Ливон наблюдал за своим мясом, помешивая его в сковороде и используя щипцы, чтобы достать его, когда оно доготавливалось. По крайней мере, ему казалось, что оно было готово. Приглядевшись, он обнаружил, что оно все было недожарено, поэтому он положил его обратно в сковороду и снова зажег конфорку.
Он вдруг осознал, что не видел, чтобы Цезарь использовал хотя бы какой-то разогревающий прибор — ни духовку, ни микроволновку, ни газовые конфорки. Ему стало любопытно, и он украдкой покосился на него.
Перед ним предстал странный вид: Цезарь руками отрывал куски салата, а затем клал его на хлеб. Мужчина выглядел абсолютно расслабленным на кухне. Ливон проследил за тем, как Цезарь сделал тонкие ломтики ветчины и положил их на аккуратно нарванный салат. Он даже достал помидор и начал нарезать его.
Ливон не мог не почувствовать небольшое восхищение от этого вида. Сколько людей видели Цезаря таким, и уж тем более — представляли, что он когда-либо войдет на кухню? И что он будет таким умелым. Это впечатляло, говоря откровенно. Хоть внешность Цезаря и была ослепительной, Ливон впервые был очарован им, как человеком.
Почувствовав его взгляд, Цезарь обернулся и широко улыбнулся.
— Я довольно неплохо управляюсь с ножами, — он отрезал тоненький кружок помидора и поднял его на уровень глаз. — Человеческая плоть разрезается точно так же.
Лицо Ливона вмиг стало равнодушным.
— Ну конечно, — сухо ответил он, отвернувшись к своей еде.
Которая вся подгорела.
***
Чуть позже двое мужчин сидели в тишине, глядя на тарелки перед собой. Сэндвич Цезаря выглядел так, будто его только что достали с витрины магазина здорового питания: в нем было много овощей, идеальное количество мясо, а все это было аккуратно сложено между двумя ломтями хлеба.
Цезарь осторожно заговорил:
— Я думал, ты умеешь готовить…
По всей видимости, тот инцидент с ветчиной не смутил Цезаря, и сейчас он был немного разочарован.
Он смерил взглядом непонятную кучу на тарелке Ливона.
— Что это?
— Сэндвич, — сказал Ливон так, будто Цезарь спрашивал его о том, какого цвета было небо.
То, что лежит между двух кусков хлеба, называлось сэндвичем. Так что еда на его тарелке была сэндвичем.
Цезарь не выглядел убежденным. Сэндвич был тщательно продуманной комбинацией ингредиентов, которые гармонично сочетались с хлебом, а не то, что лежало перед Ливоном. Запихать все, что хотелось между хлебом и надеяться, что это съедобно, не считалось.
И правда, эту штуку перед Ливоном, которая маскировалась под сэндвич, даже нельзя было найти ни в одном магазине, потому что это было просто мясо — мясо, мясо и еще мясо. Куски хлеба старались изо всех сил, но лежащая между ними говядина, свинина, индейка и ветчина создавали впечатление, будто это был просто случайно затерявшийся в шкафчике хлеб, чем сэндвич с хорошим наполнением.
— Ты уверен, что это безопасно для человека? — спросил Цезарь, недоверчиво глядя на тарелку.
Ливон повел плечом.
— Вся еда идет в одно место.
Цезарь сузил глаза, глядя на Ливона, который поднял свое творение с тарелки. Теперь он был убежден, что это было опасно для здоровья.
— Некоторое мясо еще сырое.
— Разве ты не должен быть образован? Мясо нужно есть сырым.
— Только если это не…
Ливон откусил большой кусок.
«…Свинина», закончил в своей голове Цезарь, издав обреченный вздох.
Слишком голодный, чтобы беспокоится об этом, Ливон радостно начал жевать, наслаждаясь своим призом. Он был нежным, сочным…
Он был абсолютно ужасным.
Замедлив движения челюстей, Ливон уставился на сэндвич в своих руках. В его рту было что-то гадкое. Жирные куски сырого мяса сгустились вокруг кусков подгоревшего мяса и кости, окуная все в смесь жира, крови и копоти. Сама текстура уже была ужасной, но ощутимый трупный запах, заполнивший его нос и рот, был невыносим.
Его затошнило.
Ливон на всякий случай поднес руку ко рту, но затем заметил сидящего напротив себя Цезаря, который наблюдал за ним, как орел за добычей, сузив глаза.
Нет. Ливон никогда не даст Цезарю такое удовлетворение. Он заставил себя прожевать кусок, схватил свою тарелку и направился на выход из кухни.
Цезарь молча последовал за ним.
***
Не то, чтобы он был неправ — в итоге вся еда оказывалась и перемешивалась в желудке. Ливон упустил лишь одну крошечную деталь…
Каким бы голодным ты ни был, дерьмо всегда было на вкус, как дерьмо.
С этой тяжелой правдой в голове, дорога до кабинета была, наверное, даже хуже дороги на кухню. К моменту, когда он вернулся и сел, он уже чувствовал головокружение, а его живот протестовал еще громче, чем раньше, умоляя его хотя о маленьком кусочке пищи.
С мрачной решительностью на лице, Ливон заставил себя отправить еще один кусок сэндвича в рот, пытаясь расправиться с ним как можно скорее. Однако его живот совершенно не был счастлив от этого.
«Не это!», — кричал он, — «Тебе сколько лет? Ты не можешь понять, что есть можно, а что нельзя? Чон Ливон, постыдился бы!»
Цезарь, с другой стороны, выглядел совершенно спокойным несмотря на агонию Ливона, лениво развалившись на диване, элегантно откусывая от своего сэндвича и аккуратно жуя.
Однако какие бы у Цезаря ни были манеры, Ливон все равно слышал звонкий хруст салата и чувствовал сочный запах хлеба и ветчины. Это был очередной тест его возможности притворяться, что он не хотел его.
И правда, осознание своего голода было его самой большой ошибкой за последнее время.
http://bllate.org/book/13143/1166443
