Снова шёл снег. Он не таял, даже касаясь окон их машины. Вместо этого он аккуратно скапливался на них, образуя удивительный неповторимый узор, подсвеченный фонарями.
Это было удивительно красиво. Е Цзянь не смог устоять и достал телефон, чтобы сделать пару фото, как самый настоящий карикатурный турист, который фотографирует всё на своем пути.
Компания, встреча с которой была назначена у командированных сотрудников, прислала за ними новенькую Toyota Alphard, которая уверенно маневрировала по широким и просторным улицам, окружённым древними замками. Сидящий на переднем пассажирском сидении Лян Сяо обернулся и молча смотрел на Е Цзяня. Пуховик, что был куплен им сразу по прилёте в аэропорт, был совершенно обычным: чёрным с незамысловатым дизайном. Вообще-то, он больше напоминал скорее набитый пухом мешок. Было сразу заметно, что нужен он лишь для обороны непривыкшего организма от морозов.
Е Цзянь никогда ещё не видел коллегу в таком простом наряде.
— Как справляешься с разницей во времени? — миролюбиво поинтересовался Е Цзянь, потому что не смог придумать другую тему, обсуждать которую среди коллег было бы безопасно.
— Я послушался совета старшего и проспал весь полёт. — улыбнулся Лян Сяо.
— Я тоже, — ответил Е Цзянь, незаметно отправляя ему фотографии снежного узора и убирая телефон. — Завтра нам снова предстоит работа.
«Что ещё можно сказать в таких ситуациях…» — думал про себя Е Цзянь, но ответа не находил.
Лян Сяо кивнул, но не издал в ответ ни звука. Через несколько минут он ответил на сообщение Е Цзяня. На удивление, это были строчки на русском:
[Лян Сяо: «И сердце бьется в упоенье,
И для него воскресли вновь
И божество, и вдохновенье,
И жизнь, и слезы, и любовь.*»]
П.п.: А.С. Пушкин — «К *** (Я помню чудное мгновенье…)»
Е Цзянь прочитал ещё раз. А потом ещё раз. Но он лишь понял, что ничего не понял. Лян Сяо знает второй иностранный язык? Этого не было в его резюме.
Не сдержав своего любопытства, он быстро написал сообщение:
[Е Цзянь: Что это значит?]
Ему пришёл не менее быстрый ответ:
[Лян Сяо: Это стихотворение Пушкина.]
[Лян Сяо: Оно сразу всплыло в голове, когда я увидел, как старшему Е понравился снег.]
[Е Цзянь: Хорошо, я загуглю перевод.]
[Лян Сяо: Стойте!]
[Лян Сяо: Я не ожидал…]
Е Цзяню показалось, что сообщение Лян Сяо осталось каким-то незаконченным. Он поднял глаза и увидел, что коллега нервно поглядывает на него.
[Е Цзянь: Чего ты не ожидал?]
Е Цзянь не без удовольствия наблюдал, как быстро Лян Сяо печатает свой ответ.
[Лян Сяо: Я хотел перевести это лично для старшего Е. Я даже могу прочитать его вслух со всеми эмоциями! Это же может подождать до того, как наша работа тут будет закончена? ]
Е Цзянь нахмурился. Сразу в его голову полезло много мыслей. Он пытался разгадать, почему Лян Сяо шифруется и хочет сам перевести стихотворение. Вся эта секретность была совсем ни к чему. В любом случае, он решил не травмировать молодого человека и поддался его игре. В конце концов, Лян Сяо было всего двадцать семь. В таком возрасте он и сам любил цитировать стихи.
[Е Цзянь: Хорошо. В таком случае я подожду.]
Сообщение было отослано, а Гугл, как Е Цзянь и обещал, так и не был открыт. Под внимательным взглядом Лян Сяо он тут же отложил телефон, стараясь доказать свою невиновность.
Примерная продолжительность их командировки составляла где-то двенадцать дней. И на шестой день можно было с уверенностью сказать, что всё шло отлично. Не было совершено ни единой ошибки. Всяческие инспекции, официальные переговоры и частные дискуссии с местной компанией проходили на удивление гладко.
У Е Цзяня в душе затеплилась надежда: может быть они успеют вернуться домой раньше и отметить там новый год. Хотя, всё ещё оставалась пара вещей, которые сильно его волновали.
Во-первых, он так и не привык к местной еде.
Во-вторых, у Лян Сяо определённо были проблемы с пробуждениями по утрам.
Он не мог сказать, что Лян Сяо был особенно ворчливым утром, но также не мог сказать и то, что его вечная сонливость как-то влияла на его продуктивность. Напротив, Лян Сяо, казалось, ничуть не изменился.
У него всё так же оставалось прежнее прилежное отношение к работе, и он мог спокойно отдавать ей всё своё внимание, оставаясь таким же дотошным. Он даже немного занимался переводом, применяя свой удивительно хороший русский в дело.
Однако, для Е Цзяня было очевидно, что раньше Лян Сяо был гораздо более расслабленным. Его мешки под глазами, которые с каждым днём становились всё темнее и больше; его всё более долгие периоды молчания — всё это указывало на явный недостаток сна.
— Плохо спишь по ночам? — спросил как-то Е Цзянь.
— А? Да нет, все в порядке. — только лишь улыбнулся Лян Сяо. — Я так хорошо сплю, что иногда даже не могу проснуться до того момента, как старший Е меня не позовёт.
«И почему я тебе не верю? Расчётливый парнишка, который говорит своими сладкими речами. Пройдёт время, и мы всё увидим.» — подумал Е Цзянь. В его голове затаилась хитрая уловка, чтобы всё проверить.
На седьмую ночь Е Цзянь наконец привёл свой план в действие. Если он внезапно придёт к Лян Сяо, разве не будет очевидным, спал ли он минуту назад?
Е Цзянь искренне волновался, что этот симпатичный и очень способный молодой человек может внезапно умереть от недостатка сна и ухода.
Они оба временно проживали в одиночных комнатах. Они были почти соседями: Лян Сяо жил в четыреста второй, а сам он обитал в четыреста четвёртой. Их разделял лишь старый Чэнь из отдела по правовым вопросам.
Е Цзянь поставил будильник на половину третьего утра. Под уже привычный храп из четыреста третьего номера он постучался в дверь четыреста второго.
И только после этого Е Цзянь решил, что ему стоит провериться на наличие проблем с головой.
— Кто это? — тут же раздался мягкий голос Лян Сяо. По звуку казалось, что он стоит совсем рядом с дверью. За отсутствием ответа Лян Сяо повторил свой вопрос на английском, а затем и на русском.
— Это я. — сложив руки на груди, ответил Е Цзянь, а затем продолжил без тени смущения и вежливости: — Быстрее открой дверь своему начальнику.
Когда дверь открылась, Е Цзянь осмотрел коллегу с головы до ног и спросил, подняв бровь:
— Ты не спал?
— У старшего Е бессонница? — Лян Сяо отошёл назад с совершенно невинным выражением на лице.
Е Цзянь почувствовал, как в нём поднимается волна гнева. «Этот гаденыш! Всего лишь гость, а ведет себя, как хозяин!*» — кипели мысли в его голове.
П.п.: Китайская идиома. Е Цзинь обвиняет его в том, что Лян Сяо отвечает вопросом на вопрос.
— Вообще-то, я спросил тебя, спал ли ты! Сколько часов ты вообще проспал за последние несколько дней?
На удивление Е Цзяня, Лян Сяо напрягся и промолчал. Хоть он и не показывал этого явно, но, казалось, он совершенно не собирается оправдываться или защищаться.
— Что не так? Дело в твоём номере? — Е Цзянь почувствовал себя какой-то нянечкой, справляющейся о здоровье нерадивого подопечного.
— Дело во мне. — тихо ответил Лян Сяо. Он потёр ладонью лицо, немного отошёл и схватился за ручку двери. — Старший Е, мне нужно немного побыть одному. Ни к чему за меня волноваться.
К счастью, молниеносные рефлексы Е Цзяня не позволили Лян Сяо закрыть дверь: он успел подставить локоть в дверной проем. Увидев легкую гримасу боли на его лице, Лян Сяо тут же отменил свой план сопротивления и открыл дверь, непроизвольно потянувшись к его руке.
— Быстрее впусти меня, тут, вообще-то, холодно. — сказал Е Цзянь, поправляя свою майку.
http://bllate.org/book/13131/1164435
