* * *
— Знаешь, если тебе наплевать, может, тебе стоит уволиться?
Вернувшись на станцию после спасательной операции, они наконец взорвались.
Миллер, потягивающий воду из бутылки, обернулся на звук обвинения.
В комнате повисла тишина.
Будто все ждали, когда кто-то это скажет.
— Ты просто стоял там, как зритель.
— Зачем ты вообще здесь? Ты мог помочь.
— Если хотел места в первом ряду, для этого не нужно быть пожарным.
Миллер лениво моргнул, пока все набрасывались на него.
Затем наконец заговорил:
— И с чего бы я вам что-то должен еще объяснять?
Это… почему-то только ухудшило общую ситуацию.
— Тебе правда все равно, что человек чуть не погиб?
Миллер сделал еще один медленный глоток, после чего выдал:
— Он хотел умереть.
Воздух в комнате словно замерз.
Дейн резко поднял голову.
Остальные, ошеломленные, смотрели на Миллера с недоверием.
А Миллер просто мило улыбнулся и добавил:
— Надо позволять людям делать то, что они хотят.
В комнате стало так тихо, что скрип стула прозвучал оглушительно.
И затем…
— Пойдём со мной.
Голос Дейна разрезал тишину.
Он схватил Миллера за руку и потащил к заднему выходу.
Никто не остановил его.
* * *
— У тебя вообще есть хоть капля здравого смысла?
Как только они остались одни, Дейн резко оттолкнул Миллера.
Миллер позволил себя увести без сопротивления, но, оказавшись на свободе, отступил на шаг, выпрямившись.
У него не было времени среагировать, прежде чем Дейн снова набросился на него.
И тогда… он улыбнулся.
Медленная, довольная ухмылка, щеки слегка порозовели.
Дейна скрутило от отвращения.
«О чем, блядь, он думает?»
— Такое не говорят, — прошипел он.
Миллер лишь склонил голову, спросив, уточняя:
— Что именно?
Раздражение Дейна вспыхнуло с новой силой.
— Если кто-то висит на здании, мы его спасаем. Независимо от причины. Ни один нормальный человек не скажет то, что сказал ты. Можешь думать что угодно, но вслух такое не произносят.
Он считал, что выразился предельно ясно.
Но затем Миллер заговорил:
— А…
Ухмылка исчезла. Плечи обвисли.
И внезапно… он стал выглядеть разочарованным.
Дейн удивленно моргнул.
— Это еще что за лицо?
Миллер вздохнул, почти надувшись.
— Я-то надеялся… — он замолчал, покачав головой. — Неважно.
«На что, черт возьми, он надеялся?» — Дейн нахмурился, потребовав:
— Что значит «неважно»? Говори.
Миллер снова вздохнул, на этот раз проведя рукой по лицу.
— Я надеялся, — сказал он, — что ты будешь другим.
Дейн стиснул челюсти.
— В каком смысле?
— Ты всегда такой… независимый, — размышлял Миллер. — Думал, может, ты увидишь вещи иначе.
Дейн раздраженно фыркнул.
— Что ж, прости, что разочаровал, но я не стою в стороне и не смотрю, как люди умирают.
Губы Миллера дернулись.
— Жаль…
Дейн сверлил его гневным взглядом.
— Если ты действительно так думаешь, тебе здесь не место.
Миллер лишь улыбнулся, совершенно невозмутимый.
— Посмотрим.
Новая волна раздражения прокатилась по спине Дейна.
Желание ударить Миллера — хотя бы раз, но сильно — горело в мышцах.
Вместо этого он медленно вдохнул, подавляя гнев.
Наконец, он развернулся и ушел.
Миллер просто стоял и смотрел ему вслед.
А затем… проговорил:
— Ты был чертовски сексуален, когда кричал на меня.
Дейн резко обернулся.
Миллер лишь бесстыдно ухмыльнулся.
— Иди к черту, Миллер.
— Уверен?
Миллер игриво подмигнул.
Дейн собирался уйти, прежде чем совершить убийство.
Он еще раз смотрел на него с недоверием, в запале подумав: «Да. С этим парнем просто невозможно договориться».
Попытка поговорить была его ошибкой. Он мог это сейчас признать.
По крайней мере, ситуация была под контролем. Это главное. Пока он пресекал все, прежде чем это превратилось в очередной бардак, этого было достаточно.
Он уже собирался уйти, когда…
— Погоди-ка.
Голос Грейсона остановил его.
Дейн обернулся с выражением чистого раздражения, уже жалея, что обратил на него внимание.
Грейсон нахмурился.
— И это все?
— Да.
Короткий ответ заставил Грейсона моргнуть, а затем скривиться.
— Ты тащил меня сюда, чтобы сказать только это? И все?
Он развел руками в раздражении, затем опустил их.
Дейн усмехнулся.
— Чего, черт возьми, ты ожидал, болван? Что еще, по-твоему, должно было здесь произойти?
Грейсон раздраженно выдохнул.
И внезапно что-то скрутило Дейну живот. Смутное, тревожное подозрение оформилось в его голове. Прищурившись, он перевел вес, скрестив руки на груди.
— …Ты что, правда думал, что я вытащил тебя сюда, чтобы…
Губы Грейсона растянулись в похабной ухмылке.
И затем… черт, опять. Этот чертов румянец на его щеках.
— Ебанутый псих, — проворчал Дейн под нос, сжимая и разжимая кулаки.
— Я сказал тебе, — отрезал он. — Это была ошибка. Это не повторится. Пропусти это через свою толстую черепную коробку.
Затем, после паузы, добавил с издевкой:
— Тебе же не составит труда забыть, да? Вы, парни, в этом мастера. Ваша порода устроена иначе — такие вещи даже не должны оставлять у вас психологический след.
Чтобы подчеркнуть свою мысль, он постучал двумя пальцами по виску.
И как только он отвернулся, сразу пожалел об этом.
Не было смысла заходить так далеко.
Какое-то раздражающее, бесполезное чувство вины заставило его оглянуться.
Большая ошибка.
Потому что Грейсон стоял, подперев подбородок рукой, и выглядел… задумчивым. Будто серьезно что-то обдумывал.
Дейн напрягся.
— О чем ты, черт возьми, ты сейчас думаешь?
Глаза Грейсона загорелись, как только Дейн проявил к нему интерес. Он встрепенулся, как чертов золотистый ретривер, и ответил своим обычным безумным тоном:
— Ну, ты сказал забыть. Но для этого мне нужно снова накопить достаточно феромонов.
Пауза.
— Проблема в том, — продолжил Грейсон совершенно серьезно, — что ты так опустошил меня в прошлый раз, что на восстановление уйдет время. Так что теперь я просто думаю… сколько это займет?
Челюсть Дейна отвисла.
Он удивленно уставился на Грейсона. Медленно моргнул.
Затем, собрав всю оставшуюся выдержку, резко вдохнул и пробормотал:
— Ты должно быть издеваешься.
«Нет. Это не может быть из-за чувства вины. Нет».
Это была его собственная дурацкая глупость — потратить даже секунду на сожаление об этом парне.
Он развернулся, качая головой, готовый уйти.
Но затем в голову закралась другая мысль.
Был ли Грейсон на самом деле таким бездушным, каким казался?
Дейн замедлил шаг, оглянувшись.
Грейсон уже смотрел на него, глаза сверкали.
Хмурясь, Дейн спросил:
— Ты вообще когда-нибудь что-то чувствовал? Печаль? Радость?
Грейсон моргнул.
Пусто.
Будто сама концепция этих чувств была ему чужда.
— Серьезно?— Дейн резко выдохнул.
«Господи Иисусе».
«Так, должно быть, учитель Энн Салливан чувствовала себя, пытаясь научить глухонемую Хелен Келлер слову “вода”?»
«Нет — хуже».
«Энн Салливан хоть преуспела».
Дейн сомневался, что добьется чего-то с этим идиотом.
И все же он попробовал снова.
— Ты хотя бы знаешь, что такое страх?
Ещё один наклон головы набок.
Дейн почувствовал, как у него подскакивает давление.
— Ладно, — рявкнул он. — Что ты чувствовал, когда я трахал тебя?
Дыхание Грейсона прервалось.
И затем… будь он проклят… этот нелепый румянец углубился.
— …Мне было хорошо, — пробормотал он.
Мозг Дейна завис.
На секунду слова отказали ему.
Затем, встряхнувшись, он прочистил горло, лицо исказилось от раздражения.
— Нет, до этого.
Никакой ответной реакции.
Дейн надавил сильнее.
— Ты психовал, помнишь? Ты убегал. Ты буквально сказал, что не хочешь этого. Попробуй вспомнить — что ты чувствовал тогда?
Он изо всех сил пытался достучаться до этого ублюдка.
— Давай же, — проворчал он: — Вспомни.
Выражение лица Грейсона дрогнуло.
И на мгновение — всего на мгновение — Дейн подумал, что, возможно, достучался до него.
Затем Грейсон мечтательно вздохнул:
— …Не помню, — беззаботно сказал он. — После было так хорошо, что, наверное, про остальное я забыл.
Дейн едва не пробил кулаком ближайшее дерево.
— Ебаный…
С резким треском он вместо этого пнул ствол.
Затем сразу пожалел, что вообще что-то спрашивал.
Зачем он вообще напрягался?
Какое детство привело к такому? Гордились ли родители Грейсона таким результатом? Или им должно быть стыдно?
И хуже того — Дейн чуть не попытался его чему-то научить?
Как раз когда он собирался уйти по-настоящему, Грейсон вдруг задумался, нахмурив брови.
— Разве это не было… счастьем?
Это остановило Дейна.
Не потому что это было правдой.
А потому что это было так чертовски ошибочное суждение.
— Нет, — резко сказал Дейн. — Это была просто реакция тела. Это был дофамин от феромонов. Это не то же самое, что настоящая мать твою радость.
Он сжал переносицу, стиснув зубы.
Какого черта он вообще делает здесь?
Затем, импульсивно, он чуть не спросил: «Что ты чувствовал, когда тебя заперли в том подвале?»
Но слова так и не сорвались с его губ.
Даже для него это был слишком жестокий вопрос.
Вместо этого он тяжело выдохнул и посмотрел на небо.
Это было бессмысленно.
— Забудь, — пробормотал он. — Мы закончили.
Он развернулся и ушел, мысленно ругая себя за то, что вообще попытался.
http://bllate.org/book/13139/1165709
