В керамическом сосуде находилась мутная зловонная жидкость — смесь крови и трупного жира. Мертвый плод представлял собой крошечный сгусток плоти размером около сантиметра. Если бы не объяснение, с первого взгляда было бы трудно понять, что это за «кровавый шарик».
При ближайшем рассмотрении можно было разглядеть, что эмбрион размером с боб уже начал приобретать человеческие черты. Размытый грязной жидкостью «шарик» имел непропорционально большую голову с двумя чёрными точками на месте глаз. Ноздри выглядели как тёмные дыры, а отростки, напоминающие ростки, в будущем должны были стать руками и ногами.
Инь Ваньжу: «...»
Она побледнела. Су Сяолань налила ей воды, чтобы та пришла в себя. Увидев сосуд, актриса резко вскочила, не веря, что жизнь, покинувшая её тело в больнице, теперь превратилась в этот отвратительный объект.
Бледность покрыла лица всех присутствующих.
Почти всех.
Двое консультантов Главного управления сохраняли невозмутимость.
— Ты не обедал, наверное, голодный? — поинтересовался консультант Цзе.
— Терпимо, — ответил консультант Чи.
Они завели беседу о том, где бы поесть.
— Возле управления есть неплохое японское кафе.
— Не хочу сырого.
— Тогда хого*?
П.п.: *Хого (火锅) — это китайский вариант горячего горшка, популярный способ приготовления пищи, при котором ингредиенты (мясо, овощи, морепродукты, тофу) варятся прямо за столом в общем котле с кипящим бульоном.
— Слишком сильный запах.
Все: «...»
Цзи Минжуй проигнорировал эту странную пару и продолжил допрос:
— Объясни, как эта штука сама прилетела к тебе домой?
Лукас взглянул на сосуд и вдруг усмехнулся. Даже его привлекательная улыбка не смогла скрыть мрачности:
— Мы с Ло Юем поступили в компанию одновременно. Он не умел ни петь, ни танцевать. Почему же он сразу получил главную роль? — договорив, он повернулся к Инь Ваньжу: — Тебе лучше знать ответ, сестра Инь. Я начал учиться танцам в восемь лет. Все мои усилия были ради мечты. Но никто не предупредил, что в этом проклятом мире нет места мечтам.
Все затихли, слушая его слова.
Улыбка Лукаса стала горькой:
— Никому нет дела до мечтаний. Их интересует только выгода.
История была типичной: Лукас с детства готовился к карьере, верил в сияние сцены, но чем глубже погружался в индустрию, тем больше разочаровывался.
Несмотря на все старания, он оставался никем. Когда его и Ло Юя поселили в одну комнату, контраст стал ещё очевиднее.
Ло Юй был обаятелен, умел подстроиться, сблизился с руководством и даже познакомился с Инь Ваньжу.
— Из-за неудач ко мне относились как к мусору, — продолжал Лукас. — Костюмы давали рваные, заставляли ждать целый день, а потом отменяли выступление. Тогда я поклялся, что стану знаменитым любой ценой.
— Логично, — Цзе Линь, не прерывая обсуждения еды, прокомментировал: — Классическая модель формирования социопатии.
— А лицо Ло Юя? — спросил Цзи Минжуй.
— Перетопил, — Лукас не отводил взгляда от сосуда. — В каком-то смысле, его лицо теперь здесь.
Все: «...»
Детали — как он нашёл магазин, как связался с преступником — ещё предстояло выяснить. Но преступник уже был пойман.
Когда Лукаса вели мимо Чи Цина, тот пошатнулся. Его нога, повреждённая при задержании, подкосилась, и он инстинктивно схватился за подлокотник кресла, где лежала рука Чи Цина.
В тот же миг в голове Чи Цина прозвучали слова: «...Не бойся, я защищу тебя».
Чи Цин: «...»
Чи Цин поднял глаза, но увидел лишь профиль Лукаса.
Он надеялся, что с арестом преступника закончатся и его вынужденные походы с травмированным напарником.
Но когда все радовались завершению дела, только он услышал эту странную фразу.
...Защитит.
Кого?
После ухода Лукаса группа расслабилась. Цзи Минжуй плюхнулся в кресло:
— Наконец-то закончилось...
Чи Цин подумал: «Нет, ещё не закончилось».
После ужина они отправились осматривать квартиру Лукаса.
Помимо общежития, он снимал апартаменты недалеко от компании. Коридор уже был оцеплен.
В отличие от захламленной комнаты в общежитии, здесь царил порядок. В небольшой комнате, дверь которой выломали оперативники, располагался жутковатый алтарь.
Стены были оклеены жёлтой бумагой с тайскими молитвами, выписанными красными иероглифами. В центре стоял красный алтарь, где ранее находился злополучный сосуд.
Две стены комнаты были под разными углами соединены красными нитями с колокольчиками. Всё в этом помещении вызывало мурашки — странный запах, плотно покрывающие стены символы, монотонные напевы молитв, доносящиеся из динамиков магнитофона.
Если дело действительно не было завершено, значит, остались какие-то упущенные детали.
Чи Цин долго ходил по комнате, но ничего подозрительного не нашёл. Дождавшись, когда остальные отвлекутся, он вышел и остановился у ванной. После паузы он толкнул дверь в чёрной перчатке.
Едва он вошёл, как дверь снова открылась, и в тесном помещении их оказалось двое.
— Ты зачем здесь? — спросил Чи Цин.
— Это я должен спросить, — ответил Цзе Линь. — Ты ведёшь себя странно, ассистент Чи. После ужина можно было сразу уйти, но ты настоял на осмотре места. Непохоже на тебя.
Чи Цин бегло осмотрел ванную и равнодушно сказал:
— Просто нечем было заняться.
Цзе Линь протянул:
— А-а… — и добавил: — А ещё тот парень с иностранным именем коснулся твоей руки, а ты даже не среагировал.
Чи Цин: «…»
Теперь это уже не походило на подозрения — скорее, на обиду. Обиду за то, что Чи Цин позволил прикоснуться к себе чужому человеку без последствий. Причём инцидент произошёл больше часа назад, и, судя по всему, Цзе Линь всё это время ждал подходящего момента, чтобы об этом поговорить.
Чи Цин не знал, что ответить:
— Не помню такого.
Он заметил, что Цзе Линь продолжает пристально на него смотреть.
Ему нужно было искать улики, а Цзе Линь здесь только мешал. Чи Цин глубоко вздохнул:
— Ты ещё что-то хотел?
Цзе Линь не собирался отпускать тему. Он прислонился к стене, прикидываясь слабым, и вздохнул. Хотя с его-то лицом подобные «обиженные» фразы звучали совсем неубедительно:
— Раньше ты никому, кроме меня, не позволял прикасаться к своим рукам…
Чи Цин: «…»
— Если больше нечего сказать, выйди.
— Есть, — Цзе Линь приподнял глаза, которые только что печально смотрели вниз, и устремил внимательный взгляд прямо на Чи Цина. — Что ты ищешь?
Раньше Чи Цин попытался бы отговориться.
Но Цзе Линь не дурак. Он уже несколько раз видел его странности и, скорее всего, давно догадался, в чём дело.
Поэтому Чи Цин даже не стал скрывать:
— Это так заметно?
Цзе Линь кивнул:
— Очень. По крайней мере, для меня. Ты не снимал перчаток и ничего не трогал, значит, заходить в ванную тебе было не нужно. А если не для дела, то тебя и калачом не заманишь в чужой туалет… Так что ты ищешь?
Чи Цин понимал, что его раскусили. Он отвёл взгляд и вдруг заметил в углу ванной блестящий предмет. Маленький, с аккуратным круглым отливом — это была жемчужная серёжка.
— Возможно, это дело ещё не закончено.
* * *
Через десять минут Цзе Линь накинул пальто и, уходя, хлопнул Цзи Минжуя по плечу:
— Продолжайте разбираться, а мы вернёмся в управление.
После травмы ноги Цзе Линь нанял водителя, и теперь, по дороге назад, они с Чи Цином сидели на заднем сиденье.
— Если подумать, его арест прошёл слишком гладко, — заметил Цзе Линь. — Он не забрал у Инь Ваньжу телефон и даже позволил ей ответить на звонок. К тому же по голосу не было похоже, что ей угрожают. Если бы я решил кого-то убить, например, Инь Ваньжу, — спокойно рассуждал Цзе Линь, — я бы не позволил ей ответить на звонок, когда она уже в машине.
Чи Цин добавил:
— Я бы её усыпил в первые пять минут.
Но вместо этого Инь Ваньжу не только поговорила по телефону, но и не пострадала.
Она упоминала, что телефон ей дал Лукас — у него не было причин так рисковать.
Одно за другим всплывали несоответствия:
— Да и почему компания отправила за ней именно его? Непопулярного стажёра, который с Инь Ваньжу даже не знаком.
Слишком много нестыковок.
Час пик ещё не наступил, и машина быстро свернула с шоссе. Впереди уже виднелся флаг у входа в управление.
— И ещё эта серёжка, — Цзе Линь покрутил жемчужину на серебряной шпильке. — Кто мог её обронить?
* * *
В управлении царила суета. После возвращения Цзе Линя в качестве консультанта и серии жестоких преступлений У Чжибинь снова поселился на работе. Он только доел «обед», когда кто-то крикнул:
— Брат Бинь, консультант Цзе вернулся и сразу вызвал Лукаса на допрос!
У Чжибинь вытер рот:
— Зачем? Дело же закрыто.
— Мы сами не понимаем…
— Где они сейчас?
— В третьей комнате.
У Чжибинь пробурчал:
— Этот паршивец… Ладно, я сам разберусь.
Когда он вошёл в комнату для наблюдения, оттуда уже доносился голос Цзе Линя. Его «младший товарищ» с улыбкой задавал вопрос:
— Какие ощущения, когда жаришь человеческое лицо?
У Чжибинь: «…»
Следователь за его спиной: «…»
http://bllate.org/book/13133/1164620
