— Надеюсь, ты недолго ждал.
Хису открыл дверь и вошел внутрь. Следом за ним шел сотрудник, аккуратно толкающий тележку для обслуживания в номерах. Хису отдал ему приказ щелчком, будто всегда так делал. Вскоре на столе напротив появился ряд из тарелок с едой. Это был роскошный корейский табльдот*. Великолепно прожаренные небольшие панкейки, нарезанная сырая говядина, выложенная в форме лепестков розы, нежные ребрышки со специями, от которых еще исходил пар, и яркие травы, политые кунжутным маслом. Все блюда восхитительно пахли.
П.п.: табльдот - комплексное меню с фиксированным количеством блюд и ценой (бизнес-ланч - пример табльдота).
Югын сидел за столом, наблюдая за происходящим. Ему никогда еще не подавали настолько роскошных блюд. Разве цена еды на одной тарелке не будет равна общей зарплате Югына и Хисона за день? И все-таки, лучше это, чем европейская еда, посыпанная золотой пудрой. Он не только не знал название блюда, но и как его есть. Он сомневался, съедобно ли это вообще. Но были проблемы поважнее. Почему он тут сидит?
После того, как с тележки принесли дюжину больших и маленьких тарелок и расставили на столе, сотрудник вежливо кивнул и вышел из комнаты, аккуратно закрыв дверь.
— Квон Хису. Что это? Ты использовал все ингредиенты с кухни? — спросил после долгого молчания Чан, глядя на бесконечный поток тарелок перед собой.
— Я долго над этим работал. Мне показалось, что Югын хену не нравится западная еда.
— Ты все это приготовил?
На этот раз вопрос задал Тэин.
— За исключением пары блюд с зеленью. А, ну и соевый соус я купил. Времени не было его готовить.
Хису занял свое место, спокойно отвечая на вопросы, а затем начал менять расстановку тарелок. Мясные блюда по типу гальбиджим*, бульгоги** и самгетан*** все поставили перед Югыном. Радужные панкейки тоже переместились к Югыну.
П.п.*: гальбиджим - тушеные ребрышки, обычно говяжье или свиные.
П.п.**: бульгоги - барбекю из маринованных ломтиков говядины или свинины.
П.п.***: самгетан - куриный суп с женьшенем, традиционный корейский суп, который едят в жару, чтобы восстановить силы.
— Югын хен, кушай на здоровье. Скажи, если захочешь добавки.
Хису лучезарно улыбнулся, пихая в его сторону тарелку, доверху набитую рисом. Югын посмотрел на гору блюд перед собой. Наверное, он все это и за неделю не сможет съесть.
— Югын хену надо набрать вес. У тебя в щиколотках одни кости. Не то что бы ты мне такой не нравишься, но хвататься за нее было не очень приятно. Мне казалось, что ты сломаешься, если я надавлю хотя бы чуть-чуть сильнее.
Югын: «...»
Он притворился, что не услышал этого.
— Эй, а как же заместитель директора и я? Этот ублюдок — единственный, у кого есть рот? — проворчал Чан.
Из-за того, что Хису организовал расстановку тарелок, во многом опираясь на личный интерес, напротив Чана и Тэина стояли только овощи, которые исчезнут за пару укусов.
— Другие хены, ну...
Хису равнодушно отвернулся.
— Просто умрите.
На кулаке Чана вздулись вены от того, с какой силой он его сжал.
— А нахрена тогда нас звал? Почему просто не позвал проводника и не заставил его объесться?
Тэин не стал возмущаться и начал есть блюда на своей стороне. Он был сдержан и в том, как он ел. Чан, все это время бурчащий, наконец поднял ложку. Они не были теми, кто смотрели друг на друга во время еды и дружелюбно беседовали, так что за столом было тихо за исключением звуков приборов.
Все казалось обыденным, но не Югыну, который просто молча сидел. Они будто каждый день так ели. Однако одного человека за столом не было.
— ...Директор.
Югын впервые за все это время открыл рот, нарушив тишину. Трое охотников, поглощенные своей едой, замерли и посмотрели на него. Уже это вызвало табун мурашек.
— Где директор?
Он не видел Синджэ с тех пор, как они вернулись со станции Чанхен. Никто не рассказал ему про его состояние. Для них Югын был питомцем или неживым объектом, которому нет необходимости что-то объяснять.
Он спрашивал не потому, что беспокоился о состоянии Синджэ. Его невероятно злило, что он был единственным, кто ничего не знал, и в то же время их личным проводником. В таком случае Югын и правда бесполезен за исключением своего тела.
К тому же, если с ним что-то не так, это будет вопрос компетентности проводника и того, что он сделал или не сделал, чтобы довести его до такого состояния. Такая перспектива ему тоже не нравилась. Пусть его и заставили подписать тот контракт как раба, свою часть он хотел выполнить добросовестно.
http://bllate.org/book/13166/1170545
