Цезарь смотрел на своего адвоката, чья грудь размеренно поднималась и опускалась под одеялом во сне. Он был таким красивым, что мужчина не мог не протянуть руку и не смахнуть с лица прядку, так и норовившую попасть ему в глаза, заставляя Ливона еле заметно нахмуриться.
Цезарь улыбнулся.
В дверь постучали, и со стороны коридора раздался голос.
— Царь, мне нужно кое-что сообщить.
Цезарь лишь покосился на дверь, а затем вернул свое внимание обратно к Ливону.
Когда ответа от него не последовало, голос неуверенно спросил:
— Можно войти, Царь?
Цезарь скривился и огорченно вздохнул.
— Жди там, — ответил он, в последний раз смахивая со лба Ливона прядь волос.
Неохотно убрав руку, Цезарь прошел к двери.
— Что такое? — сухо спросил он, стоило ему выйти в коридор.
Мужчина поклонился.
— Обо всем позаботились, Царь, как вы и просили. Как нам избавиться от тела?
— Тютчев заслужил подарок, — ответил Цезарь с ленивым безразличием, — пошли кусочек ему и его друзьям. К каждому добавь записку.
— Что написать, Царь?
Цезарь с жестким лицом уставился вдаль.
— Нашел кое-что ваше. Подумал, что стоит вернуть это обратно.
— Есть, Царь.
Мужчина снова поклонился и торопливо удалился.
На лице Цезаря оставалась равнодушная маска до тех пор, пока он не оказался по другую сторону двери. Стоило его глазам опуститься на мирно спящего адвоката, как на его лице появилась теплая улыбка.
***
Ливон проснулся на следующее утро от стука в дверь. Его тело казалось тяжелым, и когда дверь в комнату открылась, он все еще чувствовал сонливость. На пороге с поклоном появился незнакомый мужчина.
— Доброе утро. Я пришел забрать вас на завтрак. Одежда лежит в ванной, дверь туда — справа от вас. Спускайтесь, когда будете готовы.
Мужчина исчез, прежде чем Ливон успел моргнуть больше, чем пару раз. Он медленно сел в постели и огляделся. Комната не была одной из тех, которые он видел. Она была такой же роскошно отделанной, но почти в два раза больше гостевой спальни, которую он использовал раньше, и еще более вычурной, если это вообще было возможно. Все было отделано позолотой и античной лепкой. Над кроватью, в которой спал Ливон, был даже балдахин из натурального шелка. Ему было любопытно, выбрал ли Цезарь этот декор сам.
Эта цепочка мыслей заставила воспоминание о предыдущем дне стремительным потоком ворваться в его сознание, и он поморщился, огорченный тем, как легко его обманули. Он даже не посчитал происходящее подозрительным. Если так посмотреть, было очевидно, что дворецкий что-то задумал — даже ребенок бы на такое не повелся.
Ливон раздраженно провел рукой по волосам, проклиная собственную глупость. Он был в доме Цезаря, в конце концов, какой идиот расслабиться в доме босса мафии?
Он, судя по всему.
Что еще хуже, его чем-то накачали, и его тело даже не посмело дать ему остаться в сознании. Нет, все воспоминания о том, как его несли, как он упал, о его невнятной речи и всем том, что он творил на глазах Цезаря были предельно ясными.
Ливон ударил кровать, и все, что произошло — небольшой приглушенный звук удара. Маленькая вмятина в матраце быстро исчезла.
Теперь его саботировала его собственная кровать.
Он издал протяжный, полный боли стон. Скинув одеяло, он пошлепал в ванную и обнаружил одежду, недавно постиранную, отглаженную и аккуратно сложенную на одной из тумб. Он вдруг понял, что Игорь был тем, кто стирал и гладил его одежду. Тогда тот незнакомый мужчина был новым дворецким?.. Он вдруг задумался, что случилось с прошлым.
Его мысли продолжали плавать в этом направлении, пока он принимал душ. Что делал Игорь? Как долго Цезарь его подозревал? И что важнее, как он посмел его так использовать? Ливон чувствовал, как закипал от злости в ту же секунду, как начинал думать об этом.
Он выскочил из душа и агрессивно вытер волосы полотенцем, продолжая вариться в воспоминаниях о произошедшем. То, что действительно помогало ему успокоиться, было понимание, что у него вообще не было права злиться, потому что все произошедшее было последствиями его чрезмерного доверия и наивности.
Ливон снова усмехнулся. Каким же придурком он был.
С этими мыслями он направился в столовую с таким видом, будто он был готов убить первого же человека, который попробует с ним заговорить.
Ливон зашел в столовую и сразу же оказался встречен серебристо-светлыми волосами. Цезарь тут же обернулся к нему.
— Доброе утро, — сказал он, — хорошо поспал?
Цезарь, может, думал, что он легко мог его обмануть, но Ливон легко заметил искорку неуверенности, быстро спрятавшуюся за привычной напускной вежливостью. Он шмыгнул и отвернулся, открыто давая Цезарю понять, что он совершенно не собирался быть хорошим и мило беседовать с ним за завтраком.
Тот в кои то веки не стал давить на него и оставил адвоката спокойно усаживаться напротив него. Дворецкий обслужил его в тишине. Ливон с любопытством осмотрел комнату в поисках Игоря, и, как и ожидалось, не нашел его.
Цезарь наблюдал за ним, пока новый дворецкий вносил в столовую корзинку свежего хлеба.
— Что-то ищешь?
Взгляд Ливона, полный недовольства, метнулся к мужчине напротив него.
— Что с прошлым дворецким?
— Его уволили, — ответил Цезарь слишком быстро.
Ливон на мгновение смерил Цезаря недоверчивым взглядом, выгнув бровь.
— Уволили, — повторил он.
Цезарь придумал этот невообразимый план, а Ливона накачали с помощью отравленного чая только чтобы дворецкого просто «уволили». Он не мог в это поверить.
Цезарь скованно улыбнулся.
— Слишком громко дышал. Начал действовать на нервы.
Ливон рассеянно нахмурился. В его голове вдруг всплыло воспоминание о словах Цезаря, сказанных на днях.
«Я обо всем позабочусь».
— Не надо секретничать. Что с ним произошло? Я думаю, у меня есть право знать правду.
Цезарь склонил голову, глядя на Ливона так, будто совершенно не мог понять его логики.
— По крайней мере скажи, что он пытался найти, — надавил адвокат, — это было связано с делом? Если да, мне нужно знать. Я твой адвокат.
Внезапно он подумал еще кое о чем.
— Это имело какое-то отношение к Жданову?
http://bllate.org/book/13143/1166460
