Дверь комнаты наблюдений внезапно распахнулась. Чи Цин и Цзе Линь, главные участники сцены, не проявили никакой реакции, зато у вошедших буквально отвисли челюсти.
Цзи Минжуй наконец обрёл голос:
— А вы?..
Чи Цин бесстрастно взглянул на него, и Цзи Минжуй воскликнул:
— Где твои перчатки?!
— Снял, — ответил Чи Цин. — У тебя проблемы со зрением? Не видишь?
Цзи Минжуй: «…»
Конечно, он видел.
Вопрос в другом: почему этот человек снял перчатки?
Цзи Минжуй слегка заревновал. Эта ревность происходила из его твёрдой уверенности, что именно он — лучший друг Чи Цина. Ещё со старшей школы их отношения были ближе, чем у других. Остальные должны были держаться в двух метрах, а он мог приближаться на расстояние одного метра.
Хотя, когда он говорил с Чи Цином, тот обычно его игнорировал.
Но у других одноклассников не было даже возможности говорить с ним в одностороннем порядке. По сравнению с ними, его отношения с Чи Цином казались очень «близкими», даже если эта «близость» ощущалась крайне унизительно.
* * *
Только после многолетних усилий Цзи Минжуй наконец увидел Чи Цина без перчаток.
А теперь…
Он больше не был тем, кто «ближе всех» к Чи Цину!
Глаза Цзи Минжуя защипало.
Если бы Чи Цин знал, сколько мыслей крутится в голове у этого человека, он бы просто сказал: «Психически нездоров».
Цзи Минжуй раздражённо спросил:
— Так никто не собирается объяснить… почему ты позволяешь ему держать тебя за руку?
Чи Цин не стал распространяться:
— Лечение.
Цзи Минжуй: «?»
Цзе Линь помог ему закончить фразу:
— Психолог рекомендовал ему чаще контактировать с людьми.
Цзи Минжуй в сердцах закричал:
— Тогда почему не со мной?
Чи Цин спокойно ответил:
— Прикасаться к тебе — противно.
Цзи Минжуй задохнулся от возмущения:
— А к нему не… не... противно?
Он не договорил, потому что происходящее перед ним уже дало ответ. Продолжать расспросы значило только подставляться под удар.
Но Цзе Линь словно нарочно продолжал:
— Вообще, формулировка «чаще контактировать с людьми» не совсем точная.
Цзи Минжуй: «?»
— Главным образом — контактировать со мной, — пояснил Цзе Линь. — С остальными он пока не может.
Цзи Минжуй: «...»
Им не удалось задержаться на этой теме. Вскоре в дверь комнаты наблюдений постучали. Полицейский Лю из той же следственной группы, но с другими обязанностями, заглянул в дверь:
— Родители Сюэ Мэй пришли.
Родители Сюэ Мэй были сельскими жителями. В семье было две дочери и сын. Сюэ Мэй — средний ребёнок, не старший и не любимый младший, поэтому её часто упускали из виду.
Она уехала из дома для учёбы в университете, и семья привыкла, что она живёт самостоятельно. Они считали, что раз ребёнок может о себе позаботиться, то всё в порядке. Месяцы без связи были обычным делом. Только когда Сюэ Мэй получала зарплату и семье требовалась финансовая помощь, они сами звонили ей.
Эта семейная ситуация была точь-в-точь как у Ян Чжэньчжэнь. Её родители развелись, оба вступили в новые браки, и никому из них до неё не было дела. Поздравление по праздникам уже считалось достижением.
У Чжибинь приказал:
— Допросите подробно. Узнайте, не сообщала ли Сюэ Мэй им какую-то информацию. Нужны детали каждого звонка. Упускать ничего нельзя.
Дальнейшая работа уже не касалась Цзе Линя. Он потряс пальцы, сцепленные с его ладонью:
— Пойдём, вернёмся вместе.
Чи Цин шёл за Цзе Линем. Родители Сюэ Мэй стояли в коридоре. Пожилая женщина рыдала, надрываясь:
— Как так? В прошлом месяце мы ещё разговаривали... Она обещала приехать на Новый год... Как она могла умереть?
Чи Цин не понимал её горя.
Цзе Линь заметил, что он взглянул на женщину:
— Что?
Чи Цин недоумённо ответил:
— Она же редко общалась с дочерью.
— Люди — сложные существа, — сказал Цзе Линь. — И любовь тоже сложная.
Суставы пальцев Чи Цина по-прежнему касались его ладони. Цзе Линь вёл его через шумный коридор, говоря на ходу:
— Каждый выражает любовь по-своему. Кто-то любит долго, кто-то — мгновенно. Кто-то осознаёт свою любовь только после потери. А иногда ненависть — это другая форма любви.
* * *
Глубокой ночью Чи Цин лежал с открытыми глазами. Часы пробили полночь.
На этот раз он не спал не из-за шума, а из-за слов Цзе Линя.
Слово «любовь» казалось ещё более чуждым, чем те эмоции, которые он не мог ощущать. Он никогда не задумывался об этом понятии.
Для многих первый урок о любви обычно исходит от родителей.
Однако у Чи Цина с детства осталось крайне мало воспоминаний о родителях. Возможно, в раннем детстве и были тёплые моменты, но всё это стёрлось.
* * *
За окном сгущались сумерки, но в Главном управлении по-прежнему горел свет. Все работали над делом без перерыва, уставшие — просто дремали на рабочих местах. У Чжибинь из-за этого странного дела о проникновении, произошедшего в их районе, был временно переведён в Главное управление.
Сейчас он, опираясь на трость, вышел из архива, держа в руках не материалы по текущему делу, а личное дело.
На первой странице было написано: «Чи Цин».
— Досье достал, — сказал У Чжибинь в трубку. — Будешь смотреть сейчас?
В динамике раздался рассеянный голос Цзе Линя:
— Присылай.
У Чжибинь, проработавший следователем несколько десятилетий, был не так прост, как Цзе Линь. Днём он не стал задавать вопросы напрямую, но в душе сомневался: Чи Цин несколько раз оказывался рядом с местами преступлений — неужели это просто совпадение?
Поскольку Чи Цин был одним из выживших в том громком деле, следователи тогда собирали о нём информацию. В досье были записаны подробные данные, семейная ситуация и краткие последующие наблюдения.
Однако личность выжившего в деле о похищении имела высокий уровень секретности. Даже в архиве Главного управления нельзя было раскрывать никаких подробностей, связанных с похищением.
Поэтому в этом досье все упоминания о похищении были стёрты.
Цзе Линь сидел в кабинете, держа в пальцах чёрную ручку, и просматривал присланные У Чжибинем документы: «Семейная ситуация: родители погибли в аварии, с детства воспитывался в семье дяди, успеваемость отличная...»
Согласно данным, в детстве у Чи Цина были нормальные отношения с семьёй дяди. Конечно, это не был его родной ребёнок, поэтому особой близости не было, но и в содержании ему не отказывали. Однако после того, как Чи Цин «временно потерял слух», его отношение к семье дяди резко изменилось.
После выписки из больницы между ними возник конфликт из-за компенсации за гибель родителей Чи Цина. Дело дошло до суда, где выяснилось, что они усыновили его «ради этих денег». На словах они утверждали, что просто хранят средства, но на самом деле уже давно потратили всё до последней копейки.
Цзе Линь: «...»
Взгляд Цзе Линя задержался на словах «явное изменение». Он не мог понять, какой момент во время госпитализации Чи Цина позволил тому узнать правду об усыновлении семьёй дяди.
Вторая часть досье в целом совпадала с тем, что он уже знал: замкнутый характер, поступление на актёрский факультет после гаокао*, но с очевидным отсутствием актёрского таланта.
П.п.: Гаокао (高考) — единый государственный экзамен для поступления в высшие учебные заведения Китая.
Это досье, хоть и заставило Цзе Линя в некоторых местах слегка задержаться взглядом, в целом, не вызывало подозрений.
Телефонный разговор не прерывался, и У Чжибинь спросил:
— Ты считаешь, что он подозрителен?
Цзе Линь помолчал, а затем ответил:
— Есть некоторые сомнения, но не по делу. Скорее... в другом аспекте.
У Чжибинь подумал: «Не похоже на сомнения. Скорее, ты им заинтересовался».
* * *
Этой ночью Чи Цин спал плохо.
На следующий день, попутно прислушиваясь к различным звукам в доме, он проходил онлайн-сеанс с психологом. Доктор У по телефону поздоровался:
— Как самочувствие в последнее время? Как продвигается сотрудничество с господином Цзе?
Чи Цин не хотел упоминать того самого «Цзе», который затащил его в участок на целый день, но вынужден был признать: рядом с Цзе Линем весь мир становился тихим.
Чи Цин признал, что сейчас находится в очень противоречивом состоянии:
— Я не хочу приближаться к нему... но и не могу удержаться от этого.
Доктор У улыбнулся:
— ...Это нормальное явление. Ты ещё не адаптировался. Уже хорошо, что нет отторжения. Будем двигаться постепенно.
Доктор У продолжил стандартные вопросы, и они немного поговорили.
Во время консультации звуки в доме внезапно усилились.
Квартира внизу наконец-то нашла арендатора, сегодня подписали договор.
«Девушка — это хорошо. Девушке сдам спокойнее, они аккуратные, с ними проще договориться».
Это был искажённый голос арендодателя.
Затем раздался другой искажённый голос — Чи Цин помнил его, это была та самая девушка, которая хотела снимать жильё не одна: «Наконец-то нашла подходящую квартиру. Здесь близко к работе, и ему тоже нравится».
Доктор У, заметив, что на другой стороне воцарилась тишина, спросил:
— Ты меня слышишь? Алло?
Чи Цин с трудом выделил голос доктора У из какофонии звуков:
— Извините, здесь шумно, не расслышал.
— Шумно?
Какой шум? На той стороне явно было тихо.
— Шумно. Давайте закончим консультацию, — сказал Чи Цин. — Перенесём на другой день.
Доктор У, слушая длинные гудки в трубке, в недоумении пробормотал:
— Может, мой голос раздражал его слух?
* * *
После сдачи квартиры внизу быстро появились грузчики, и в доме снова стало оживлённо. Они беспрестанно сновали туда-сюда с самого утра.
Плохо спавшему ночью Чи Цину и днём не было покоя.
Он открыл диалог с Цзе Линем в WeChat, некоторое время смотрел на экран, но так и не нашёл подходящего предлога для разговора. Когда он уже собирался выйти, в диалоге появилось новое сообщение.
Цзе Линь: [Внизу заселились. Пойдёшь посмотреть?]
Чи Цин ответил: [На что смотреть?]
Цзе Линь: [Говорят, девушка заехала.]
Чи Цин невольно вспомнил кольцо на пальце Цзе Линя и едва не ответил: «Если хочешь посмотреть на девушку, иди сам».
Но Цзе Линь тут же отправил ещё одно сообщение: [Дело не раскрыто, девушке одной снимать жильё тревожно, особенно когда она новенькая и никого не знает. Раз живём рядом, можно познакомиться.]
Может, слова Цзе Линя действительно были разумны, а может, вокруг было слишком шумно. Но когда Цзе Линь спросил во второй раз: [Идёшь?]
Чи Цин ответил: [Иду.]
[Тогда выходи.]
[Я у лифта.]
Когда Чи Цин вышел, Цзе Линь уже ждал у лифта. Он был одет обычно, без специального наряда для визита — действительно просто собирался поздороваться.
Цзе Линь сказал:
— Думал, скажешь «не хочу знакомиться, иди сам».
Чи Цин: «…»
Он и правда хотел так сказать…
Если бы не потеря контроля.
Квартира была прямо внизу, лифт спустился быстро.
Когда двери открылись, все те хаотичные звуки внезапно стали ближе.
Чи Цин не вышел сразу, едва заметно задержавшись в лифте на несколько секунд.
Цзе Линь взглянул на него, понял, что тому некомфортно из-за людей, и заметил, что на его руках нет перчаток. Тогда он, естественно, взял его за руку и вывел на лестничную площадку:
— Ничего, не дам им тебя задеть.
Снаружи и правда было много людей — грузчики таскали большие коробки.
Но внезапно наступившая тишина заставила Чи Цина подумать… что эти люди не так уж и раздражают.
http://bllate.org/book/13133/1164554
