Чунрим громко рассмеялся.
В то время как лицо Сонгёна пылало и смеяться ему вовсе не хотелось. «Господин» … Действительно, ему это подходило.
— Тогда… я буду.
— Ааа, что значит «я буду»? Ты всё-таки псих.
Пока Чунрим громко смеялся, кошка вздрогнула и убежала.
— Придумай, как обращаться ко мне. Кроме «господина».
Новая задача. «Господин» был неплох, но что-то другое… Сонгён посмотрел на кошку. Она пряталась в коробке, а хвост оставался снаружи. Вот кто наверняка мог бы называть его господином.
— …Хорошо.
В итоге, разговор о больничных счетах так и остался не ясным.
Его одежда была мокрой, поэтому Чунрим одолжил свою. Всё оказалось слишком велико. Рубашка с коротким рукавом закрывала локти, шорты сползали, как ни затягивай пояс. Трусы тоже болтались, готовые соскользнуть в любой момент.
Чунрим не просил вернуть их, но нужно же, правда? Сонгёну стало немного грустно. Запах, впитавшийся в волосы и кожу, скоро выветрится, и это вызывало тоску.
Выйдя из дома Чунрима они обнаружили, что ливень, промочивший их до нитки, уже стихает. Сонгён переживал, что эта дорогая одежда намокнет, но, к счастью, обошлось. Когда они подъехали к Особняку, дождь уже полностью прекратился.
— Дождь кончился.
Двигатель замер. Сонгён заерзал босыми ногами в дешёвых тапочках. Ему не хотелось выходить. Из дома Чунрима Красный особняк казался далёким, но теперь, после поездки в машине, расстояние сократилось.
— Наверное, ещё не закрылись, — пробормотал Чунрим, взглянув на часы. Было около восьми. Без лишних слов, он первым вышел из машины. Сонгён неспешно последовал за ним.
Земля намокла после дождя. Тапочки прилипали к ногам. Они тоже отсырели и причмокивали при ходьбе. Шаги двоих гулко раздавались в полутемном коридоре. Они шли в одном направлении, сохраняя дистанцию.
— Больница в той стороне?
«Неужели он правда собирается оплатить счёт?» — подумал Сонгён.
Чунрим уверенно прошёл мимо закрытого магазина. Сонгён, отставая на шаг, выглядел озадаченным.
Если бы Чунрим знал, сколько стоит лечение, он точно передумал бы. Больница в Красном Особняке — отдельный уровень цен. Если он решит записать это в долг, будет головная боль. Даже если бы Сонгён и хотел этого, деньги Чунрима нельзя просто так не возвращать. Он прикусил внутреннюю сторону щеки.
— Ты чего застыл? Показывай дорогу.
Мокрые следы от ботинок Чунрима оборвались на повороте. Сонгён стоял перед потрёпанной алюминиевой дверью.
— Больница… не нужно. Пока хватит и лекарств.
Рука Чунрима, поправлявшая волосы, замерла. Дистанция между ними была достаточной, чтобы не слышалось дыхания. Сонгён почувствовал сухость на губах. Тело напряглось само собой. Внизу было влажно — он не до конца очистился.
Тем временем взгляд Чунрима скользнул от потрёпанных тапочек вверх, медленно изучая Сонгёна. Тёмные глаза, без двойных век, пристально смотрели на него.
— Кажется, я уже говорил, — низкий голос холодно прозвучал в коридоре. За окном снова застучал дождь, усиливаясь с каждой минутой. — Терпеть не могу, когда со мной спорят.
Сонгён резко поднял голову. Он не спорил и не перечил. Просто беспокоился. Сделав шаг вперёд, он начал объяснять:
— Нет, просто… это слишком дорого. Не надо.
— «…»
— Лекарств хватит. Им становится лучше…
Чунрим, засунув руки в карманы, молча наблюдал. Пауза затянулась. За углом не сработали датчики света, и его фигура была едва видна. Он наклонил голову, ярко-алые губы разомкнулись:
— Если я намерен что-то сделать…
— «…»
— …мне нужно твоё разрешение? — спросил наконец он.
Сонгён почувствовал в этих словах намёк на «как ты смеешь». Пришлось замолчать. Он думал, что они стали ближе, но в словах Чунрима угадывалась стена. Совсем недавно он говорил так, будто их отношения для него особенные. Это ошибка? Зрачки Сонгёна беспомощно задрожали.
— Если хочу что-то сделать — делаю.
В голосе слышалось сдерживаемое раздражение. Тревога, поднимавшаяся от мокрых лодыжек, сковала Сонгёна.
— Если хочу ударить — бью. Если хочу трахнуть — трахаю.
При последних словах Сонгён оглянулся, проверяя, нет ли кого в коридоре. Их взгляды снова встретились, и ему показалось, что он целиком порабощён чёрными глазами Чунрима.
— Не прикидывайся дураком. Надоело.
Сонгён слегка кивнул и медленно приблизился. Чунрим пристально наблюдал, как худая фигура поравнялась с ним. Дешёвые тапочки коснулись носков его ботинок. Он толкнул Сонгёна в спину, заставив идти впереди.
— Ах.
Худое тело дёрнулось. Он не сильно толкнул, но Сонгён повёл себя так, будто его швырнули. Чунрим цокнул языком и глубже засунул руки в карманы. Раздражение капало с каждого слова:
— Веди.
— …Да.
С каждым шагом мокрые трусы терлись о ягодицы. Похоже, влага изнутри просочилась наружу. Несмотря на неприятную липкость, он не испытывал дискомфорта. Сонгён втянул носом воздух. Он убедился, что запах не ощущается — только аромат шампуня. Это радовало.
* * *
Обычно, когда Чунрим приходил в магазин, Сонгён отмечал, что он не создан для затхлых, обшарпанных мест.
Посещение обветшавшей больницы в 109-й комнате лишь подтвердило это.
— Есть свободные койки?
Чунрим вошёл без заминки и спросил. Двое мужчин, хлебавших что-то из одноразовых мисок, поднялись, вытирая рты. Красные пятна, похожие на суп кимчи, украшали их майки.
— Госпитализация?
Сонгён застыл перед импровизированной стойкой регистратуры — обычной обувной полкой. Эти двое были знакомы Сонгёну. Именно они избивали его из-за долга за лекарства. Узнав Сонгёна, они удивились. Что он делает здесь? да ещё и с Чунримом? Хотя не прозвучало ни слова, недоумение читалось на их лицах.
— Двое.
— Двое?
— Уши заложило? Мне всё по два раза повторять, чтоб губы устали? — Чунрим криво усмехнулся. Голос, полный раздражения, заставил мужчин замереть, прекратив пережёвывать пищу. В этот момент распахнулась дверь с надписью «Процедурная», служившая также палатой и операционной.
— Кто пришёл? А-а-а…
— Давно не виделись.
Это было лицо, которое Чунрим смутно припоминал из своего детства, когда он ещё жил здесь со своим отцом.
— Ха-ха. И что привело тебя сюда?
Несмотря на то, что старый врач был шарлатаном, он всегда носил халат. Его лицензию давно отозвали, но он все еще цеплялся за имидж. Даже в такую жару. Чунрим шумно втянул воздух ноздрями. Заметив его раздражение, один из мужчин в майках — громила из комнаты 110, быстро заговорил:
— Доктор, у вас есть свободные койки? Он говорит, что для двоих.
— Для двоих? Конечно, у нас найдутся койки.
Старый врач торопливо достал бланк приема. Это был простой бумажный бланк, куда записывалось имя пациента, возраст, период госпитализации, стоимость и контактные данные опекуна. Он скопировал их десятки, когда ещё работал по лицензии.
Несмотря на то, что больница была неподобающей, она была приемлемо организована.
— Возможно…
Доктор запнулся, пытаясь разобраться. Чунрим появился неожиданно. Он понятия не имел, зачем он привел мальчишку из магазина на углу, но просил две койки. Он планировал привести своих братьев-близнецов? Почему бы им не пойти во внешнюю больницу?
Если придут близнецы, даже небольшая ошибка может привести к большим проблемам.
Когда состояние мистера Квона ухудшалось или у него поднималась температура — близнецы устраивали такой хаос! Теперь, когда и Чунрим стал старше, появился еще один человек, который способен поднимать шум. Улыбка доктора стала неловкой и неудобной.
— Близнецы?
— Было бы неплохо, если бы это были мои братья.
Если бы близнецы умерли от болезни или исчезли — это был бы прекрасный вариант. Но пока они рядом с Чунримом, настоящая свобода невозможна.
— Ха-ха, но это маловероятно.
Доктор неловко почесал голову. Так кого же он планирует госпитализировать? Чунрим выглядел совершенно здоровым, даже слишком. Он не мог понять. Может быть, он госпитализирует парня, стоящего позади него? Взглянув на Сонгёна, который безропотно стоял в мешковатой одежде, он заметил синяки на руках и щеках, и рассеченную губу.
— Эй. Иди и пиши.
Сонгён наконец-то двинулся. Сочетание Чунрима и Ким Сонгёна было странным, из-за чего все напряглись.
— Это тебя госпитализируют?
http://bllate.org/book/13135/1165028
