Путешествие – а именно этим и являлся их поход – на кухню никак не улучшило настроение Ливона. Он был уверен, что он мог пересечь половину России за то время, пока они шли. В этом было чуть больше драмы, чем нужно, но сейчас он шел исключительно на своем раздражении и был уверен, что он просто исчезнет из этого мира в одном из коридоров Цезаря, прежде чем даже увидит сковороду.
В итоге они смогли дойти до кухни до того, как Ливон упал замертво, хоть он и был близок к этому. Он никогда не думал, что будет так счастлив увидеть половник, даже несмотря на то, что это кухня была больше всей его квартиры. Ливон облегчено выдохнул, опираясь на ближайший стол и понимая, что проживет еще один день.
Стоявший впереди него Цезарь обернулся и широко развел руки.
— Все твое.
Слишком устав, чтобы вставать, Ливон позволил своим глазам рассматривать помещение, напоминавшее по размерам скорее склад, чем кухню. Это было почти болезненно из-за сухости в глазах, но кухня была невероятной. Каждый предмет посуды и кухонной утвари кричал о своей роскоши и французском происхождении, а техника будто приехала из Германии. Даже столовые приборы, лежащие в ящиках с прозрачной дверцей, создавали впечатление настоящего, античного серебра и костяного фарфора.
Главной деталью, однако, был холодильник — или, скорее, холодильники, потому что их было больше одного. Они занимали всю стену, и ноги Ливона пошли сами еще до того, как он успел осознать это.
«Ха. Может, я действительно умер по дороге».
Может, это просто его дух ходил по императорскому дворцу. Однако он был так голоден, что это не имело значения.
Он, как завороженный, открыл дверцу одного из холодильников и нашел спасение.
Он был до верху забит мясом. Говядина, свинина, оленина, телятина, индейка – Ливон никогда не видел столько мяса в одном месте. И все было дорогой вырезкой — такой, которую бюджет Ливона никогда не мог себе позволить. В его голове появились воспоминания о том, как он торопливо выхватывал упаковку почти просроченного говяжьего фарша до того, как это мог сделать кто-то другой, но быстро исчезли, чтобы заполнить голову чудесными видами настоящего. На мгновение он забыл и о Цезаре, и о своем скутере, и о том факте, что стал заложником.
«Это рай».
— Ты собираешься просто стоять? — наконец спросил Цезарь, выгибая бровь.
Ливон с неохотой отнял глаза от произведения искусства перед собой.
— Я могу использовать, что хочу? — спросил он мечтательным голосом.
Цезарь сглотнул. Ливон никогда не выглядел так перед ним: со сверкающими от счастья глазами и морщинками в уголках губ, растянутых в мечтательной улыбке. Рациональные мысли оказались поглощены похотью, и Цезарь понял, что кивал, даже не поняв вопрос.
— Конечно. Да.
Ливон шумно вздохнул, как ребенок рождественским утром, и быстро отвернулся, смеясь так, как, по мнению Цезаря, не мог звучать ментально здоровый человек. Внезапно на кухонных тумбах начали появляться горы мяса, а Цезарь мог лишь наблюдать, широко распахнув глаза, как Ливон складывал на них все больше и больше.
Наконец, в качестве финального штриха, Ливон вытащил настолько большую ветчину, что ему нужно было две руки, чтобы нести ее. С маниакальным блеском в глазах он просканировал комнату, пока не остановился взглядом на том, что искал. Положив ветчину на ближайшее свободное пространство на тумбе, он прошел к подставке для ножей и прямо перед Цезарем выудил из нее очень большой, очень острый нож шефа, а затем промаршировал обратно к тумбе.
С приятным стуком нож был воткнут в огромный кусок свинины, но застрял, не двигаясь дальше. Ливон недовольно уставился на него и попробовал снова, на этот раз с еще более громким стуком. Однако нож не поддавался. Ливон раздраженно обхватил обеими руками рукоятку, желая надавить на нее сильнее-
В его поле зрения проскользнула рука. Обернувшись, Ливон обнаружил Цезаря, стоящего прямо за ним со странным выражением лица. Он молча обвил элегантными пальцами руки Ливона и вытащил нож из ветчины, а затем пронес ее до большой машины и положил ее внутрь.
Глаза Ливона были прикованы к Цезарю: он хотел эту ветчину. К счастью, его страхи были развеяны, когда Цезарь нажал на кнопку на машине, и та начала издавать ритмичный шум. Вскоре появилось несколько тонких ломтиков ветчины. Цезарь отключил ломтерезку, достал из ящика тарелку и затем передал ее Ливону.
— Приятного аппетита.
Ливон смущенно принял ветчину, но быстро пришел в себя.
— Для тебя я ничего не сделаю.
Цезарь повел плечом.
— Как хочешь.
Он прошел к одному из холодильников и нашел ингредиенты для себя.
Ливон проследил за ним глазами, а затем вернулся к работе. Он просмотрел продукты в других холодильниках, порылся в ящиках и шкафчиках в поисках приборов и нужной техники, а затем сложил все на тумбе: он был готов.
Цезарь в тишине вернулся на свое место, не слишком волнуясь о безопасности своей кухни.
«Ливон, наверное, знает, как готовить… верно?»
Он начал нарезать ржаной хлеб, когда вдруг услышал какой-то шум. Обернувшись, он увидел Ливона, который рубил огромный кусок мяса. Он даже не резал его, а просто оторвал пару кусков, достаточно маленьких, чтобы влезть в сковородку, и оставил все как есть.
Моргнув, Цезарь наблюдал за тем, как Ливон метался между всем тем мясом, которое он вытащил, отрезая от них куски и кидая их на сковородку, по всей видимости без какого-либо порядка. Наконец, он решил вмешаться.
— У тебя нет овощей, — сказал он, протягивая Ливону блюдце с нарезанным хлебом.
— Они не нужны, — ответил Ливон.
— Тебе нужно хотя бы что-то, — сказал Цезарь, беря в руки помидор.
— Не-а.
Цезарь нахмурился.
— Это нездорово.
— Без разницы.
Цезарь, сдавшись, пожал плечами и продолжил делать свой сэндвич.
http://bllate.org/book/13143/1166442
