Тан Эръюань вернулся домой спустя только несколько дней, после того как его период восприимчивости завершился. Несколько дней он провел с Ли Цанем. Его щеки сделались нежно-розовым, посвежевший, он весь был пропитан запахом Ли Цаня.
Вернувшись радостным домой, перескакивая со ступеньки на ступеньки, он поднимался вверх по лестнице, что-то весело напевая себе под нос, когда столкнулся на полпути Тан Саньюанем. Удивленный тем, что встретил третьего брата дома, он поинтересовался:
— Почему это ты вдруг пришел домой? Разве у тебя уже закончились съемки?
Тан Саньюань с горящим взглядом, подошел к брату поближе и, не в силах больше сдерживать свое любопытство, быстро выпалил:
— Я слышал, что ты разбил голову своей Красной розе бутылкой вина?
Тан Эръюань не хотел отвечать на этот вопрос.
Раздосадованный, он провел по волосам рукой, вдруг только сейчас осознав, что был так занят в последние дни с Ли Цанем, пережидая период жары, что не обращал ни на что больше внимания, даже не догадываясь, что эта новость могла так быстро разлететься. Даже Тан Саньюань, вечно занятый на съемках, и то был уже в курсе случившегося. Похоже, эта новость разлетелась уже по всему миру.
Он подумал о Ли Синьжане, который был с Тан Саньюанем в одной съемочной группе, и не мог не задать встречный вопрос:
— А Синьжань бегал в больницу к Чжоу Цзэ?
На самом деле в глубине души Тан Эръюань не одобрял, что Ли Синьжань мог снова отправиться к Чжоу Цзэ, чтобы утешить этого негодяя. Тан Эръюань считал, что раз Чжоу Цзэ больше всего на свете нужны деньги, то зачем Ли Синьжаню, его так долго «настоящей любви», посылать туда себя и создавать себе же лишние проблемы? Чжоу Цзэ не испытывал к нему ни любви, ни преданности, так что этому парню следовало быстрее прекратить так унижаться пере ним. К тому же теперь, когда Чжоу Цзэ находился в больнице, то неизбежно рядом с ним была его семья, навещая пострадавшего. И если Ли Синьжань встретит там снова родителей Чжоу, они бы непременно снова унизили его на глазах у всех.
Тан Саньюань улыбнулся, ответив:
— Синьжань уже собирался броситься в больницу, чтобы навестить этого мерзавца, но прежде чем он успел убежать со съемочной площадки, Ван Найцин повис на нем мертвым грузом, не дав ему совершить непоправимую ошибку. Уж не знаю, что он там с собой сделал, но у него поднялась высокая температура. Синьжань сбился с ног в заботах о нем. У него просто не осталось времени, чтобы съездить в больницу к этому отморозку.
Тан Эръюань не удержался, весело хихикнув. Похоже, что рядом с Ван Найцином Ли Синьжаню больше будет некогда думать о Чжоу Цзэ.
А Тан Саньюань снова вернулся к теме травмы Чжоу Цзэ, весело заметив:
— Когда я услышал, что ты избил Чжоу Цзэ, мне стало так смешно. Чжоу Цзэ только и делал, что хвастаться перед всеми тем, как сильно ты его любишь, а уже в следующий миг ты разбил бутылку об его голову. Теперь, когда это стало достоянием общественности, думаю, он не скоро покажется на людях.
При упоминании о том дне у Тан Эръюаня слегка покраснели уши, и он неловко махнул рукой. Теперь ему было все равно, как живет Чжоу Цзэ. О той бутылке он совсем не жалел, в этом можно было винить только самого Чжоу Цзэ.
Вдоволь насмеявшись, Тан Саньюань достал ключи от машины Тан Эръюаня и бросил их ему. Он приехал сегодня домой на машине, которую второй брат оставил на площадке съемочной группы. Когда Тан Саньюань подошел к Тан Эръюаню поближе, он вдруг внезапно остановился и начал преувеличенно принюхиваться.
Эръюань поспешно поднял воротник повыше, чтобы заблокировать запах, исходящий от себя, и стыдливо попятился назад, спросив:
— Что ты тут вынюхиваешь?
— О, я чую, что кто-то тут был недавно помечен, — заметил Тан Саньюань и озорно улыбнулся. Немного отодвинувшись, он задумчиво потер подбородок и спросил, как бы невзначай: — Почему мне кажется, что это похоже на запах Ли Цаня? Разве ты не утверждал все это время, что вы просто друзья по оружию и товарищи по несчастью?
Щеки Тан Эръюаня заметно покраснели, и, притянув к себе Тан Саньюаня, он ребром ладони провел ему по шее и пригрозил:
— Ты знаешь слишком много, тебя нужно убрать как свидетеля, чтобы это осталось тайной.
Тан Саньюань тут же пошел на попятную, умоляя о пощаде:
— Юаньюань, пощади меня, не убивай!
Тан Эръюань изогнул вопросительно бровь, грозно переспрашивая:
— Как ты меня только что назвал?
Тан Саньюань тут же поправился, забирая свои слова обратно:
— Нет, не Юаньюань!
— Хорошо… — удовлетворенно кивнул Тан Эръюань, и только хотел отпустить его, когда услышал, как Тан Саньюань добавил: — Нужно было сказать: «Госпожа Ли, пощади мою жизнь».
Тан Эръюань густо покраснел и, не прилагая особых усилий, ткнул брата локтем, милостиво сказав:
— Сяо Сань, сегодня ты помилован, — закончив говорить и не дав Тан Саньюаню возможности что-то еще добавить, Тан Эръюань рысью залетел в свою комнату. Все его тело ныло и тянуло, особенно поясница. Сейчас он просто хотел лечь в кровать и хорошенько выспаться.
Хотя ложиться спать было еще рано, но, вернувшись в свою комнату, Тан Эръюань быстренько принял душ и забрался в кровать в мягкой пижаме, готовый восполнить недостаток сна и восстановить силы, как можно скорее. Ведь последние несколько дней были действительно «утомительными» в его жизни.
Перед сном он достал мобильный телефон, нашел в галерее фотографию Ли Цаня и, белыми нежными пальчиками, легонько ткнул в лицо Ли Цаня на снимке. Это фото он сделал вчера тайком, когда Ли Цань спал. Снимок был сделан в профиль, демонстрируя четко очерченные линии, легкий изгиб линии рта и плотно закрытые глаза.
Тан Эръюань только что получил свою метку. И сейчас его привязанность к Ли Цаню была огромной. Ему все время хотелось быть рядом с ним. Даже сейчас, когда они ненадолго расстались, он уже сильно скучал по нему.
Стыдливо покраснев, Тан Эръюань огляделся по сторонам, а затем нежно тайком поцеловал фотографию, прикоснувшись слегка к ней губами, и быстро закрыл галерею, словно боялся, что кто-нибудь его обнаружит за этим занятием.
И в этот момент его мобильный телефон звякнул. Тан Эръюань так испугался, что подпрыгнул на месте, и телефон упал на кровать.
Это пришло сообщение от Ли Цаня. Тан Эръюань, пытаясь успокоиться, поспешно открыл сообщение, чтобы прочитать.
[Отправляйся домой и хорошенько отдохни. Не ходи где попало. Увидимся позже.]
— Спина просто отваливается, как тут побегаешь где-то еще в таком состоянии… — пробормотал тихо Тан Эръюань, но, невольно улыбнувшись, быстро ответил:
[Знаю.]
А затем, обняв подушку, наконец сладко заснул.
http://bllate.org/book/13164/1170009
