Для дебютного альбома было решено написать три песни. Хэ Гуань закончил только заглавную композицию. К двум второстепенным песням он еще даже не приступал.
Заглавная песня была самой важной, поэтому ее отправили в студию для аранжировки и микширования. Вскоре к работе подключатся тренеры по вокалу, которые научат мемберов исполнять ее в совершенстве.
Раньше сочинение песен проходило гладко, непринужденно, даже будто бы само собой, однако сегодня, когда Хэ Гуань сидел за пианино, его пальцы выдавали лишь бессвязные звуки. Его мысли были явно в другом месте.
Он нажимал на клавиши пианино и смотрел на пустые нотные листы перед собой.
Он не мог писать.
И пока Хэ Гуань пытался что-либо сыграть, его концентрация сходила на нет.
В доме было три человека.
И только двое из них умели играть на пианино.
Он играл уже не менее десяти минут, а человек наверху все не спускался.
Совсем недавно, приблизившись к роботу, Лоу Дунцан четко спросил, почему он еще не вернулся, но теперь, когда Хэ Гуань был дома, от него не было никакой реакции. Он даже не спустился.
Щелкнув языком, Хе Гуань бросил писать и начал играть Баха.
Он играл «Страсти», переходя от святого Матфея к святому Луке.
Затем он перешел к концертам, последовательно исполнив все шесть Бранденбургских концертов.
Но поскольку это были концерты, играть их на фортепиано в одиночку было однообразно. Когда ему наскучило, Хэ Гуань решил остановиться.
Когда он уже собирался подняться, Хэ Гуань услышал чьи-то шаги за своей спиной.
Он быстро обернулся и обнаружил Лоу Дунцана, который стоял прямо за ним возле торшера.
— Когда ты пришел? — удивленно спросил Хэ Гуань.
Ответ Лоу Дунцана был по-прежнему лаконичен:
— Только что.
Лоу Дунцан всегда был немногословен, и Хэ Гуань знал об этом. Но когда такая краткость намекала на безразличие, это огорчило Хэ Гуаня.
— Ты всегда передвигаешься так бесшумно...
— Ты был слишком громким.
Хэ Гуань: «?»
«Что ты сказал? Повтори. Это я громкий?» — недоумевал Хэ Гуань про себя.
— Перестань играть, я так оглохну из-за тебя.
— Мм…
Лоу Дунцан автоматически перевел это «мм» как «хорошо», не стал продолжать разговор и обратился к дядюшке Юэ:
— Дворецкий, когда ужин?
Из кухни донесся голос дядюшки Юэ:
— Уже готов. Пожалуйста, присаживайтесь.
— Нет, я поднимусь наверх.
Хэ Гуань был ошеломлен.
Количество раз, когда он был ошеломлен сегодня, превосходило даже его опыт с момента прибытия в этот мир.
Почему он не хотел даже поужинать с ним?
«Неужели твои чувства скормили собакам?» — размышлял Хэ Гуань, чувствуя, что его избегают даже во время еды.
Он что, чума?
Не успел Хэ Гуань собраться с мыслями, как Лоу Дунцан уже забрал у дядюшки Юэ свою еду и повернулся к лестнице.
Но от кухни до лестницы он шел необычайно медленно. Возможно, из-за того, что он держал в руках еду, Лоу Дунцан, казалось, с трудом находил дорогу.
Хэ Гуань, шедший позади, подталкивал тапочку Лоу Дунцана, когда тот отклонялся от курса.
Лоу Дунцан остановился, мгновение помолчал, а затем пробормотал:
— Спасибо.
Хэ Гуань был поражен.
Благодарить за такой пустяковый жест? После всего, что произошло до этого...
Пока Хэ Гуань погружался во все большее недоумение, Лоу Дунцан уже принялся самостоятельно подниматься по лестнице.
Когда Хэ Гуань, наконец, опомнился, он первым делом проверил, как там Лоу Дунцан, и заметил, что тот шел, опустив голову.
Его губы слегка шевелились, словно он что-то подсчитывал.
Хэ Гуань не сразу понял, что именно он считал.
Он подсчитывал ступени лестницы.
Когда Хэ Гуань находился рядом с ним, ему нужно было только держаться за него, когда Хэ Гуань останавливался, он тоже останавливался.
Хэ Гуань отвел взгляд, внезапно осознав, что никому не было дела до Лоу Дунцана.
Никто не хотел видеть его. А если никто не видел, то никто и не знал, насколько тяжела его жизнь.
Такое ощущение, будто все вокруг — страусы, засунувшие головы в песок.
Хэ Гуань последовал за ним по лестнице, но уже через два шага остановился.
Его действия прервал Лоу Дунцан:
— Не иди дальше, Хэ Гуань.
— Почему?..
«Неужели я потерял право помогать тебе?»
— Слишком тесно.
Хэ Гуань почувствовал, что прилип к полу.
Лоу Дунцан имел в виду, что теперь им будет слишком тесно за одним столом.
Тем не менее Хэ Гуань все равно поднялся по лестнице.
Лоу Дунцан поставил свою еду на маленький столик.
Хэ Гуань обошел его и направился в спальню.
Взяв в руки подушку и одежду, он остановился, проходя мимо обеденного места Лоу Дунцана. Он хотел что-то сказать ему, но в итоге промолчал.
С точки зрения Лоу Дунцана, такой подход казался вполне уместным.
Лоу Дунцан дистанцировался.
Поскольку Хэ Гуань не ответил на его завуалированные намеки, он взял на себя инициативу и сам оттолкнул Хэ Гуаня.
Предвидя, что Хэ Гуань может почувствовать себя неловко или отстраниться, он сделал первый шаг и отстранился сам.
Он откатил их отношения к прежнему состоянию. Вернулся к началу.
Любовь может породить обиду, а привязанность — отвращение.
Это не лишено оснований.
Остановившись на мгновение с одеждой и подушкой в руках, Хэ Гуань, в конце концов, спустился, не произнеся ни слова.
Он положил одежду на пианино, нечаянно вызвав какофонию нот, и посмотрел вверх, на второй этаж.
На этот раз человек наверху не стал упрекать его за шум.
После того как Лоу Дунцан закончил трапезу, дядя Юэ пришел убрать посуду.
Заметив, что Лоу Дунцан сидит в задумчивости, опустив голову, дядя Юэ не стал его тревожить и стал аккуратно убирать использованную посуду.
Неожиданно Лоу Дунцан заговорил сам:
— Я был слишком требователен?
Даже будучи слепым, Лоу Дунцан всегда был гордым.
Для него слово «требовательный» было равносильно вызову собственному самоуважению.
Дядюшка Юэ сложил миски друг на друга и сказал:
— Он избегал тебя однажды, а сколько раз избегал его ты только за сегодня? А те слова, которые ты сказал, разве ты не должен извиниться перед ним?
— И это все?
— Может быть, мне стоит предложить вам двоим не продолжать отношения, раз уж дело дошло до такого?
— Это невозможно…
— Я не вмешиваюсь в его дела, только иногда вмешиваюсь в твои. Ты перегибаешь палку, а он этого не замечает. Что, мало было лгать ему так долго, теперь ты хочешь манипулировать им?
Лоу Дунцан: «…»
Дядюшка Юэ продолжил:
— Дистанцирование вряд ли может сработать. Не расстраивай его.
— Я не знаю.
— Что не знаешь?
— Я не знаю, что на него действует. Самые сильные эмоции, которые я видел от него в последние дни, — это его гнев по отношению ко мне. Другого способа вызвать эмоции… я не знаю.
Лоу Дунцан нашел единственный способ заставить Хэ Гуаня осознать свою значимость в его жизни — разозлить его.
Дядюшка Юэ вздохнул:
— Это плохая тактика…
Лоу Дунцан резко поднял голову:
— Дядя, помоги мне.
Дядя Юэ: «...»
Значит, Лоу Дунцан сидел здесь именно для того, чтобы поговорить с дядей.
http://bllate.org/book/13162/1169561
