Так продолжалось до вторника, когда он увидел Чжэёна у главных ворот. На нём не было привычной красной пуховика или зелёного пальто — только никогда не виданная Сану бейсболка. Он курил, снова в очках. Два парня весело толкались рядом, пытаясь удержаться на его скейтборде.
Сану задумался: как он так сразу разглядел Чжэёна в толпе? Из-за развязной походки? Высокого роста? Стройного телосложения? Или… этой глупой улыбки? Эти мысли были настолько чужды ему, что он даже поморщился. Он быстро прошёл мимо, но одного взгляда хватило, чтобы дни апатии чуть отступили. Лишь на мгновение — но адреналиновая ясность снова вспыхнула в нём.
Чу Сану — сломан.
Эта мысль пронзила его, как лезвие. Он шёл домой, сгорбившись, будто последний выживший после разгромного боя под дождём. Помыл руки, сел за стол. Проверил телефон — новое сообщение. Сердце екнуло… но это было не то, чего он (не) ждал.
[Несохранённый номер: Привет, пешу после твоего обьявления. Я учусь на третем курсе фокультета дизайна. Меня заинтерисовал твой игровой проект — что нужно селать, чтобы продолжит обсуждение?]
16:52.
Несмотря на долгое ожидание отклика от потенциального дизайнера, Сану не чувствовал ни капли энтузиазма по поводу проекта, который планировал весь семестр. Возможно, всё испортили семь ошибок в коротком сообщении. Сану сдержанно ответил, указав свой email и попросив прислать портфолио. Уже собирался выключить экран, но пальцы сами открыли переписку с другим человеком.
[Нахлебник 3: (фото) молодец.]
12 дней назад.
Миниатюра развернулась на весь экран. Чжэён улыбался, высунув язык, рядом с деревянно застывшим Сану. Латексные парики на их головах отсвечивали под флуоресцентными лампами.
Увеличить, ещё, ещё.
Лицо Чжэёна заполнило экран. Из-за пикселизации оно казалось размытым, и Сану это раздражало.
«Ты же говорил, что выложишь в соцсети?»
Он убрал телефон и включил компьютер. Даже с оптимизированной загрузкой система запускалась мучительно долго. Как только рабочий стол загрузился, Сану открыл браузер и зашёл в соцсеть, где когда-то зарегистрировался лишь для вида. У него было всего два подписчика.
[Санчу, мелкий ублюдок, почему не берёшь трубку?]
[Санчусанчусанчу, в каком месяце дембель?]
Несколько старых сообщений от школьных друзей. Сану вбил в поиск имя Чжэёна. Однофамильцев было много, но его Чжэён висел в топе благодаря огромной аудитории.
[Чжэён (Jae. J)
Графический дизайнер / Граффити-райтер / Скейтбордист]
В профиле — лаконичное описание и ссылка на портфолио. Всего двадцать два поста: явно не из тех, кто засоряет ленту. Последняя публикация — их совместное фото в дурацких париках после китайской сценки.
[С милым хубэ.]
Дата показывала, что пост появился до их ссоры в библиотеке. Под ним — сотни лайков от незнакомых людей. Сану машинально увеличил фото, сделал скрин и сохранил, чтобы разглядеть комментарий Чжэёна. Так он невольно погрузился в его мир.
Первый пост — селфи годичной давности. Под подписью «Приятно познакомиться» — россыпь сердечек и плачущих смайлов. В ушах сверкали пирсинг, выгоревшие волосы торчали оранжевыми прядями. Лицо — бесстрастное.
«Выглядит как отпетый хулиган. Отвратительно».
Сану резко откинулся, будто экран его притягивал, и сохранил фото.
Второй пост — реклама кафе «Оливковое дерево», где Чжэён подрабатывал. Он стоял с владельцем заведения, указав график своих смен.
«Улыбка фальшивая. Сразу видно».
Сохранено.
Далее — ещё реклама, затем личное фото. Чжэён в чёрной бини сидел за компьютером. Волосы всё ещё яркие. Судя по тёмному окну за спиной, он засиделся за работой до ночи.
«Как можно после дедлайна выглядеть так идеально? Нарочно позирует».
Сохранено.
Дальше, дальше, дальше. Курсор лихорадочно листал ленту. Вот Чжэён в костюме корчит рожи с друзьями.
«Выпендрёжник».
Сохранено.
Следующий пост — короткое видео, где он в шлеме и защите смеётся, упав со скейта во время тренировки.
«…Идиот».
Сохранено.
На другом фото он стоял перед огромной стеной, разрисованной странными светящимися буквами и чёрным языком.
«Наверняка изобразил какое-то тупое чудовище».
Сохранено.
Ещё один кадр — театральный грим, тяжёлый и мрачный, с закрытыми глазами на чёрном фоне.
Сану: «…»
Сохранено.
Одним словом его было не описать: чарующая улыбка, глаза, втягивающие как водоворот, озорная кривая усмешка, смех, отдающий сарказмом, ухмылка злодея. Сану вдруг вспомнил, как в шесть лет впервые увидел игрушечный погрузчик. Умолял родителей пятнадцать дней, пока отец тайком от матери не купил его. Тогда он чувствовал точно то же, что сейчас. Даже сейчас, в двадцать с лишним, сердце Сану бешено колотилось при виде погрузчика.
Он сохранил все записи: короткие театральные ролики, рекламные видео, скейт-трюки, граффити-таймлапсы с YouTube. Загуглил никнейм Чжэёна, нашёл его плейлист с электронной музыкой.
[Washiba Gatgatnova — будто летишь в этом сезоне. Собираешься вознестись на небеса?]
[Вознестись на небеса?]
[Нет, с такой крышкой даже не сможешь нормально пользоваться, раздавишь — и всё разлетится. Не бери.]
[Выглядит красиво, но кажется, сломается сразу.]
Сану выискал и прочёл все редкие комментарии Чжэёна на форумах, отзывы о покупках в интернет-магазинах. Зашёл на его портфолио: дипломный проект, победивший в конкурсе дизайн, фриланс-сайты, афиши для концертов инди-исполнителей, иллюстрации для журналов, граффити «для души». Даже порылся в старых постах о театральном факультете в университетской сети — анонсы кастингов, афиши спектаклей.
[5 мин пешком. Ищу соседа-парня. Только личная встреча.]
Под утро, после бессонной ночи, Сану наткнулся на шестилетней давности объявление и наконец опомнился.
«Что я вообще делаю?»
На рабочем столе лежала папка «Чжэён» с тридцатью шестью фото и девятью видео, рассортированными по дате. Сану снова открывал их одно за другим, будто впервые. Все его воспоминания о Чжэёне сводились к спорам. Но из-за этого состояния он вдруг вообразил, будто они сблизились — настолько, что ему хотелось называть его иначе.
«Хён… Что ты со мной сделал?»
Их первая встреча в игровом клубе, когда Чжэён поставил перед ним острую лапшу, ругался и говорил «больше не попадайся» — тогда он был всего лишь мелкой синтаксической ошибкой. Но даже после исправления программа не работала как прежде. Как семь банок кофе в его холодильнике, этот крошечный баг въелся в сердце и разум Сану — и не исчезал.
«Где-то в исходном коде явно есть удалённый фрагмент…»
Прошло двенадцать дней с их ссоры. Кофе потерял вкус, игры стали скучными, а сам Сану погрузился в уныние. Изначально он не был человеком, подверженным эмоциям, но теперь задавался вопросом: «Сколько же чувств он растратил за последние три недели?»
Сильное раздражение, сильная тревога, ощущение несправедливости и непонимания — два дня.
Лёгкое раздражение, лёгкая тревога, сомнения — три дня.
Смятение, злость, рассеянность — шесть дней.
Депрессия, злость — двенадцать дней.
Причина пунктов I, II и III — существование Чжэёна, и всё разрешилось бы, если бы он исчез. Но причина IV — его отсутствие. Сану, десять дней игнорировавший этот факт, наконец признал: так продолжаться не может. Проблема не исчезнет сама. Значит, ему нужно решать её самому.
Он тщательно проанализировал причину, преимущества связи с Чжэёном и обстоятельства. Чем сложнее проблема, тем проще должно быть решение. Без лишних эмоций, только логика. Неудовлетворённость возникла из-за исчезновения Чжэёна из его жизни. Значит, нужно вернуть его обратно.
Перебрав варианты, Сану выбрал оптимальный. Других путей он не видел. Он всегда предпочитал кратчайший путь — и сейчас не собирался отклоняться.
— Эй, — позвал он Джихе за обедом после лекции по культурологии.
Девушка подняла глаза от супа.
— Помнишь, я должен был угостить тебя ужином?
— Да-да!
— Хочу сделать это сегодня.
Её безэмоциональное лицо расплылось в улыбке.
«Неужели у неё сейчас трудные времена?» — мелькнуло у него в голове.
— Если согласна, приходи в «Оливковое дерево» к шести вечера.
— А! Это где мы впервые ужинали вместе, оппа! Ты помнишь? Но там же очень дорого…
— Я знаю. Ты согласна или нет?
— Конечно!
Джихе явно обрадовалась бесплатному ужину в дорогом месте. Сану попросил её номер на случай, если они разминутся. Девушка слегка заикалась, диктуя цифры.
— Ты как фамилия? — спросил он.
— Рю.
Он сохранил контакт как «Французская литература, Рю Джихе» и убрал телефон.
— Ты помнишь моё имя? — неожиданно спросила она.
— Джихе.
— О… Думала, забудешь.
Похоже, она проверяла его память.
Чуть после шести они стояли у входа в ресторан. Сану никогда не тратил время на ожидание чего-то столь незначительного, как ужин, но решил, что сегодня можно потерпеть.
— Кажется, есть свободные места. Пошли.
Когда сотрудник распахнул массивную дверь на втором этаже, зазвенел колокольчик. Сану сразу же окинул взглядом зал: все столики были заняты, официанты в чёрных фартуках сновали между ними.
Чжэён принимал заказ за столиком в дальнем конце зала. Его почерк в блокноте был настолько rjhzdsv, что разобрать что-либо было невозможно. Записав всё, он сунул листок в карман фартука и повернулся в сторону Сану. Тому показалось, что их взгляды встретились, но, вероятно, это была ошибка — Чжэён быстро скрылся в кухне.
Сану: «…»
Наивно было думать, что Чжэён подойдёт к их столику, как в прошлый раз. Вместо него заказ принял незнакомый официант. Джихе заказала пасту вонголе, а Сану, не глядя, выбрал первое блюдо в меню.
— Оппа, кажется, ты любишь морепродукты. В прошлый раз ты взял лобстера, — улыбнулась Джихе, когда официант ушёл.
— Что?
— Ты заказал пасту с мидиями. Разве не только знатоки разбираются в таком? Я опять это заметила.
«О чём она вообще?»
Сану был слишком занят поисками Чжэёна в зале, чтобы вникать в её слова. Ответить на все её вопросы одновременно было невозможно.
Тут он заметил, как Чжэён вышел из кухни и направился к выходу. Если он ушёл в фартуке, значит, ненадолго. У него срочное дело? Или он увидел их и избегает?
Еда прибыла, пока Сану мучился этим вопросом. Джихе получила обычные спагетти, а перед Сану поставили тарелку с густым красным супом и мидиями. Он не был привередлив в еде, но возня с ракушками его раздражала. Пришлось выковыривать моллюсков ложкой и вилкой, прежде чем начать есть.
— Вкусно? — спросила Джихе.
— Нет.
— Жаль…
Сану то и дело поглядывал на дверь. Чжэён так и не вернулся, даже когда Сану, словно выполняя механическую работу, расправился с половиной мидий. Терпение лопнуло. Он резко встал.
— Ты куда, оппа?
— Выйду на минуту.
— И снова оставишь меня одну, да?
— Я оставлю кошелёк.
Джихе была доброй девушкой, но сейчас в её глазах читалось недоверие. Оставив кошелёк в качестве залога, Сану вышел. Его шаги ускорялись с каждой секундой. Он сбежал по лестнице и замер, едва оказавшись на улице.
В темноте он мгновенно разглядел Чжэёна. Тот стоял, прислонившись к стене, с сигаретой в руке и телефоном у уха. При виде него сердце Сану учащённо забилось. Этот человек разрушил его привычную жизнь, став ошибкой, которая разъедала его изнутри.
Неизвестно, сколько времени Сану просто смотрел на него. Тень упала на лицо Чжэёна, и его тёмные глаза встретились с взглядом Сану. Он прищурился: будто кадр из нуарного фильма.
— Я пока планирую этим заниматься… У меня короткий перерыв…
На мгновение Сану подумал, что Чжэён сейчас прервёт звонок и заговорит с ним. Такой намёк читался в его взгляде.
— Нет, я не занят, говори.
Но Чжэён отвёл глаза, просто затянулся сигаретой и прижал телефон плечом к уху, сверяясь с часами.
— Сонбэ Чжэён, — не выдержал Сану.
Взгляд Чжэёна, блуждавший по стене, медленно вернулся к нему. Их глаза встретились.
— Скажите, что вы заняты, и положите трубку. Мне нужно срочно поговорить с вами
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод
http://bllate.org/book/13137/1165375
