально вступил в должность нового директора Юньбао, и соответствующая информация на домашней странице филиала в звездной сети также изменилась соответствующим образом.
Пройдя путь от заместителя и инвестора до официального директора, даже если его должность была иной, повседневная работа Се Луаня на самом деле не сильно изменилась. Просто, если в будущем им понадобится поддерживать контакты с другими филиалами, он будет присутствовать в качестве директора.
В следующем месяце на Гайе с каждым днем становилось все жарче.
Наконец-то наступило лето, а вместе с ним и сезон дождей. В городе, где располагался Юньбао, было пасмурно. По крышам их зданий барабанил мелкий дождик. Нечто, связанное с ними, происходило далеко отсюда, в штаб-квартире Межзвездного Альянса на звезде Хилорин.
— Вы слышали? Сегодня этот маньяк неожиданно проявил инициативу и подал заявление об уходе в отставку в военном ведомстве. Это действительно так? — в административном отделе Межзвездного Альянса несколько государственных служащих собрались вместе, чтобы пошептаться. На их лицах было написано недоверие.
— Это должно быть вранье, верно? Этот человек — известный маньяк на поле боя, зачем ему сдаваться и просить досрочного выхода на пенсию? Ему еще несколько десятилетий до пенсионного возраста.
— Тс-с-с... — услышав постепенно приближающиеся шаги, один из сотрудников жестом призвал остальных к тишине.
Мимо прошел мужчина со шрамом в уголке глаза, от всего его тела исходила угнетающая аура. Человек, который выглядел очень жестоким, явно был военнослужащим.
По сравнению с другими солдатами, он выглядел, скорее, как опасный подонок, и его репутация маньяка на поле боя также заставляла многих коллег избегать его. Они осмеливались говорить о нем только за его спиной и полностью замолкали, когда сталкивались с ним лицом к лицу.
Как только мужчина отошел на некоторое расстояние, замолчавшие служащие расслабились. Только что, когда этот человек прошел мимо, один из них заметил, что у него не хватает руки. Не удержавшись от вопроса, он спросил:
— Это из-за левой руки он решил уйти в отставку? Он был серьезно ранен в битве более года назад. Возможно, это и есть причина...
После недолгого обсуждения, перешептывания постепенно прекратились. В это время Моррисон, подавший заявление об уходе на пенсию, уже покинул штаб-квартиру Межзвездного Альянса и возвращался домой, к своему месту жительства.
— Гу-цзи, цзи, — услышав, как открылась дверь, малыш, который изначально уютно устроился на кровати, сразу же проснулся. Похожий на пухлого маленького пингвина, детеныш-райл вразвалочку подошел к вошедшему взрослому и обнял его за ногу.
Моррисон так и не смог привыкнуть к такому способу приветствия. Наклонившись, он одной рукой поднял детеныша-райла. После того, как мужчина снова опустил его на пол, он коснулся его головы.
Поскольку у Моррисона была только одна рука, он не мог одновременно держать малыша и гладить его по голове.
Пушистый детеныш непрерывно хлопал крыльями и издавал «гу», когда к его голове прикасались. Хотя, как и раса кухти, детеныш-райл был похож на птицу, он не умел летать.
Моррисон время от времени опускал голову, чтобы посмотреть на малыша, который вразвалочку расхаживал по комнате. Как только Межзвездный Альянс одобрил его заявление об уходе на пенсию, он решил забрать его с собой на Гайю.
http://bllate.org/book/13169/1171121
