Чи Цина насильно притащили на место преступления. Оно было заблокировано полицией сразу после обнаружения, и никто не мог войти без разрешения. Даже при осмотре требовалось строго соблюдать правила, чтобы не повредить улики.
Чи Цин впервые ступил сюда.
В комнате Сюэ Мэй всё ещё сохранялась сильная атмосфера жизни. Если не смотреть на старый холодильник, где когда-то лежало её тело, и полицейские печати, можно было подумать, что девушка просто уехала и скоро вернётся.
Место преступления осматривали много раз.
На этот раз сосредоточились на «частной жизни», тщательно проверяя скрытые уголки и стены.
— После удаления скрытой камеры могут остаться следы, но я думаю, что вероятность её использования невелика, — анализировал Цзе Линь. — Если бы он использовал камеру, то, скорее всего, записал бы момент убийства Сюэ Мэй и узнал бы о её смерти в тот же день. Но очевидно, что в течение месяца, пока её тело было в холодильнике, он ничего не знал.
Чи Цин как раз осматривал стену. Его взгляд упал на овальный след, и он указал на него:
— Это что?
Когда кусок стены с более свежим материалом аккуратно удалили, наконец открылся первоначальный вид стены — поскольку новая часть была добавлена недавно, она отвалилась целым куском.
В стене обнаружилось небольшое отверстие толщиной с палец.
У Чжибинь наклонился, чтобы рассмотреть его. С другой стороны была спальня Стриженого. Через это отверстие он ясно видел кровать, мусорную корзину и разбросанную грязную одежду на постели.
Чи Цин давно знал, что у каждого есть свои секреты.
* * *
Когда правда раскрылась, Стриженый, сидя в комнате допросов, опустил голову и признался:
— Да, я действительно... всё время за ней подглядывал. Это отверстие уже было в стене. Я не первый жилец в этой квартире. Когда я заселился, в стене была небольшая вмятина. Хозяин сказал, что предыдущий арендатор хотел повесить плакат и сам вбил гвоздь. После заселения я использовал этот гвоздь для одежды. Потом гвоздь выпал, и кусок стены отвалился вместе с ним... Так и получилось это отверстие, — торопливо объяснял Стриженый. — Я не делал его специально.
В комнате допросов остались только двое — У Чжибинь и Цзи Минжуй.
Чи Цина Цзе Линь привёл в комнату с мониторами. Они сидели там, слушали происходящее в соседней комнате через усилитель и наблюдали через стеклянную стену.
Чи Цин сидел рядом с Цзе Линем:
— Ладно, поездка на место преступления — это одно. Но почему я до сих пор не могу уйти?
Перед Цзе Линем была панель управления. Он убавил громкость усилителя и сказал:
— Хочу услышать твоё мнение. И потом поедем вместе.
«Услышать мнение» было предлогом. На самом деле он проверял его.
Чи Цин подумал, что зря тогда разговорился с Цзи Минжуем.
Цзе Линь действительно проверял его.
То он «проходил мимо», то «внезапно вспомнил» связанную историю... Этот человек сам лез в дело, и было странно не заподозрить его.
Но говорить о причастности было рано.
У Чи Цина не было ни мотива, как не было и улик против него. Кроме того, что он раньше жил недалеко от места преступления, ничего подозрительного в нём не было.
— Ты сегодня весь день выглядишь неважно, — Цзе Линь взял бутылку воды и протянул ему. — На месте преступления, когда брат Бинь подошёл к стене, ты отошёл на несколько шагов... Слишком много людей встретил сегодня?
Чи Цин взял воду и коротко кивнул, не отрицая.
Цзе Линь подождал, пока он попьёт, затем забрал бутылку и поставил на стол. Но он не дал Чи Цину убрать руку обратно — одной рукой он держал его за запястье, а другой, освободившейся, снял с его руки чёрную перчатку.
Чи Цин резко дёрнулся:
— ...Ты что делаешь?
— А ты как думаешь? — Цзе Линь теперь с лёгкостью удерживал его руку. — Твоя болезнь всё ещё серьёзная. Это нужно лечить.
Разум подсказывал Чи Цину, что нужно вырвать руку.
Но после целого дня шума внезапная тишина в ушах была слишком соблазнительной, чтобы сопротивляться.
В Главном управлении все звуки разом исчезли, остался только голос У Чжибиня, доносящийся через усилитель из-за стеклянной стены:
— Возможно, отверстие сделано не тобой, но скажи, как долго ты подглядывал за Сюэ Мэй?
Суставы пальцев Чи Цина, упирающиеся в ладонь Цзе Линя, слегка дрогнули, но в конце концов он перестал сопротивляться.
Стриженый помолчал, затем ответил:
— С первого дня, как она заселилась. Я собирался починить стену, даже связался с хозяином, чтобы тот нашёл мастера. Но в те дни в соседней квартире сменился жилец...
Новой жилицей стала Сюэ Мэй. В первый же день Стриженый увидел её — и потом, будто под гипнозом, закрыл отверстие, а хозяину написал, что ошибся и ремонт не нужен.
А той же ночью, выключив в спальне все источники света, он не удержался и прильнул глазом к отверстию.
— Что ты видел? — спросил У Чжибинь.
— Я видел, как она... — Стриженый замялся. — Переодевалась.
Подглядывание быстро вошло в привычку. Эта щель, как портал в чужую жизнь, манила его с необъяснимой силой.
— Я не мог устоять. С тех пор я следил за ней каждый день.
Прижавшись к стене, он наблюдал, как Сюэ Мэй возвращается с работы, разговаривает по телефону, заказывает еду, ужинает, смотрит сериалы. Видел её без макияжа. Ему казалось, что между ними возникла особая, тайная связь.
Со временем он стал свидетелем того, как она примеряла перед зеркалом новую одежду. А затем, в один из вечеров, увидел, как она в этой новой одежде привела домой мужчину.
Они вошли один за другим.
Стриженый сгорал от ревности, наблюдая их близость.
У Чжибинь прервал его, достал фотографию парня Сюэ Мэй и уточнил:
— Это тот, кого она привела?
На фото был ничем не примечательный мужчина слегка полноватого телосложения, ростом не больше ста семидесяти пяти сантиметров.
Стриженый взглянул с отвращением и подтвердил:
— Он.
— Ты ненавидел её парня?
Да, ненавидел.
Потому что его появление разрушило ту самую иллюзорную связь, вернуло Стриженого в реальность. Каждая частичка Сюэ Мэй принадлежала другому.
А он оставался лишь подглядывающим из темноты, даже прикоснуться к ней не смел.
— Он приходил часто, через день-два, обычно оставался на ночь, — вспоминал Стриженый. — Иногда являлся глубокой ночью, когда она уже спала, обнимал её и засыпал рядом.
Слушать откровения вуайериста было неприятным опытом.
Цзи Минжуй, занимавшийся протоколированием, чувствовал, что никогда ещё ведение записей не было для него таким мучительным.
Однако приходилось признать: этот сосед, долгое время подглядывавший за Сюэ Мэй, был сейчас человеком, который «знал» её лучше всех. Сюэ Мэй мертва, убийца неизвестен, и именно у этого соседа мог найтись ключ к разгадке.
У Чжибинь задал самый важный вопрос:
— Месяц назад, когда убили Сюэ Мэй, ты ничего не видел?
Стриженый ответил:
— Нет. В те дни я уезжал на родину — в семье было похороны.
Такое вряд ли стали бы выдумывать.
Достаточно проверить билеты и опросить свидетелей, чтобы подтвердить или опровергнуть его слова.
У Чжибинь продолжил:
— Когда ты вернулся, Сюэ Мэй целый месяц не появлялась. Тебя это не насторожило?
Стриженый замялся:
— Меня это беспокоило... Но незадолго до этого я видел, как она ссорилась с парнем. Подумал, может, уехала к нему. Да и какое я имел право спрашивать о ней...
Он был подглядывающим извращенцем, скрывавшимся в тени.
Даже если его и тревожило месячное отсутствие Сюэ Мэй, он не мог ни с кем этим поделиться.
В тот месяц Стриженый по привычке иногда заглядывал в отверстие. Через него была видна половина холодильника.
После раскрытия преступления его бросало в дрожь при одной мысли о нём — за этот месяц он бессчётное количество раз смотрел на холодильник, даже не подозревая, что Сюэ Мэй находится внутри.
Закончив с протоколом и задав все вопросы, У Чжибинь и Цзи Минжуй вышли в комнату с мониторами для анализа информации.
Однако, когда Цзи Минжуй с блокнотом в руках открыл дверь, первое, что он увидел, была рука Чи Цина в руке Цзе Линя: «...»
Причём рука была без перчатки.
Чи Цин внешне оставался невозмутимым, сидел с опущенными глазами, и было непонятно, слушал ли он допрос вообще.
Но Цзи Минжуй мог с уверенностью сказать: его друга явно не держали здесь насильно.
http://bllate.org/book/13133/1164553
