Прозрачная жидкость колыхалась в кружке.
Только Хэ Гуань принимал участие в этой попойке, носившей чисто экспериментальный характер, поэтому было исключительно тихо.
Без колебаний он залпом выпил все содержимое из кружки.
Сначала Хэ Гуань был в сознании и понимал, что рядом с ним кто-то есть.
Но со временем его голова становилась все тяжелее, и когда он снова открыл глаза, его приветствовал узор на небольшом круглом столе, за который он сел ранее.
В какой-то момент его лицо уже оказалось на столе.
Только когда из бутылки не вылилось ни капли, Хэ Гуань прислонился к столу, изо всех сил пытаясь сесть прямо, и невнятно произнес:
— Лоу, где ты?
Все в его глазах было размытым, и он проворчал:
— Так раздражает. Почему вас трое? Кто из вас настоящий?
— Ни один из них. Я позади тебя.
Из телефона в руке ответившего раздался звук механического голоса:
— Стоп. Тридцать пять минут, тридцать шесть целых пять десятых секунды.
Опьяневший молодой человек с раскрасневшимся лицом инстинктивно откинулся назад — его поймали и поддержали в крепких объятиях, обхватив за живот.
Даже в состоянии опьянения Хэ Гуань помнил, что Лоу Дунцан сидел рядом с ним, а не позади.
— Когда это ты… встал позади меня?
Тот, кто держал его, мягко констатировал факт:
— Ты откинулся назад в мои объятия, когда пил.
Хэ Гуань притворился невинным:
— Этого не может быть… Как я мог…
Но когда пришло время объяснений, он потерял дар речи.
Почему его рот не подчинялся ему?..
Лоу Дунцан невозмутимо ответил:
— Что в этом такого невозможного?
Не отвечая, Хэ Гуань прижался к Лоу Дунцану, обхватив его руками и ногами, отказываясь от контроля над ситуацией и решая следовать зову своего сердца.
— Так горячо…
Лоу Дунцан собирался положить телефон на стол, но Хэ Гуань прижался к нему, настаивая на том, чтобы откинуться назад, пока они оба не оказались лежащими на ковре.
Лоу Дунцан, без сопротивления растянувшись на ковре, заметил:
— Ты пьян…
Хэ Гуань, уткнувшись лицом в грудь Лоу Дунцана, пробормотал, смеясь:
— Мм, я знаю.
— Через тридцать пять минут ты полностью опьянел.
Хэ Гуань вспомнил с ноткой ностальгии:
— Я так мало вешу… Раньше я мог выпить столько же, и в то время как все остальные падали, я оставался на ногах.
С оттенком любопытства Лоу Дунцан спросил:
— Раньше?
— Да, раньше… когда я еще работал в компании моей семьи.
«Моей семьи»…
Еще одна ключевая фраза.
После того как Хэ Гуань произнес эти слова, он не стал больше ничего уточнять. Почувствовав тепло, он немного приподнялся и прижался к обнаженной шее Лоу Дунцана.
Теперь его дыхание с запахом алкоголя струилось по затылку Лоу Дунцана.
Хэ Гуань удовлетворенно потерся:
— Прохладно. Хорошая змея.
Лоу Дунцан подумал, не ослышался ли он, и переспросил:
— Хорошая кто?
Хэ Гуань слегка раздраженно произнес:
— Змея! Длинная, ледяная, как та, которую я сейчас обнимаю.
Такой тупой, даже слов не понимает
Он попытался объясниться с Лоу Дунцаном:
— Хорошие змеи не болтливы, как моя кукурузная змея. Но ты… ты слишком много болтаешь, не соблюдаешь змеиный кодекс.
«…»
— Твоя кукурузная змея? Ты держишь змей?
— Ммм… Конечно, мою кукурузную змею зовут Сяо Хуан… такая хорошая змея…
Однако Лоу Дунцан отчетливо помнил, как его отец упоминал…
Что у Хэ Гуаня офидиофобия*.
П.п.: Офидиофобия — боязнь змей.
Лоу Дунцан даже вспомнил, каким тоном Хэ Гуань разговаривал, когда посещал резиденцию Лоу.
Резким голосом молодой человек выражал свое отвращение ко всему, что связано со змеями в доме.
Поэтому персонал дома постарался убрать из дома все картины, украшения и предметы роскоши, связанные со змеями.
В темной комнате Лоу Дунцан внезапно открыл глаза.
Постоянное свечение экрана телефона освещало его ясные темные глаза, лишенные всякого намека на жизнь.
В его голосе зазвучали опасные нотки, и он крепче прижался к талии Хэ Гуаня, требуя ответа:
— Кто ты? Откуда ты? Ты Хэ Гуань? Или дух, вселившийся в чужое тело?
Хэ Гуань издал смешок:
— Ты свинья.
«…»
Хэ Гуань игриво укусил его и повторил:
— Я — Хэ Гуань. Ты — свинья.
Впервые в жизни Лоу Дунцан был укушен подобным образом. Он не рассердился, а скорее нашел это ощущение интригующим.
Эта неожиданная реакция растворила его настороженность.
Глаза Лоу Дунцана, освещенные светом телефона, казались нечеловечески пустыми.
Он резко сменил тему:
— Почему ты меня не боишься?
Для любого наблюдателя эта сцена вполне могла бы сойти за фильм ужасов.
Не подозревая об этом, Хэ Гуань обнял его, прокомментировав:
— Прохладный. Мне нравится.
Он выпил слишком много и быстро. От всплеска адреналина внутри него словно полыхал огонь, настолько сильный, что казалось, жар исходит от органов к поверхности кожи.
Лоу Дунцан потрогал его лоб.
Жара не было.
Хэ Гуань согрел небольшой участок кожи вокруг ключицы Лоу Дунцана, но вскоре стал недоволен тем, что тот сравнялся с температурой его собственного тела.
Он переместил лицо с одного плеча на другое, в результате чего рубашка с круглым вырезом Лоу Дунцана распахнулась и съехала.
Найдя новый прохладный участок кожи, Хэ Гуань удовлетворенно вздохнул:
— Так-то лучше.
Лоу Дунцан молчал.
Видимо, Хэ Гуань использовал его в качестве кондиционера.
Лоу Дунцан закрыл глаза, одержимость в них полностью исчезла.
Вопрос, который он хотел задать, так и вертелся на кончике его языка, но он решил отложить его.
Ну, и пьяница.
Ожидать ответов от пьяного Хэ Гуаня было его просчетом.
Лоу Дунцан поднял его и предложил:
— Пойдем спать в кровать.
Хэ Гуань нахмурился, сильнее прижимаясь к нему, как коала, не желающая покидать дерево, и пробурчал:
— Не пойду.
Обещаю, что не сойду с ума от алкоголя.jpg*
П.р.: случай, ставший мемом. «Гарантийное» письмо, которое писали китайские студенты, обещая не напиваться. Конечно же, это не работает) на русском ближе всего по смыслу «обещала свинья в грязи не валяться». Здесь, наверное, имеется в виду момент, когда Хэ Гуань обозначил границы и сказал, что он натурал, а теперь цепляется за Лоу как коала))
Хэ Гуань пил у кровати. Крепко держа Хэ Гуаня и не имея возможности пошевелиться, Лоу Дунцан потянулся, чтобы стянуть одеяло с кровати.
Одеяло не было тяжелым, поэтому им можно было легко накрыться.
Ковер был вычищен, и на нем можно было спать прямо на полу.
Одеяло, которое Хэ Гуань проветривал утром, настолько сильно излучало тепло солнца, что Лоу Дунцан невольно прикоснулся к нему несколько раз просто чтобы убедиться, что это было то же самое одеяло.
Это действительно было оно.
Но сейчас все было по-другому.
И запах, и температура изменились.
После сушки на солнце материал, казалось, сохранил и удержал тепло. Ночью он становился уникальным источником энергии, постоянно излучающим нежное тепло.
Почувствовав, что под одеялом стало слишком жарко, Хэ Гуань отпустил руки, державшие Лоу Дунцана, и, скатившись с него, лег на ковер рядом с ним.
Согрев Лоу Дунцана, он оттолкнул человека-змею и решил спать под одеялом.
Даже в нетрезвом состоянии его поза во сне оставалась безупречной.
Лоу Дунцан прислушался к его размеренному дыханию и понял, что его сознание постепенно заполняет этот звук, вытесняя все остальное.
Хаотичные мысли будто были оставлены за стеной, не в силах больше проникнуть внутрь.
На грани сна он придвинулся ближе к Хэ Гуаню, разделив с ним половину одеяла.
Ночь прошла без снов.
http://bllate.org/book/13162/1169485
