Даже умирая от похмелья, первым человеком, которого он стал искать, оказался Тэвон. Особой причины для этого не было. Поскольку они жили в одной комнате, существовала высокая вероятность, что именно он спасет Сугёма. Когда Тэвон не ответил, парень стал звать другого своего соседа по комнате по той же самой причине.
— Со-оль… Соль, помоги мне…
Однако и на этот раз ответа не последовало.
Разочарованный, Сугём с угрюмым выражением лица уставился в потолок кровати, а затем начал медленно подниматься на ноги. Он знал, что не сможет лежать неподвижно вечно.
А еще парень чувствовал, что должен срочно выпить воды, чтобы выжить. Сугём буквально пополз, руководствуясь своим инстинктом выживания.
Пошатываясь, он вышел за дверь, как зомби, только что научившийся ходить, и направился прямиком на кухню. Однако, как только он еле-еле выполз из комнаты, дорогу ему преградил появившийся перед ним Ча Игём.
— Ч-что?..
Может, он и не обратил бы на него внимания, если бы Игём просто стоял там, но выражение его лица было пугающе суровым, поэтому Сугём не мог проигнорировать его. Он вдруг оказался вынужден всматриваться в лицо Игёма, даже не успев до конца протрезветь.
— Выпей это.
— О, о?
— Пей.
Вопреки своей устрашающей ауре, Игём протянул ему стакан сикхе*, который выглядел сладким. Освежающий напиток помог Сугёму забыть, что совсем недавно он был напуган энергетикой своего товарища, и парень с радостью принял сикхе.
П.п.: Сикхе — корейский традиционный сладкий рисовый напиток, который часто пьют как десерт.
Одним залпом осушив стакан до рисовых зерен на дне, Сугём испустил долгий вздох.
— А-а-а, теперь я могу жить… Н-нет. Пока не думаю, что могу.
Каким бы сладким и освежающим ни был сикхе, спасти человека, умирающего от похмелья, в одно мгновение был не способен даже он, это же не зелье из фантастического романа. Его было достаточно, чтобы увлажнить пересохший рот, но он не мог избавить от других последствий огромного количества выпитого вчера алкоголя.
— Давай поговорим.
— О чем говорить… Я чувствую, что вот-вот умру.
— Не говори мне, что умрешь.
— Хорошо… — послушно ответил Сугём, услышав приглушенный тон товарища. Ему стало интересно, почему Игём так себя ведет, но он был слишком напуган его голосом, чтобы спросить. Больше всего Сугёму сейчас хотелось лечь и просто отдыхать, но его повели в гостиную.
— Ч-что со всеми вами не так?
Когда они вошли в гостиную, то оказалось, что там собрались все участники, включая Тэвона и Хансоля, которых он так отчаянно искал ранее. И даже Сонук.
— Ди-директор… Вы не уходили домой?
Несмотря на похмелье и туго соображающий из-за него разум, Сугёму удалось сообразить, что одежда на Сонуке та же, что и вчера. Парень был в замешательстве, он задавался вопросом, пробыл ли директор в их общежитии всю ночь.
Он взглянул на часы, висящие на стене в гостиной, и увидел, что сейчас был уже одиннадцатый час утра. Сугём точно не помнил, но когда он в последний раз смотрел на время, было где-то три часа ночи. Если так, то прошло уже семь часов.
Он был напуган до смерти и пытался понять, что, черт возьми, происходит и почему Сонук все еще здесь. А глядя на состояние директора, он разволновался еще сильнее, потому что тот, кажется, за всю ночь глаз не сомкнул.
— В ч-чем дело?..
— Сугём… — начал Сонук.
— Да-а…
— Я думал об этом всю ночь, но так ничего и не понял.
— Что?..
Услышав голос директора, который казался более напряженным, чем обычно, Сугём посмотрел на своих товарищей по группе. Он жадно вглядывался в их лица, ища хоть какую-то подсказку, но они выглядели примерно так же, как и Сонук.
Не получив в итоге ни от кого помощи, Сугём сглотнул и стал ждать следующих слов директора.
— Если твоя прошлая жизнь была предыдущей, то эта — твоя вторая жизнь?
Повисла длинная пауза.
— Что?..
Сугём не верил своим ушам. Эти слова настолько потрясли его, что, кажется, мигом прогнали похмелье.
Он никак не мог взять в толк, почему его вдруг расспрашивают о прошлой жизни. Тем не менее чувство инстинктивной тревоги вызвало у него покалывание на загривке.
— Позволь мне тоже задать тебе вопрос.
На этот раз вмешался Ча Игём. Сугём, который один раз уже подвергся атаке, растерянно посмотрел на товарища. Он нервничал, думая о том, что должен сказать, но, с другой стороны, чувствовал себя расслабленным, размышляя об этом, ведь не было в его истории ничего более шокирующего, чем она сама.
— Что такое «военная болезнь»?
В ответ на вопрос Игёма Сугём закрыл рот обеими руками.
Боже, оказывается, было все-таки кое-что похуже, чем рассказ о своей прошлой жизни. Это была история, от которой становилось настолько стыдно, стыдно, стыдно, что хотелось спрятаться куда-нибудь подальше прямо сейчас.
http://bllate.org/book/13153/1167738
