После этих слов Ло Линьюань смутился и потупил взгляд, сосредоточившись на своей лапше. Однако время от времени он все же незаметно поглядывал на Юй Ханя.
Юй Хань вскоре поднялся, взял его за руку и попросил есть быстрее. Ло Линьюань поспешно допил суп и протер рот салфеткой. Все это ему приходилось делать одной рукой, ибо отпускать Юй Ханя совсем не хотелось.
В итоге Ло Линьюаня вывели в коридор. Хотя квартирка Юй Ханя большими габаритами не отличалась, в ней все равно умещались три спальни и гостиная. Ранее Ло Линьюань уже замечал, что в одну из комнат его никогда не водили, но он не пытался вломиться туда самостоятельно, ведь уважал чужое личное пространство.
Но о том, что она заперта, он узнал только сейчас. Юй Хань достал ключ, открыл дверь и включил свет. По обстановке комнаты было видно, что ей давно никто не пользовался. Пыль толстым слоем покрывала все поверхности и летала в воздухе под теплым светом люстры.
Глазам Ло Линьюаня предстали кровать, рабочий стол, шкаф и накрытое тканью фортепиано. Юй Хань засмотрелся на последнее и спустя долгое время раздумий вдруг улыбнулся.
— А знаешь, я ведь на самом деле умею играть на пианино.
Впервые оказавшись в баре, Ло Линьюань застал момент, когда Юй Хань поднялся на сцену, чтобы уладить возникший конфликт. Если так подумать, пожалуй, именно тогда сердце Ло Линьюаня впервые дрогнуло, хотя сам он этого еще не осознавал. Юй Хань так восхитительно выглядел на сцене, но Ло Линьюань упорно заставлял себя думать, что он ему не нравился. Да, определенно не нравился.
Юй Хань аккуратно снял с фортепиано чехол, а затем протер банкетку влажной салфеткой.
— Сяо Юань, подойди сюда.
Ло Линьюань сел рядом с Юй Ханем и молча наблюдал, как тот поднимает крышку. Он не осмеливался чего-либо касаться, ведь явственно ощущал, кто именно был владельцем комнаты.
Светлый плед на кровати, фотографии на стенах, старые книжки в шкафу — эта комната определенно когда-то принадлежала матери Юй Ханя.
Юй Хань провел пальцами по клавишам и начал играть незамысловатую мелодию. Ло Линьюань тут же ее узнал, хоть и не был страстным поклонником фортепианной музыки. Эта песня была очень знаменита и называлась «Starry sky».
Юй Хань тихо произнес, не прекращая играть:
— Это первое произведение, которому меня научила мама. Хотя хорошей матерью ее назвать тяжело. Она целыми днями скучала по тому человеку, так скучала, что в конце концов слегла. Десять лет назад…
Юй Хань замолчал, не в силах продолжить.
Сердце Ло Линьюаня словно сжали в кулаке, он хотел попросить Юй Ханя прекратить рассказывать, но ком в горле не давал говорить.
— Десять лет назад она сбежала из страны, чтобы встретиться с ним, а по приезде домой покончила с собой.
Фортепиано замолчало, и Ло Линьюань почувствовал, как две слезинки скатились по его щекам. Он крепко обнял Юй Ханя:
— Не говори этого.
Юй Хань прижал его к себе. Его холодные пальцы так и просили тепла. Он как будто почувствовал пульс Ло Линьюаня, и постепенно его тело согрелось и перестало дрожать.
Но скоро Ло Линьюань понял, почему Юй Хань захотел это рассказать, почему ему было так больно и почему он сыграл именно эту пьесу.
— Однажды мама сказала мне, что если я кого-то полюблю, то пойму всю глубину этого произведения. Я слишком часто его повторял. Мне не нравилось, что каждый раз, когда я играл, она как будто бы скучала по кому-то через меня, — Юй Хань почувствовал, как Ло Линьюань обнял его крепче, а чужие слезы, что текли ручьем и даже не думали останавливаться, насквозь промочили одежду на плече. Он мягко погладил парня по спине. — Хоть я и не считаю, что она была права, я все же не могу отрицать, что теперь действительно понял эту пьесу. Ты мне нравишься. И я хочу, чтобы ты услышал ее в моем исполнении. Это никак не относится к прошлому, она лишь для тебя. — Юй Хань сделал паузу. — Малыш, ты подарил мне смысл жизни, я знаю, что теперь живу не напрасно. Как она использовала моя имя, чтобы помнить того человека, так и я принадлежу тебе. Я принадлежу только твоей весне.
Ло Линьюань чуть пошатнулся и почувствовал, что вот-вот расплачется, настолько его это поразило. Он уткнулся Юй Ханю в плечо и категорически отказывался отлипать. Только сдерживал рыдания.
— Ты дурак… и что мне делать с этим признанием? Куда уж любить тебя еще больше? Но я хочу дать тебе все, что могу.
В итоге Ло Линьюань продолжал плакать, пока не ослаб, и Юй Хань отнес его в ванную на руках. Сидя на краю ванны, он обмыл его теплым полотенцем и вытер его лицо.
Разум Ло Линьюаня был как в тумане, но своими покрасневшими глазами он продолжал наблюдать за парнем, лелея этот момент так сильно, что не смел даже моргнуть, как будто Юй Хань мог исчезнуть за эту долю секунды, словно иллюзия.
Юй Хань нахмурился, когда по чужим розовым щекам вновь потекли слезы.
— Тебе больно?
Внезапно Ло Линьюань обнял Юй Ханя за шею. Приблизившись к его уху, он хоть и тихим, но решительным голосом предложил:
— Юй Хань, давай сделаем это.
Юй Хань чуть не свалился вместе с ним в ванну и от смущения даже слабо запаниковал.
— Какого черта?
Ло Линьюань облизал распухшие губы и, воспользовавшись влажным взглядом и мокрыми ресницами, бессовестно воздействовал на Юй Ханя своими щенячьими глазками.
— Что значит «какого черта»? Я хочу отдаться тебе. Ты меня не хочешь?
Юй Хань заметно напрягся и вцепился в чужую талию. Ло Линьюаню стало немного больно, но отступать он не собирался.
— Хочу. Во всех смыслах этого слова, — Юй Хань тяжело дышал, а его голос звучал хрипло. — Но не пожалеешь ли ты?
Ло Линьюань лишь прижался к нему сильнее:
— С чего бы мне жалеть? Но я очень боюсь боли, пожалуйста, будь нежен.
В итоге от боли Ло Линьюань расплакался. Он обессиленно лежал в комнате своего возлюбленного на его кровати, а его промокшие от пота волосы разметались по подушке, пропитанной таким родным запахом.
Ло Линьюань сминал и комкал простыни, его тело не переставало потеть, а ноги дрожали от напряжения, но он отказывался убирать руки с поясницы Юй Ханя. Он отворачивал голову, пытаясь спрятать лицо, но тут, обвив руками за талию, его резко притянули к себе.
Юй Хань поцеловал его покрасневшее плечо и вдруг оставил на том же месте укус.
Ло Линьюань от неожиданности вздрогнул и всхлипнул, но Юй Ханя это смягчиться не заставило. Не прекращая резких движений, он грубо и яростно разрывал Ло Линьюаня на части и поглощал его целиком. Несмотря на мольбы того, он продолжал покрывать нежное тело укусами, заставляя парня плакать от боли.
Затем Юй Хань перевернул Ло Линьюаня и сконцентрировал свое внимание на его новой татуировке, покусывая и облизывая кожу, пока та не покраснела. Ло Линьюань словно бы стал еще слабее и чувствительнее. Поставив того на четвереньки, Юй Хань понял, что сил задерживаться на тату у него больше нет.
Ло Линьюань плакал и без конца умолял остановиться. Но Юй Хань лишь поцеловал его и напомнил, что он сам попросил об этом и пообещал, что не будет сожалеть. Тогда Ло Линьюань всхлипнул:
— Пожалуйста, не делай этого, я же сломаюсь, если ты продолжишь, я же точно не выдержу.
Ло Линьюань тогда не знал, что его милые и в некоторой степени забавные слова еще сильнее завели Юй Ханя и сыграли с ним злую шутку.
Когда они закончили, уже наступила глубокая ночь. Ло Линьюань, покрытый укусами по всему телу, с засохшими слезами на щеках, уснул моментально. Он не почувствовал ни поцелуя Юй Ханя на щеке, ни тихого робкого: «Я тебя люблю. Я тебя так сильно люблю».
http://bllate.org/book/13151/1167469
