За ночь мир стал кристально-белым, покрывшись слоем снега. С раннего утра началась борьба лопат и снегоочистителей в паре с солью за очистку автомобильных трасс и тротуаров, однако приложенные усилия выглядели напрасными. Огромные кучи снега падали непрерывными волнами, сводя на нет любые попытки их убрать.
Ливон проснулся, как обычно, и спустился вниз на завтрак. Медленно идя в сторону столовой, он тяжело вздохнул, увидев Цезаря, который обернулся на звук его шагов и тут же улыбнулся.
— Метель страшная, — буднично отметил Цезарь.
У него всегда был какой-то комментарий о погоде. Ливон ничего не сказал, а подошел к своему стул, положил на колени салфетку и вытащил хлеб из корзинки в центре стола.
Цезарь, разумеется, не смутился отсутствием ответа.
— Из-за снега ехать на машине нецелесообразно. Я буду работать здесь следующие несколько дней.
Ливон откусил от своего хлеба.
— Мне сказали, что посыпка солью должна помочь, но с таким количеством снега…
— Эй.
Цезарь притих, склоняя голову набок с довольной улыбкой. Ливон равнодушно уставился на него в ответ.
— Я с тобой сейчас не говорю.
Ливон вернулся к своему завтраку, а Цезарь посмотрел на него, подперев рукой подбородок. Спустя какое-то время он пожал плечами и вернулся к одностороннему разговору.
— Планируешься спрятаться на весь день в кабинете, я так понимаю, — дружелюбно отметил он.
Ливон снова откусил кусок хлеба.
— Розы в оранжерее.
Его прервал звук резко отодвигающегося стула Ливона. Откинув прочь лежавшую на ногах салфетку Ливон тихо поблагодарил дворецкого и молча удалился из столовой.
Игорь начал убирать его тарелку и приборы.
— Он в порядке? — тихо спросил он.
Цезарь откинулся на спинку своего стула, глядя вдаль.
— Понятия не имею.
Ливон усердно работал челюстями. Этот разговор лишь подтвердил, что Цезарь действительно не имел ни малейшего понятия, из-за чего именно был расстроен Ливон, даже после ночи размышлений на эту тему.
Казалось, будто Цезарь был представителем инопланетной расы. Но, может, Ливон слишком сильно в него верил. По крайней мере, будь он с другой планеты, то существовала бы причина его резким изменениям в поведении и бессердечности: инопланетянин не понял бы значение смерти, не знал социального этикета и не умел обрабатывать человеческие эмоции.
Однако Цезарь не был инопланетянином. Он был обычным человеком. Человеком, который мог наставить пистолет на ребенка и нажать на курок без лишних мыслей, а затем отвернуться и шутить с Ливоном о жизни.
Его затошнило от одной только мысли об этом. Они провели часы вместе, однако он не подозревал о том, какой демон прятался в его шкуре. Мужчина, с которым он столько времени был вместе, не был реален, не так ли? Он вообще знал Цезаря? Ливон не мог ответить на этот вопрос.
Со скручивающимся от отторжения животом, Ливон ускорился. Единственной четкой идеей в его голове в тот момент было убеждение, что ему нужно было убираться оттуда.
Следующие несколько дней Ливон действительно выложился на полную, пропуская через себя документы со скоростью, которой он никогда не достигал раньше. Мысль о побеге из поместья и возможность больше никогда не контактировать с Цезарем всю оставшуюся жизнь, по всей видимости, была достаточным топливом.
Он ел в кабинете по возможности и старался спать как можно меньше. В результате этого его общение с Цезарем свелось почти к нулю. Время от времени они видели друг друга, когда Ливон не мог избежать его компании в столовой или коридоре, однако этим все ограничилось. Если бы не факт того, что Цезарь застрял в особняке из-за метели, Ливон был уверен, что они бы больше никогда не пересеклись.
Ожидаемо, хоть и не менее раздражающе от этого, но Цезарь вел себя точно так же, совершенно не встревоженный холодом Ливона. Когда они встречались, он усмехался и бросал пару ремарок, которые в его голове наверняка считались остроумными. Поначалу Ливон позволял ему немного нервировать его, однако быстро решил, что лучшей реакцией будет отсутствие реакции. Его жизнерадостное игнорирование все равно раздражало его, однако ему казалось, что не было лучшего момента, чтобы начать притворяться, что он не знал этого раздражающего блондина, кроме как сейчас.
К сожалению, раздражающий блондин также был его клиентом, и Ливон не мог избегать его вечно.
Ливон нахмурился, перечитывая историю купли-продажи определенного объекта недвижимости, как ему казалось, уже в миллионный раз. Все случаи передачи прав собственности были описаны в мельчайших подробностях на огромном количестве страниц, но сколько бы раз он их ни просматривал, нынешний владелец не был назван. Предположительно, имущество принадлежало Бердяеву, но на бумаге все выглядело так, будто оно вообще никому не принадлежало. Вероятно, он избавился от него до уплаты налогов, учитывая сумму, которую он задолжал, однако эта мысль совсем не утешала. Это означало, что теперь собственность могла принадлежать кому угодно.
Ливон откинулся на спинку стула и закрыл глаза. Ему очень не хотелось этого делать, но пора было идти к Цезарю. Взяв в руки документы, Ливон вышел из кабинета. Ему потребовалось время, чтобы осознать, что он впервые сам отправился на поиски Цезаря с момента прибытия в особняк. Мужчина всегда появлялся первым сам… а потом не исчезал. Он напоминал паука в ванной, который всегда наблюдал за тобой из уголка душевой кабины.
Ливон содрогнулся, предпочитая не думать ни о Цезаре, ни о пауках, и столкнулся с дворецким, идущим ему навстречу с другого конца коридора.
— Вы что-то хотели, господин? — тихо спросил Игорь.
— Вообще-то, да, — ответил Ливон, — вы знаете, где Цезарь?
Лицо дворецкого недовольно скривилось.
— А… Где Царь? — быстро подстроился Ливон, — мне нужно с ним поговорить.
— Сейчас он проводит время в оранжерее. Она в конце коридора на первом этаже.
Ливон склонил голову и, коротко поблагодарив его, направился в противоположном направлении, восстанавливая в голове планировку здания. В оранжерее он встретился с Цезарем в первый раз.
http://bllate.org/book/13143/1166451
