Готовый перевод Old Injury / Старая рана [❤️] [Завершено✅]: Глава 23.2 - Если жизнь складывается из катастроф, то мои катастрофы выстроены, как кости домино

— Так это он…

Сун Байлао усмехнулся, выпустив клуб белого дыма:

— Тогда дома были лишь он и Ся Яньчи. Кто знает, что произошло?

Он использовал весьма загадочный и жуткий способ изложения, как в тех детективных роман, где убийцей был бы кто-то из присутствующих.

— Этот извращённый мир… Даже лучше, что этот ребёнок не родился. Он смог уберечь ещё одного человека от страданий. Он сказал, что наконец-то освободился и отправился на поиски своей возлюбленной и ребёнка. Ха! В конце концов, они воссоединились, как семья из трёх человек. А знаешь, что самое забавное в этой истории? Старики, которые заперли их в комнате более десяти лет назад, никогда не считали себя виноватыми. Не говоря уже о самих Ло Цинхэ и Ся Цяо… — ярость Сун Байлао с каждым словом разгоралась всё сильнее, а из его глаз практически вылетали искры.

Затем он резко перевёл чрезвычайно враждебный взгляд на меня, и я ощутил, как мурашки пробежали по моей коже. Я понял, что в итоге весь свой гнев он перенаправил на меня, поэтому отступил назад в попытке сбежать. Но он успел схватить меня за волосы, грубо притянув к себе.

— И ты совершил ту же самую глупость, что и они, — в другой руке он держал сигарету. Она была настолько близко к моему лицу, что он будто бы обводил контуры моей щеки её горящим кончиком, ища подходящее место для приземления. — Каждый раз, когда вижу тебя, я вспоминаю себя в тот день. Потерявшим достоинство, движимым лишь вожделением, как дикий зверь, истекающий слюной, неистово пытающийся пометить того, кого я не хотел помечать. Там, в маленькой комнате с оборудованием.

С каждым его словом моё сердце пропускало удар. В то же время я старался дышать с большой осторожностью: сигарета оказалась ещё ближе к моей щеке.

— Как тебе хватило наглости сказать, что я тебе нравлюсь? — он приблизился ко мне, и я увидел его клыки, будто он был готов впиться мне в горло в любое мгновение. — Зачем ты совершил такую омерзительную вещь, если я тебе нравился?

Я потерял дар речи.

Неужели Чжу Ли тщательно всё исследовал, прежде чем подготовить ловушку? Иначе как он смог так точно определить самую взрывоопасную точку Сун Байлао?

На него он тоже повесил жучок?

— Прости меня… — он не поверил мне, когда я пытался объясниться семь лет назад, что уж говорить о сегодняшнем дне. Он был в такой ярости, что если бы я снова начал оправдываться, это только взбесило бы его ещё больше. Я лишь сильнее бы разозлил его и навлёк на себя беду. Лучше всего сейчас было признать свою вину, чтобы не оставить ему пространства для атакующего манёвра.

Он потянул меня за волосы сильнее, и я прищурил глаза от боли.

Сун Байлао сверлил меня взглядом так, будто хотел съесть живьём.

Я думал, что он собирается сказать что-то ещё или продолжить обвинять меня. Но неожиданно он убрал сигарету от моего лица, и хватка на моих волосах ослабла. Сун Байлао отступил на шаг, бросил окурок под ноги и затоптал его. Затем он выхватил маску-стоппер из моих рук и, надев её, ушёл обратно в комнату. Всё произошло так быстро, что пока я приходил в чувство, он уже скрылся за дверью.

Я остался стоять на балконе. Спустя пару минут я увидел, как он покинул дом и, сев в машину, уехал.

Нежеланный ребёнок…

Татуировка на животе болезненно запульсировала под моей ладонью. Сун Байлао так сильно ненавидел меня. Я даже представить не могу, что будет, если он узнает о нашем совместном ребёнке.

Будет ли он считать, что и этому малышу было бы лучше не рождаться?

Завершение «Дворца дракона» отняло у меня много сил. Поэтому я взял перерыв на несколько дней, чтобы отдохнуть. В эти дни я не проводил трансляций и не заходил в интернет, а просто играл вместе с Сун Мо с глиной.

Буквально с глиной. Его учитель хотел, чтобы Сун Мо лучше познакомился с бытом своих предков, поэтому попросил его сделать несколько предметов повседневной утвари из глины, а потом описать свой опыт.

— Думаю, в этот раз миска вышла довольно неплохо. За неё можно дать два куска мяса, — растирая глину в руках, я стёр рукавом пот, выступивший на висках, и удовлетворённо улыбнулся, глядя на ряд глиняных мисок и чашек, которые сушились на солнце.

Сун Мо держал в руке лопаточку, его лицо было перепачкано глиной. Он присел рядом со мной и засмеялся.

— Один мне, другой тебе.

Мяса ещё нет, а он уже придумал, как его разделить.

— Момо всё чаще разговаривает в последнее время. Теперь ты не такой бука, — я потёр его нос своими грязными руками. Но не успел он вытереться, как я налепил кусочек глины на его лицо. Он встал и раздражённо потянулся ко мне своими вскинутыми, замаранными в глине руками, чтобы нанести удар.

Я увернулся, и мы начали играть в догонялки по двору.

— Господин Нин! — помахала мне тётушка Цзю, стоя у двери.

Я подбежал и остановился прямо перед ней, а Сун Мо врезался в меня. Я взял его на руки и соединил наши руки в примирительном жесте.

— Как насчёт перемирия? — я склонился к нему, чтобы на первый взгляд помириться, но на самом деле для того, чтобы его немного припугнуть.

— Мир! — засмеялся Сун Мо. Он такой послушный: предложил ему помириться, и он без раздумий согласился.

Я выпрямился и с лёгкой отдышкой после длительного бега уточнил у тётушки Цзю:

— Что-то случилось?

— Господин Сян Пин поднялся в гору и требует встречи с вами. Что прикажете? Впустить его или отправить восвояси? — поведала она.

Хоть я и предполагал, что Сян Пин рано или поздно объявится здесь, но не ожидал, что он придёт так скоро.

— Пригласите его, — я передал Сун Мо тётушке Цзю и попросил её отнести его в дом.

Прекрасно понимая, что Сян Пин заглянул сюда не в гости, я решил встретить его снаружи.

В сравнении с последней нашей встречей на кладбище он выглядел более помятым, с небритым подбородком, что прибавляло ему несколько лишних лет.

Тётушка Цзю попросила других слуг принести чистые влажные полотенца, и я поспешил к Сян Пину, попутно вытирая руки:

— Прости, что встречаю гостя в таком виде.

У него было мрачное лицо. Подойдя ближе, он, тяжело дыша, закричал:

— Нин Юй, я уже пришёл к твоей двери! Не строй из себя дурака! Что тебе от меня, чёрт возьми, надо?

Я аккуратно стёр глину с рук, от чего ранее белоснежное полотенце окрасилось в грязный коричневый цвет.

Даже в такой момент он всё ещё продолжал вести себя так, как будто я задолжал ему пять миллионов. Неужели на такую бесцеремонность его сподвиг тот факт, что я надолго залёг на дно? Или же им двигали слабоумие и отвага?

— Я хочу стереть с себя позорное клеймо и дать всем понять, что я никогда не воровал чужих идей и не делал ничего вопреки моей совести, — я взглянул на него. — Всё просто, не так ли?

— Мы не можем позволить себе ту сумму компенсации, которую ты запросил! Ты реально думаешь, что я заложу «Сюй Мэйжэнь» только ради этого?! — он продолжал с гневом взирать на меня. — Это кровь и пот моего отца! Нин Юй, считаешь ли ты, что достоин моего отца, поступая так?!

Всё хорошо, пока он не упоминает учителя. Но стоит ему сделать это, как я не могу сдержаться и снова «бью его по лицу».

Крепко сжав полотенце в руке, я поинтересовался:

— А достоин ли ты своего отца после всего, что натворил?

На мгновение его лицо стало отрешённым, а глаза потеряли свой живой блеск. Но в следующую же секунду Сян Пина передёрнуло от стыда и гнева, поскольку я задел его больную точку.

— Ты бы в жизни не занял первое место, даже без Синцзэ! С какой стати жюри, состоящее из омег и альф, наградило бы никчёмного бету? — разразился он гневной речью, не желая признавать своих ошибок. — Мой отец всегда говорил, что ты талантливее любой омеги. Но на что годен твой талант? Ты ничего не смыслишь в бизнесе, из тебя и слова клещами не вытащишь. А в современных трендах ты вообще отстал от жизни! Как бы ты мог управлять кондитерской? Если бы он передал тебе «Сюй Мэйжэнь», ты бы угробил её собственными руками!

— Поэтому ты объединился с Чан Синцзэ и подставил меня, чтобы не дать мне и шанса в борьбе за «Сюй Мэйжэнь»?

Я никогда не думал о том, чтобы отобрать у него власть. Я дал обещание учителю помочь ему с управлением «Сюй Мэйжэнь», но лишь как сотрудник и давний знакомый. Но Сян Пин решил, что я пытаюсь отнять его имущество, поэтому продолжал остерегаться меня.

— Оборот «Сюй Мэйжэнь» в последние два года превысил полугодовой оборот в прошлом. Кто из молодых людей в Сянтане не слышал о «Сюй Мэйжэнь»? Модель ведения бизнеса моего отца из прошлого давно устарела, её нельзя адаптировать к новой эпохе. Синцзэ может привести «Сюй Мэйжэнь» в светлое будущее. Он подходит на роль управляющего в разы лучше, чем ты или я, — Сян Пин уклонился от ответа на мой вопрос, косвенно признавая мою правоту.

Я посмотрел на него, и мне стало очень грустно на душе. Мне было жаль учителя и «Сюй Мэйжэнь».

Мне больше нечего было ему сказать. Он, похоже, забыл, ради кого учитель основал «Сюй Мэйжэнь» и благодаря чему продержался все эти годы.

У него с Чан Синцзэ не было никакой «любви» к «Сюй Мэйжэнь», и они не проявляли никакого уважения к профессии.

— Раз всё пришло к этому, то мне больше нечего тебе сказать. Уходи. Я не могу примириться с вами на таких условиях. Проводите его, — отдал я приказ слуге, стоявшему неподалёку.

Сян Пин не ожидал, что я окажусь таким бесчувственным. Я приказал выгнать его, не дав ему больше ничего сказать. Его глаза тут же застлала красная пелена:

— Нин Юй! Не заходи слишком далеко!

Он разъярённо ринулся ко мне, судя по всему, желая завязать драку.

— Ты что делаешь?! — слуга попытался остановить его, но он лишь отмахнулся от него.

Видя, что дело пахнет жаренным, я швырнул в него мокрое полотенце, когда он приблизился ко мне на расстояние вытянутой руки.

Подобного Сян Пин не ожидал. Пока его глаза были закрыты полотенцем, я воспользовался моментом и сильно пнул его.

Сян Пин вскрикнул и упал навзничь. Я по инерции грохнулся вслед за ним.

http://bllate.org/book/13149/1167128