Жертвы разного возраста, пола, с различными особенностями. Помимо «брата», в соседней «анатомичке» лежал мужчина с пивным животом. Его глаза, широко раскрытые, неподвижно смотрели в потолок. Белки неестественно выделялись, а зрачки сузились до маленьких чёрных точек, создавая жуткое впечатление.
В сюжете квеста он значился как «Босс Ван».
В описании темы была такая запись: «Кажется, я схожу с ума. Я путаю сон и явь. Хочу исправить прошлые ошибки. Всю жизнь я принимал неверные решения — по молодости, глупости, незнанию, по воле рока.
Мне часто снится сон... где Босс Ван не обманул меня, не забрал все сбережения. Это была моя первая попытка вырваться из оков брата. Я думал, что с ним добьюсь успеха. Во сне я не упустил ту девушку из-за бедности и комплексов. Мы бы поженились, открыли маленький магазин, как мечтали, завели двоих детей — мальчика и девочку».
Благодаря установленной личности подозреваемого, в списках пропавших без вести уезда, где он проживал, быстро нашёлся подходящий под описание бизнесмен по фамилии Ван.
Согласно архивам, он пропал семь лет назад.
Лишь третья жертва оставалась неопознанной...
Женщина лет тридцати, с сухими волосами, осунувшимся лицом, ничем не примечательной внешностью.
Когда они собирались изучить описание её темы, молчавший до этого владелец неожиданно заговорил:
— Это моя жена. Мне пришлось на ней жениться. Она была сумасшедшей.
Все: «…»
Он окинул взглядом сотрудников участка и спокойно продолжил:
— Теперь скрывать уже нечего. Её нет в списках пропавших, потому что у неё не было родных. После свадьбы самым близким человеком для неё стал я. Поэтому никто не заметил её исчезновения и не подал заявление.
Цзи Минжуй, повидавший немало серьёзных дел, был поражён мрачностью этого случая. Владелец квеста, три темы — три трупа.
Это заведение пользовалось популярностью в интернете, огромное количество онлайн-заказов — более ста продаж в месяц.
Каждый день люди взаимодействовали с этими телами, смеялись и шутили с убийцей троих, который все эти годы оставался безнаказанным.
По коже Цзи Минжуя побежали мурашки:
— Зачем ты это сделал? Просто чтобы спрятать тела?
Владелец поднял своё измождённое лицо и глухо сказал:
— Эти три квеста — моя жизнь.
Если искать причину... Наверное, потому что в определённом возрасте оглядываешься назад и понимаешь: всё пошло не так.
* * *
За стеклом допросной Цзе Линь, вопреки обыкновению, молчал. Убедившись, что Чи Цин не пострадал, он замкнулся в себе. И не только сейчас — на протяжении всего расследования от него веяло чем-то глубоким и непроницаемым, будто вернулся тот самый Цзе Линь, мысли которого Чи Цин не мог прочесть.
Чи Цин, не отличавшийся красноречием, хотел спросить «что случилось», но не находил слов. В конце концов, он осторожно положил ладонь поверх руки Цзе Линя.
Он редко намеренно читал чужие мысли — считал это вторжением и обычно не испытывал интереса.
Но с Цзе Линем всё было иначе — если только он сам не хотел, чтобы Чи Цин услышал его мысли.
К тому же... впервые в жизни он испытывал любопытство по отношению к другому человеку.
Только Чи Цин ещё не понимал, что это не просто любопытство, а желание узнать человека ближе.
Когда его ладонь коснулась руки Цзе Линя, тот поднял глаза и посмотрел на него.
— Многие эмоции для меня чужды, — сказал Чи Цин. — Если кто-то несчастлив, я не могу понять почему. И мне всё равно. Раньше меня это не волновало, но сейчас... всё иначе.
Он не успел добавить «хотя можешь не говорить», как молчание Цзе Линя перед ним рассыпалось.
«Я не несчастлив».
«Я просто боюсь потерять контроль».
С тех пор как Цзе Линь открыл ему доступ к своим мыслям, Чи Цин слышал лишь обычные, повседневные вещи.
Впервые он услышал, как Цзе Линь думает о... преступлении.
«Я понимаю, почему он убивал. Не смог добиться того, чего хотел. Женщина, на которой мечтал жениться, досталась другому. Он сожалеет о многом, на каждом важном повороте выбирал не ту дорогу... жалеет, что пошёл за тем мошенником (боссом Ваном), жалеет, что женился на той сумасшедшей... А ещё его брат. Он считает, что они шаг за шагом разрушили его жизнь».
«Я даже чувствую, что он испытывал, очищая их плоть, превращая тела в анатомические чучела».
Чи Цин заметил: чем глубже Цзе Линь погружался в анализ преступления, тем дальше уносили его эти мысли.
Цзе Линь с детства знал, что «преступление» обладает для него особой притягательностью.
Какая-то часть его могла поглотить его, как бездна.
Кажется, Чи Цин начал понимать, почему раньше не мог читать его мысли — Цзе Линь постоянно сдерживал себя, подавлял своё... «желание».
Чи Цин посмотрел на их соединённые руки:
— Кажется, я уже отвечал на этот вопрос. Убийца — он, не ты. И ты никогда не станешь таким.
Цзе Линь замер.
Впервые он так ясно осознал, что значит способность Чи Цина.
Через это прикосновение Чи Цин мог легко вернуть его обратно.
Но тронутым ему удалось побыть недолго.
— Если бы одни только мысли были преступлением, — продолжал Чи Цин, — я бы тоже был преступником. Долгое время после знакомства с тобой я часто размышлял, как незаметно стереть тебя с лица земли. Я даже разработал несколько схем идеального убийства.
Цзе Линь снова замолчал: «...»
Если бы он не знал этого человека...
Вряд ли он догадался бы, что это... утешение от объекта его чувств.
Впервые Чи Цин тратил столько времени и сил на чужие эмоции. Закончив речь, которая, по его мнению, должна была помочь, он холодно спросил:
— Теперь тебе лучше?
Цзе Линь не знал, как на это реагировать. В итоге, из уважения к партнёру, ответил:
— После таких слов мне действительно... стало легче.
http://bllate.org/book/13133/1164642
