Впервые он увидел этого психованного на вечеринке для новичков в первом семестре третьего курса.
Из-за того, что место для выездного мероприятия было общим, новички с факультетов дизайна и компьютерной инженерии сидели в одном мясном ресторане, разделённые несколькими столами. Такое ощущение, будто они из разных племён, хоть и одного возраста. В отличие от стола дизайнеров, где все изо всех сил старались выделиться, и от этого рябило в глазах, на стороне компьютерщиков царило море ахроматических цветов, словно там было правило: «выделишься — попадёшься». Достаточно было сравнить количество окрашенных волос, чтобы стало ясно, насколько различаются взгляды на выражение индивидуальности.
Всё шло своим чередом, новички пили и понемногу пьянели, как вдруг Чжэён увидел его.
— Не хочу.
У Чжэёна был острый взгляд, но помнить в деталях внешность человека, которого видел четыре года назад, было невозможно. К тому же, не отличался какой-то выдающейся внешностью. Сохранившееся впечатление — довольно заурядный парень, выглядевший довольно строптивым. Разве что одно — шея была необычайно тонкой, и на этом взгляд задерживался.
— Ты что, не можешь пить? Религия не позволяет?
— Пить могу, но сейчас не хочу.
Староста курса и новичок противостояли друг другу из-за бомбардировщика — смеси алкоголя в миске с макколи*. В тот момент на стороне дизайнеров начался переполох: мол, у соседнего факультета объявился псих. Представители бросили свои дела и наблюдали за разгорающимся пожаром за соседним столом.
П.п.: Макколи - корейский традиционный напиток, имеющий крепость от 6,5 до 7 %.
— Ты что, старших за дураков держишь? Это бунт?
— Дело не в этом. Я сейчас не хочу пить.
Чжэён помнил, как тогда цокал языком, думая:
«Серьёзно говорит такую чушь».
В компьютерном факультете, где 90% — парни, культура была такая: «Сказали прыгать — прыгай». Среди «белых ворон», которые упирались и отказывались пить, в лучшем случае были верующие или аллергики, но этот парень не приводил никаких причин, так что можно понять, почему староста взбесился. На этом всё могло бы и закончиться, но подвыпивший староста начал орать, чтобы принесли биту, и ситуация вышла из-под контроля. Обычный парень на том бы и сдался, но псих достал телефон.
— Ты что делаешь? Кому звонишь?
— В полицию.
Тут начался настоящий ад. С одной стороны тянулись руки, пытаясь выхватить телефон, псих носился по ресторану, уворачиваясь от них, а староста компьютерного факультета орал во всё горло, требуя принести биту. Зрелище было потрясающее.
Чжэён, который сначала просто наблюдал за этим цирком, вмешался, когда ситуация стала серьёзной. Именно он ввязался в рукопашную, выхватил телефон, выкинул батарею, а затем встал на пути разъярённого старосты с чугунной сковородой в руках и помог психу скрыться. Кажется, в процессе ему даже досталось, и на щеке остался синяк. Точно уже не помнил.
Место проведения мероприятия превратилось в полный бардак, но студенты продолжили пьянствовать и веселиться на этом хаосе. Псих, ставший свежей закуской, был раскритикован в пух и прах и «пережёван» словно кальмар. В конце концов староста компьютерного факультета заявил, что убьёт этого ублюдка…
Но судя по тому, что псих до сих пор ходит с высоко поднятой головой, всё оказалось не так просто. Наверное, и правда было сложно его достать, раз он не состоял в клубах, не участвовал в студенческом совете, а только ходил на пары. Староста, кажется, испробовал всё, на что способен второкурсник, но, как я слышал, псих не пострадал ни капли. Он спокойно ел один, игнорировал оскорбления, а когда приставания становились слишком назойливыми (например, видел признаки насилия или ему перекрывали путь, чтобы он не мог попасть на пары), просто набирал 112 на телефоне.
Ещё удивительнее было то, что псих оказался не только невероятно старательным, но и выдающимся студентом. Среди ребят с компьютерного факультета даже ходили слухи, что он — машина, раз говорит на языках программирования как на родном. То, что он, несмотря на все помехи, занял первое место в рейтинге факультета, наверное, навсегда останется позорной страницей в истории старосты.
До этого момента псих был для Чжэёна всего лишь далёкой темой для сплетен.
В следующем семестре он сидел на одном с Чжэёном общеобразовательном курсе.
В то время Чжэён обычно пил допоздна, поэтому вставать утром было невозможно. Он всегда опаздывал и, не имея выбора, садился на самый задний ряд, а псих постоянно сидел на месте перед ним. Даже в полумраке сознания осталось яркое впечатление о том, что линия шеи у него странно красивая и кожа необычно светлая для парня. На лекциях, на которых он всё равно бы не концентрировался, Чжэён не мог сосредоточиться, потому что смотрел на его шею.
Однако между ними не было никакого общения. Потом Чжэён с середины семестра перестал ходить на те пары — надоело, и псих на время выветрился из памяти.
Однажды Чжэён столкнулся с психом перед студенческим магазинчиком. Тот смотрел на него глазами, слегка приподнятыми вверх и излучающими безразличие ко всему мирскому.
— Сонбэ, верните, пожалуйста, 850 вон, которые вы одолжили у меня три дня назад.
Он вдруг сказал это. Может, потому что это был владелец той шеи, на которую Чжэён так часто смотрел украдкой, но он, хоть и был ошарашен, всё же достал и протянул купюру в 1000 вон. Псих, получив деньги, опустил глаза и стал их проверять, словно это были фальшивые банкноты. Ресницы у него были густые. Из-за козырька кепки глаза плохо было видно, и Чжэёну захотелось снять с его головы эту будто намертво приклеенную бейсболку.
— Нужно дать сдачу, но у меня нет монеты в 50 вон.
— Не надо.
Несмотря на протесты Чжэёна, он помчался в магазинчик, чтобы разменять деньги. Затем сразу вернулся и положил 150 вон на ладонь Чжэёну. В этот момент псих столкнулся с крупным парнем, и образовалась своего рода треугольная композиция. Парень поздоровался, и псих, казалось, смутился, переводя взгляд то на него, то на Чжэёна.
— Погоди, это ты мне деньги давал?
— Это я. Вот 850 вон.
— Ладно. Забирай тысячу.
Псих взял деньги у парня и тут же передал их Чжэёну.
— Я вас с кем-то перепутал. Верните, пожалуйста, 150 вон.
Чжэён с чувством, будто он идиот, взял купюру и вернул монеты. Псих передал эти монеты тому парню и внезапно исчез. Чжэён ещё долго стоял на месте, прежде чем смог осмыслить произошедшее. У высокого парня не было ни одной черты, похожей на Чжэёна, но было одно общее — он тоже осветлил волосы.
После окончания второго семестра третьего курса он пошёл в армию, и тот абсурдный случай надолго погрузился в глубины памяти. Вернувшись со службы и восстановившись в университете, Чжэён был очень занят, совмещая учёбу, фриланс, спорт и деятельность в театральном кружке. Так что вспоминать о психе ему было совсем недосуг.
Второй семестр четвёртого курса, последний, невероятно насыщенный. Чжэён не смог отказать хубэ, который умолял его быть ведущим на университетском фестивале. Он провёл несколько мероприятий, а в перерывах, с камерой клуба вещания на плече, бродил по кампусу, тыча микрофоном в студентов и беря интервью.
Чжэён снова встретил его перед корпусом инженерного факультета.
Глубоко надвинутая чёрная бейсболка, рубашка в крупную клетку на тёмно-зелёном фоне, прямые тёмные джинсы, потрёпанные кроссовки. По сравнению с первым курсом он выглядел менее бледным и хрупким, но безразличный взгляд остался прежним. Чжэён импульсивно бросился вперёд.
—Как тебе фестиваль?
Он был рад снова увидеть психа после столь долгого времени и, неизвестно откуда взявшейся уверенности, ошибочно предположил, что тот тоже его узнает. Но псих даже не взглянул на лицо Чжэёна и ответил:
— Не интересно.
В тот момент Чжэёна охватило раздражение, хотя он и сам точно не понимал почему. Он не сдался, последовал за психом, шагавшим широко и быстро, и снова сунул микрофон.
— Вас снимает камера, уважаемый студент. Может, поделишься мнением?
— Такие традиции должны исчезнуть. Меня не интересует фестиваль, мне совсем не весело, так что не принуждайте меня «наслаждаться».
Пока Чжэён стоял в ошеломлении, псих уже ушёл далеко вперёд. Внешне Чжэён, хихикая с хубэ, говорил, что «всякое бывает на свете», но внутри кипел.
Однако такие мелочные происшествия не могли испортить ему настроение настолько — его карьера шла в гору. На пороге выпуска Чжэён получил главный приз на международном конкурсе по брендингу и посетил церемонию награждения в Сингапуре, а на основе нескольких наград и солидного портфолио поступил в магистратуру ведущей американской школы дизайна. Во второй половине семестра, пользуясь статусом выпускника, он почти не посещал занятия, а готовился к выпускному спектаклю и развлекался. Дни были безоблачными. До тех пор, пока не грянул гром.
Корейское образование: формирование личности (обязательный общеобразовательный курс) — Не зачтено.
Решение: Выпуск невозможен.
Он никак не ожидал, что общеобразовательный курс на 2 кредита станет ему такой помехой. Бесполезный предмет, на котором втискивают в аудиторию больше сотни студентов, читают скучные лекции по морали, которые можно и не слушать, а в конце просто убивают время на презентациях. Все были вынуждены его брать, но достаточно было просто посещать, чтобы гарантированно получить «зачёт» — никто не воспринимал этот мусорный курс всерьёз.
Чжэён ни разу не посетил занятия. Во-первых, такие предметы ему претили по характеру, во-вторых, у него не было сил из-за конкурсов и театрального кружка думать о подобной ерунде, а главное — он поверил обещанию знакомого хубэ, что тот будет отмечать его вместо него и даже возьмёт на себя групповые задания. Но, как выяснилось позже, этот младший оказался в похожей ситуации.
http://bllate.org/book/13137/1165353
