На нём было непривычно свободное пальто в стиле кэжуал, а вместо обычной рубашки — просто белая футболка. На пальцах добавилось два кольца.
У Чжи мысленно заметил: «…Это же классический образ «ночного клубного плейбоя». Неужели Цзе Линь решил пустить пыль в глаза?»
Мужчина, прислонившись к дверному косяку, что-то сказал официанту, затем лёгким движением пальцев дал понять, что тот может уйти.
Он прошёл внутрь и сел рядом с Чи Цином, с неодобрением глянув на ящик пива, который заказали Цзи Минжуй и остальные.
— Ты что, пьёшь? — спросил он у Чи Цина.
Тот указал на ухо, давая понять, что не расслышал.
Цзе Линь наклонился ближе и повторил:
— Я спросил: ты что, пьёшь?
На этот раз Чи Цин расслышал, но из-за шума не стал отвечать, просто указал на бутылку с водой перед собой.
Цзе Линь наклонился, чтобы убедиться, что это действительно вода, и только тогда успокоился.
— Я думал, они тебе ничего не заказали, — сказал он, возвращая бутылку на место. — Боялся, что тебя напоят.
Хотя Чи Цин после алкоголя обычно становился навязчивым, глядя на его ежедневные мучения, лучше было вообще не пить.
Задав пару вопросов, Цзе Линь оценил преимущества караоке-комнаты и начал говорить больше, то и дело наклоняясь к Чи Цину: то спрашивал, как долго он здесь, то удивлялся, почему тот не предупредил заранее.
Его слова были пустой болтовнёй, но тёплое дыхание у самого уха игнорировать было невозможно.
Чи Цин отодвинулся:
— Ты раздражаешь.
Цзе Линь последовал за ним, притворяясь глухим:
— Здесь слишком шумно, не слышу.
Чи Цин: «…»
— Ты голоден? — не унимался Цзе Линь. — Может, закажем что-нибудь поесть?
Чи Цин подумал, что лучше бы он просто заткнулся.
У Чжи дёрнул Цзе Линя за рукав:
— Я голоден.
Тот бросил на него косой взгляд, и от его обычной обходительности не осталось и следа:
— Если голоден — закажи себе. Зачем говорить это мне?
У Чжи: «…»
Бля.
Несмотря на болтовню Цзе Линя, Чи Цину стало комфортнее в комнате, чем до его прихода.
Тишина длилась недолго. Вскоре он услышал:
— Дай руку.
Чи Цин не понял, но протянул ладонь.
Цзе Линь достал из кармана серебряную серёжку и положил ему на ладонь.
Чёрная перчатка подчеркнула холодный блеск металла.
— Выходил в спешке, забыл надеть, — сказал он. — Помоги.
Чи Цин никогда не видел, чтобы Цзе Линь носил серёжки:
— У тебя есть проколы?
Как настоящий лис, Цзе Линь не мог обойтись без пары дырок в ушах:
— Сделал ещё в школе, но редко ношу. Большинство уже заросли, осталась только одна.
Он взял руку Чи Цина и поднёс её к своему уху, чтобы тот нащупал оставшийся прокол.
Чи Цин был в перчатках, поэтому почти ничего не чувствовал, но всё же коснулся ушного хряща Цзе Линя.
— Раз обычно не носишь, то и сегодня обойдёшься.
Цзе Линь: «…»
«Я специально принёс её, чтобы соблазнить тебя, полдня искал эту серёжку…»
«А ты говоришь «обойдёшься»?»
Но Цзе Линь не собирался так легко сдаваться.
— Перед выходом я специально зашёл к тебе покормить кошку, — сказал он. — А ты даже серёжку помочь надеть не хочешь. У тебя вообще есть совесть?
Чи Цин чуть не забыл, что сейчас зависит от него.
Кошка всё ещё ждёт, когда её покормят.
Он взглянул на серёжку, лежащую у него на ладони, и пробормотал:
— Ладно, заткнись. Попробую.
В полутьме караоке-комнаты надеть серёжку было невозможно — пришлось действовать на ощупь. Чи Цин неохотно снял перчатку, а Цзе Линь, как будто так и было задумано, облокотился о край дивана и наклонился к нему.
От него исходил лёгкий древесный аромат парфюма — очень похожий на тот, что Чи Цин почувствовал, когда Цзе Линь стоял на пороге его дома после душа.
Сухие пальцы Чи Цина отодвинули прядь волос, упавшую на ухо, и коснулись мочки.
В зоне караоке Цзи Минжуй выронил микрофон, который тут же перехватила Су Сяолань. Их музыкальные вкусы различались: девушка выбрала нежную лирическую песню, и её обычно спокойный голос зазвучал особенно мягко:
— Дождь промочил твои глаза…
В ливне я увидел тебя*.
П.п.: *Это фрагмент из песни «Дождь идёт не переставая» («雨一直下»), исполненной тайваньским певцом Чжан Юем (张宇) в 1999 году.
Стены комнаты были оклеены старыми обоями, а приглушённый свет дробился движущимися тенями.
Чи Цин нащупал прокол не с первого раза. Взяв серёжку другой рукой, он медленно вставил её в ухо.
Цзе Линь, повернувшись боком, украдкой наблюдал за его реакцией.
Затем он убрал руку с дивана, поднял пальцы и неожиданно дотронулся до мочки Чи Цина, слегка сжав её. Тот вздрогнул, серёжка соскользнула и едва не проткнула кожу.
Цзе Линь вскрикнул:
— Ай!
— Если будешь дёргаться, — холодно сказал Чи Цин, — я не против сделать тебе ещё один прокол.
Несмотря на боль, Цзе Линь не убрал руку.
Его пальцы продолжали касаться гладкой тёплой мочки, и, перед тем как отпустить, он слегка провёл по ней, объясняя:
— Хотел проверить, есть ли у тебя прокол…
Разумеется, серёжек Чи Цин не носил.
Он даже руки никому не давал трогать — куда уж там уши.
http://bllate.org/book/13133/1164633
