Гу Ань прислушался к мелодии, которую мурлыкал себе под нос Тан Саньюань, и не смог удержаться от улыбки. Окно в их комнате было распахнуто настежь, и легкий ветерок, врывающий внутрь, доносил до его носа сладкий запах благоухающего после душа тела Тан Саньюаня. Взгляд глаз Гу Аня сделался еще глубже, невольно он наклонился ближе, заметив:
— Ты так хорошо пахнешь.
Тан Саньюань замер на месте, глядя на лицо другого на таком близком расстоянии. В панике он поспешно отпрянул назад, с ужасом вспоминая, что забыл распылить ингибитор.
Он ответил что-то невпопад и, паникуя все сильнее, полез в рюкзак искать свой ингибитор. Но его движения были слишком резкими, не удержав бутылек в своих руках, он его выронил, и ингибитор покатился по полу. Тан Саньюань на мгновение задержал дыхание и поспешил схватить его, но тот уже успел подкатиться к ногам Гу Аня, где и остановился.
Гу Ань бросил на ингибитор странный взгляд. Тан Саньюань открыл рот, собираясь остановить движение вежливое Гу Аня, но было уже поздно: тот наклонился и поднял маленькую бутылочку, что предательски подкатилась к его ногам.
Когда Гу Ань прочитал на бутылочке слово «ингибитор», его глаза невольно распахнулись чуть больше, а уголки рта слегка приподнялись в улыбке осознания нового для себя.
Оказывается перед ним находился кролик-омега.
Тан Саньюань поспешно подскочил к нему и выхватил ингибитор из его рук, крепко сжав бутылек.
Гу Ань посмотрел на него, его глаза по-прежнему излучали яркий свет и спокойствие. Он сказал твердым голосом:
— Не волнуйся, я никому ничего не скажу.
Тан Саньюань выдохнул с облегчением:
— Спасибо… — после чего опрометью кинулся к ванной комнате, где заперся.
Впервые с тех пор, как он начал свою творческую карьеру, кто-то другой из круга узнал, что он омега. Он не мог не начать паниковать. Тан Саньюань поспешно отправил сообщение Линь Датяню:
[Что, если я уроню лошадь в первый же день?]
Линь Датянь не был никогда тугодумом, сразу же догадавшись о проблеме:
[Кто-то узнал, что ты омега?]
[Тан Саньюань: Да, об этом узнал Гу Ань. Как ты думаешь, может мне не стоит оставаться с ним в одной комнате на ночь?]
Линь Датянь немного подумал и решил, что в этом не будет серьезной проблемы, поэтому написал своему подопечному:
[Будь спокоен, даже сексуальная звезда на пороге квартиры не заставила сердце Гу Аня дрогнуть. Ты можешь распылять на себя побольше ингибиторов, пока снимаешься в шоу. И все будет хорошо.]
Тан Саньюань подумал о нежном и ярком лице Цзи Мэй, затем о ее шикарной фигуре и сразу же почувствовал, что слова Линь Датяня вполне разумны. Раз уж такая сексуальная красотка не смогла затронуть струны сердца Гу Аня, то ему нечего опасаться, что Гу Ань отреагирует как-то по-другому, запав на него по-настоящему. Эти рассуждения помогли Тан Саньюаню успокоиться.
А за пределами ванной комнаты, сидя на кровати, Гу Ань смотрел вслед сбежавшему белому кролику и улыбался. Посидев так какое-то время, он отправил сообщение Тянь Дади:
[Завтра купи немного молочных конфет «Белый кролик» и передай их мне.]
[Тянь Дади: Принято… Ты ведь не мог по-настоящему влюбиться в Тан Саньюаня?]
[Гу Ань: А ты как думаешь?]
[Тянь Дади: …Понятно.]
Тянь Дади отложил телефон в сторону и посмотрел задумчивым взглядом на Линь Датяня, который в это время, покачивая ногой, сидя рядом с ним, сжимал в руках свой телефон и что-то написывал в нем.
«Айя! Кажется, будет лучше, если это я куплю завтрак нам утром!» — подумал он.
Камеры выключились, и комната для прямых трансляций, гудевшая весь день, наконец затихла. Режиссер посмотрел на общее количество зрителей за день, а затем на один из горячих запросов на Weibo и разрыдался от счастья.
Это только первый день после начала прямой трансляции, а уже есть несколько горячих запросов: «Тан Саньюань и Гу Ань стали соседями по комнате», «Юэ Лэфэн и Цзи Ли дико пукают радугой», «Цай Кэкэ поджигает кухню»… Неважно, хорошее или плохое содержание горячего запроса, лишь бы их шоу попало в горячий запрос, чтобы больше людей смогли увидеть его. Тогда все будет прекрасно. И обрадованный режиссер решил, что позже откроет бутылку пива, чтобы отпраздновать это событие.
Цай Кэкэ лежал на кровати и яростно сжимал свой телефон в руках. Теперь, когда камера была выключена, и ему не нужно было продолжать играть роль белого лотоса, он наконец-то мог без оглядки выпустить пар.
В поисковой строке была только одна запись о нем, и та касалась кухни, которую он подпалил. Когда он зашел на сайт, кроме нескольких его ярых фанатов, остальные прохожие открыто проклинали его. Он был в бешенстве, но не мог ругаться вслух. Единственное, что он мог сделать, это использовать свой аккаунт, чтобы добавить несколько фраз.
После того, как он немного успокоился, выйдя из своего горячего поиска, он не мог не нажать на поиск с Тан Саньюанем и Гу Анем, что снова разозлило его, еще больше. У них стало не только больше поклонников, но, ко всему прочему, появился официальный блог под названием «CP Саньгу». Он не мог не воспользоваться своей учетной записью, чтобы написать какую-нибудь гадость в этом официальном блоге. Единственное, что немного его порадовало, это оставленный там одинокий комментарий от кого-то из его фанатов «Только CP Кэюань — настоящая любовь, все остальное наглая ложь». Это его даже немного смогло успокоить.
С возмущением отшвырнув от себя телефон подальше, он посмотрел на Юэ Лэфэна, который тоже уже лежал на своей кровати, расположенной у противоположной стены. Молодой человек спокойно игрался со своим телефоном, как вдруг глаза Цай Кэкэ ярко заблестели. Ему пришла в голову гениальная мысль: «Да, у Тан Саньюаня сейчас появился новый CP! Но кто мешает мне сделать то же самое? Если у меня будет еще один CP с Юэ Лэфэном, то это будет уже не любовный треугольник, а самый настоящий четырехугольник! Это будет еще более жарко, чем то, что было до этого!»
Чем больше он думал об этом, тем больше радовался. Он сел, поправил одежду, на его лице заиграла легкая улыбка, и, топая в своих милых тапочках, он направился к Юэ Лэфэну, решив воспользоваться тем, что сейчас не было прямой трансляции, и сначала наладить с ним более тесные отношения.
Юэ Лэфэн лежал на кровати с наушниками в ушах, расслабленно напевая себе под нос, и не слышал, как к нему подошел Цай Кэкэ, пока тот не потрепал его по плечу. Юэ Лэфэн вздрогнул от неожиданности, снял наушники и спросил:
— Что случилось, брат Цай?
— Зови меня просто Цай Кэкэ, — поправил его Цай Кэкэ и застенчиво улыбнулся, да так, что у Юэ Лэфэна все тело похолодело.
Цай Кэкэ, продолжая улыбаться, придвинулся ближе и уже собирался положить руку на плечо Юэ Лэфэна, когда увидел краем глаза экран телефона Юэ Лэфэна. Внезапно улыбка застыла на его лице словно маска.
Юэ Лэфэн на самом деле являлся фанатом Гу Аня! Из наушников Юэ Лэфэна доносилась музыка из последнего альбома Гу Аня!
«Боже мой. Кто же знал, что ты — фанат Гу Аня», — Цай Кэкэ получил новый сильный удар.
Юэ Лэфэн несколько раз окликнул его, пытаясь узнать, что хотел сказать ему Цай Кэкэ, но тот ничего не ответил, молча развернулся и пошел обратно к своей кровати.
Ему оставалось только накрыться одеялом и лечь спать!
http://bllate.org/book/13164/1170030
