По пути туда что-то показалось ему странным. Его путешествие было погружено в абсолютную тишину, если бы не звук его шагов. Он снова содрогнулся, чувствуя, будто за ним наблюдали. Вид оранжереи в конце коридора его порадовал: крепкие стены особняка резко превращались в прозрачное стекло, обеспечивая вид на зелень внутри. Казалось, будто помещение не определилось, хочет ли оно быть частью сада или дома. Несмотря на это внутри было красиво.
Дойдя до дверей, Ливон случайно опустил глаза и заметил пару тапочек, небрежно брошенных на пороге. Подобная неаккуратность не соответствовала Цезарю, но по крайней мере Ливон мог сказать, что дворецкий его не обманул. Спихнув свои собственные тапочки, Ливон отодвинул стеклянную дверь и проскользнул внутрь, ощущая окутывающее его спокойствие. Тревога, преследовавшая его всю дорогу, отошла на второй план: ее несколько маленьких осколков все еще покалывали в его груди, но что-то в оранжерее сгладило острые углы и твердую сердцевину. Он будто шел по тайному саду или секретной беседке лесной феи. Внешний мир, казалось, просто… ускользал.
Его шаги смягчала мягкая трава, заглушая любые звуки его передвижения, а зелень вокруг скрывала его из виду. Сквозь просветы между низких ветвей он заметил свисающее с потолка кресло-яйцо, наполовину развернутое к нему и позволявшее за счет этого увидеть сидящего в нем человека. Ливон вдруг понял, что кресло было глубже, чем он подумал. Поначалу он посчитал его чем-то напоминавшим кокон, но, приглядевшись, он посчитал его довольно уютным. Ну, если Цезаря можно было назвать таким словом.
Одна из его ног была подогнута под его тело, а другая — опущена к траве. У откинувшегося на подушки Цезаря на груди лежала книга, и Ливон вдруг осознал, что тот дремал.
Они будто снова впервые встретились. Ливон был очарован неописуемой красотой загадочного незнакомца посреди тусклых зимних улиц. Определенно это Микеланджело и Мильтон имели в виду под словом «искусство». Если ангелы действительно существовали, именно так они и выглядели.
Небольшая часть разума Ливона осознавала параллель между Цезарем и Люцифером, но он был слишком заворожен, чтобы задумывать об этом всерьез. Поэтому долгое время он просто молча изучал лицо Цезаря в тишине, прослеживая глазами залитые закатным солнцем элегантные линии и мягкие углы, которые он никогда не мог так хорошо рассмотреть прежде.
Ноги Ливона понесли его вперед. Он не мог оторвать глаз от перемещающегося света, танцующего на его светлых волосах и мерцающего прозрачным блеском на отдельных прядках. Его взгляд последовал за плавным изгибом скул к пухлым губам, прекрасно вылепленным на алебастровой коже.
Прежде чем он осознал, что делает, Ливон вытянул руку, как будто ведомый песней сирены. Пряди волос Цезаря казались такими мягкими и воздушными, что ему захотелось своими руками в этом убедиться и понять, действительно ли они были такими шелковистыми…
Раздался щелчок.
Глаза Ливона метнулись вверх и столкнулись с прищуром Цезаря, который держал в руках наставленную на него беретту. Напряженное мгновение никто не шевелился. Ливон боялся дышать, не смея делать этого под прицелом пистолета, а серебряные глаза пригвоздили его к месту. Затем также быстро опасный настрой Цезаря испарился и сменился привычной беззаботностью.
— Я бы посоветовал больше так не делать, — усмехнулся он, возвращая беретту в безопасность под подушку за своей спиной, — это опасно — так подкрадываться к кому-то вроде меня.
Цезарь поднялся и выжидающе посмотрел на Ливона. Тот закусил внутреннюю сторону щеки. Резкое изменение в выражении лица Цезаря изумило его, как в первый раз.
— Есть кое-какие проблемы, — коротко сказал он, — у тебя есть время обсудить их со мной?
— Ты пришел поговорить о Бердяеве?
Разочарование в нахмурившихся бровях Цезаря было очевидным. Вскоре оно исчезло, и он повел плечами.
— Давай обсудим это за чаем.
Цезарь развернулся и пошел в стороны раздвижных стеклянных дверей, а Ливон неохотно последовал за ним, оставляя позади теплое спокойствие оранжереи. Коридор теперь казался ему еще хуже, а жуткое ощущение повисло между ним и Цезарем. Ощутимое беспокойство росло с каждым шагом.
***
Место, куда Цезарь его привел, было небольшим столом в «маленькой» приемной. На самом деле, она была больше всей квартиры Ливона, но по сравнению с домом, в котором эта комната находилась, она была почти что кладовой.
Цезарь подождал, пока Игорь оставит их наедине со своим чаем, и начал говорить:
— Так в чем проблема?
Спокойный голос заставил Ливона скрипнуть зубами. Он был в нескольких секундах от того, стать удобрением для горячо любимых Цезарем роз, и его сердце никак не могло успокоиться, но сам Цезарь, просто потягивал чай, как будто ничего необычного не произошло.
Это казалось чем-то нереалистичным, но мурашки, покрывшие руки Ливона, говорили, что произошедшее ранее определенно произошло. Ему пришлось напомнить себе, что в независимости от красоты Цезаря, он был ближе к Люциферу после его падения, а не до.
— Есть одна подозрительная собственность, — сказал Ливон, оставляя тон как можно более нейтральным, — Жданов и Бердяев оба с ней связаны, но сейчас она никому из них не принадлежит.
— Так ты хочешь найти, кто придержал ее для них?
— Да. Думаю, это будет хорошая наводка на связь между ними, особенно, если текущий владелец согласится дать показания.
http://bllate.org/book/13143/1166452
