Когда Цино проснулся, его сразу же ошеломил запах горелого мяса. Несмотря на то, что еда, аромат которой он чувствовал, была подгоревшей, Цино ощутил сильный голод — он давно не ел. В добавок к этому он не мог вспомнить вкус приготовленной пищи.
Си Вэй мог гарантировать, что он не умрёт от голода. К сожалению, из-за их бедственного положения он не мог позволить себе дорогие продукты, такие как мясо или другие ингредиенты, требующие приготовления.
Открыв глаза, Цино всё ещё был в замешательстве. Как только он понял, что слышит голос незнакомца, он мгновенно проснулся. Он хотел встать, но внезапная боль заставила его упасть на землю. При ближайшем рассмотрении оказалось, что его нежная детская кожа была разодрана на коленях и ладонях, а к некоторым ранам прилипли кусочки гальки и земли. Его короткое резкое движение вновь потревожило раны, и в данный момент они медленно сочились кровью. Одежда была не совсем сухой, местами даже влажной и липкой, и очень неудобной.
Цино оскалил зубы, а затем выплюнул попавший в рот песок. Он подумал о главном герое, зависшем между жизнью и смертью, и его сердце вновь наполнилось тревогой. Судя по небу, долгая ночь прошла. С Си Вэем... всё в порядке?
Он тряхнул головой и заставил себя прогнать дурные мысли, стремящиеся укорениться в ней, а затем стал размышлять, как выйти из сложившейся ситуации. Как бы он ни расстраивался и ни раскаивался, всё будет бесполезно, если он не сможет найти выход из своего нынешнего положения.
Накануне вечером он потерял сознание после того, как его насильно унёс пьяный мужчина. Оглядевшись, он обнаружил, что находится в полуразрушенном доме с плохо заделанными стенами и множеством луж с застоявшейся водой на полу. Цино бросили на кучу дров — единственное сухое место в этом доме.
Снаружи дома раздался громкий шум ссоры, и Цино, не обращая внимания на боль в теле, так и кричащую о необходимости остановиться, медленно, шаг за шагом, двинулся к двери. Он приложил к ней ухо, намереваясь подслушать, о чём говорят снаружи.
— Боб, ты с ума сошёл! Она так хорошо одета, и её кожа такая нежная! Она определённо из знати. Ты похитил благородную! — встревоженно воскликнул пожилой голос.
Другой голос прервал его:
— Старина Джордж, ты действительно стар. Неудивительно, что в последнее время твоё дело пошло на спад. Конечно, на ней красивое платье, но любой может увидеть, что оно не только старое, но и без обоих рукавов. Какая аристократка станет носить такое? Одежду явно отдали.
Но старого Джорджа было непросто переубедить:
— Если по какой-то случайности она окажется благородной, нам конец!
Пьяница был нетерпелив:
— Как ты думаешь, в каком мире ребёнок дворянина будет бегать по улице Фэньхун один ночью под дождём? %*#$&, моё мясо!
Старого Джорджа, казалось, удалось убедить, и он замолчал. Цино изменил позу, умудрившись при этом удариться коленом о дверь, отчего он скривился от боли.
Снаружи двое мужчин, похоже, пришли к согласию и больше не ссорились. Воздух, проникающий в дом, приносил только запах подгоревшего на огне мяса. Ждать, пока другие люди начнут действовать, было не так хорошо, как помочь себе самому, поэтому Цино начал думать о том, как безопасно сбежать. Случаи похищения были довольно распространены в этом районе. Это был его первый опыт в подобном деле, и ему не хватало уверенности в себе, чтобы справиться с ним.
Не дав ему времени на раздумья, дверь быстро открылась: вошёл вчерашний пьяница, поедая куриную ножку. Увидев, что Цино проснулся, он немного удивился, но быстро потёр руки, изобразил фальшивую улыбку и проскулил:
— Сестрёнка, ты проснулась. Вчера шёл такой сильный дождь, что человеку одному на улице было небезопасно. Вот дядя и привёл тебя обратно. Надеюсь, я тебя не напугал?
Цино притворно поднял лицо и наивно спросил:
— Когда дядя отправит меня домой? Я хочу увидеться с папой.
В глазах пьяницы промелькнуло презрение, а затем он притворно попытался ободрить его:
— Жди покорно здесь. Дядя послал кое-кого сообщить твоему папе. Я уверен, что он скоро придёт за тобой.
Цино приподнял уголки рта, растягивая губы в улыбке, чтобы сохранить вид маленького ребёнка. Обычно ребёнок такого возраста не понимает, что происходит, а он не намерен демонстрировать свою осведомлённость пьяному. Он продолжал размышлять, скрываясь за милым обличием.
Поскольку пьяница Боб, вероятно, считал Цино дойной коровой, он даже протянул ему кусок курицы.
Цино уверенно принял угощение и принял свою самую элегантную и благородную позу для еды. Затем он нахмурился и медленно попытался откусить жёсткую курицу своими маленькими белыми зубами.
Уровень мастерства пьяницы Боба в приготовлении шашлыка был не очень высок, но Цино всё равно пришлось приложить немало усилий, чтобы сдержать свой порыв и не наброситься с жадностью на еду, вместо этого деликатно откусывая небольшие кусочки.
Боб посмотрел на малышку, стоящую перед ним, и на его лице смешались недоверие и нерешительность. Такое хорошее воспитание у годовалого ребёнка... Казалось, что её воспитывали не обычные горожане.
Цино продолжал есть, притворяясь невежественным, чтобы набраться сил для побега и побудить другую сторону ослабить бдительность.
Он доел мясо, но от благодарности отказался. Боб вспомнил вчерашний дождливый вечер и то, как эта «маленькая девочка» всё ещё настаивала на выражении благодарности. Его сердце сжалось от холода, но, взглянув на лицо Цино, он снова подавил беспокойство. Иногда жадность придаёт смелости даже глупым людям.
Цино знал, что Боб не оставит его совсем одного. Он просто хотел, чтобы тот оставил его без присмотра, хоть на мгновение, дав ему достаточно времени, чтобы сбежать.
Мальчик вернулся к куче дров и закрыл глаза, прислушиваясь к движениям мужчины. Боб, по-видимому, довольный хорошим поведением ребёнка, медленно пошёл к выходу из дома.
Судя по тому, что он услышал, похоже, Цино был в плену у двух людей. Одним из них был тот пьяница Боб, а другой — человек, которого пьяница называл «старина Джордж». Он не знал, как они работают, но если он хочет сбежать, то это должно быть в то время, когда мужчины будут разделены, что немного облегчит его задачу.
Старина Джордж так и не появился, и было непонятно, собирается ли он связываться с покупателем.
Боб дважды возвращался в дом, чтобы покормить Цино, и оба раза Цино молча съедал еду, пока мужчина ждал.
Время тянулось медленно, но даже так снова наступила ночь. Снаружи дома раздался знакомый голос, от которого всё внутри Цино затрепетало — вернулся старый Джордж.
Боб красочно выругался: содержание рассказа этого человека не сулило ничего хорошего. Все заинтересованные лица отказывались платить высокую цену, которую, по его представлениям, должны были дать за ребёнка.
Старина Джордж был робок, поэтому всё ещё колебался:
— Дай мне посмотреть на девочку, иначе я не смогу быть честным в своих делах, — Боб ещё раз презрел трусость своего партнёра и ушёл один, чтобы напиться.
Цино притворился испуганным и сжался в углу. Как только он увидел старого Джорджа, протискивающегося в хижину, он нарочно спросил:
— Кто ты такой? Папа просил тебя забрать меня?
Старый Джордж был тощим горбатым стариком. Его глаза упорно отказывались смотреть в одном направлении, вращаясь сами по себе, а его нервная улыбка обнажала редкие жёлтые зубы.
— Да, он сейчас очень занят. Позволь мне отвести тебя обратно.
Цино тут же вскочил:
— Правда? Папа не сердится на меня?
Старый Джордж был убеждён «удивлённым» выражением лица Цино. Глядя на словно вырезанное из нефрита лицо Цино, он понял, почему Боб требует такую цену, и не мог не прикинуть. Если бы ему удалось тайно продать ребёнка, а потом сказать Бобу, что её спасли, разве это было бы не прекрасно для него?
Цино был уверен, что у этих двоих были разные сердца*, и подозревал, что старый Джордж жаден до мозга костей.
П.п.: Это означает, что они плохо работают вместе.
Поэтому Цино схватил старого Джорджа за штанину и захныкал мягким детским голосом:
— Скорее отведи меня к папе!
Старый Джордж кивнул, руководствуясь своими эгоистичными соображениями. Хотя Боб отказался продать ребёнка за пять серебряных монет, сославшись на то, что это слишком мало, старина Джордж не отказался бы от такой большой суммы.
Поскольку он не хотел медлить, а Цино был послушен, уход прошёл очень гладко.
Цино, чьи руки были мокрыми от пота, последовал за старым Джорджем, уходя в ночь. Пока они шли, он думал о том, как ему сбежать.
Вдруг позади них раздался яростный крик, и старину Джорджа швырнули на землю. При этом он умудрился сбить с ног и Цино.
Переполненный яростью, Боб навалился на тело старого Джорджа, его глаза покраснели, он стал наносить ему непрерывные удары. Старый Джордж был стар и слаб; избитый до жалобного крика, он свернулся, как креветка, продолжая молить о пощаде.
Цино увидел, как они начали драться, и, не колеблясь, встал и, прихрамывая, ушёл в переулок.
Когда двое борцов увидели, как их дойная корова убегает, они с проклятьями вскочили на ноги и начали преследование.
В этой ситуации извилистые и запутанные дороги города пошли ему на пользу: Цино беспорядочно сворачивал на каждой развилке, и двое взрослых какое-то время не могли его догнать.
Приближалось лето, и воздух уже не был холодным, поэтому Цино с ног до головы покрылся потом. Наконец он свернул в тупик, где был только собачий лаз; Цино без колебаний полез туда, только его маленький зад и пухлые ножки остались снаружи.
К сожалению, ему это не удалось. Не успел он продвинуться достаточно далеко, как Боб схватил его за лодыжку, вытащил наружу и подвесил вниз головой, смеясь:
— Ну вот ты и добежала!
Будучи подвешенным вниз головой, Цино почувствовал, как вся его кровь прилила к голове, а лицо становилось всё краснее и краснее. Всё беспокойство, которое он испытывал за Си Вэя, а также страх, накопившийся от этой гнетущей ситуации, внезапно достиг предела. Он гневно закричал:
— Отпусти меня!
Какую сдерживающую силу может иметь ребёнок, которого только что отлучили от груди? Боб небрежно покачал ребёнка в руке, усмехаясь:
— Отпустить тебя… или как?
Цино уставился на этого самодовольного пьяницу, и его разум внезапно прояснился. Губы Боба, казалось, замедлили движение, пока не стали едва шевелиться. Его улыбающееся лицо увеличилось в бесчисленное количество раз, а затем вдруг исказилось от боли и стало свирепым. Густая красная кровь начала медленно сочиться изо рта и носа мужчины, а его теперь уже бессильные руки потеряли хватку.
Цино снова упал на землю. Его голову пронзила боль, словно в неё воткнули иглу, а нос, рот и уши залила кровь. Он видел, как Боб, сжимая собственную голову, бился ею о стену, пока не потерял сознание.
Но он не заметил, что нефритовый кулон на его груди испускал молочное сияние, которое мягко обволакивало его. Когда свет засиял, рядом с ним появился образ прекрасной женщины, которая наклонилась и поцеловала его в лоб, после чего рассеялась.
Когда образ женщины исчез, нефритовый кулон раскололся и рассыпался в порошок.
Спустя какое-то время послышались беспорядочные звуки шагов: несколько воинов с факелами нарушили тишину тёмного переулка.
— Сюда! Здесь двое!
Воины заметили, что среди них был ребёнок, который очень нравился их молодой госпоже. С опаской ближайший воин пощупал пульс и обнаружил, что ребёнок, как ни странно, ещё жив.
Воины быстро послали сигнал связи, а затем обнаружили поблизости ещё одного мужчину. Он выглядел ещё хуже, чем Цино. На всём его лице не было ни единого участка неповреждённой кожи. И хотя раны были нанесены им самим, трудно было сказать, что послужило причиной их получения.
Сяо У и Си Вэй бросились к ним. Си Вэй забрал Цино у подобравшего его воина, от его маленького тела исходил удивительный холод. Сяо У испугалась, увидев его взгляд, как будто они посягнули на территорию волка.
Хотя Сяо У была напугана его поведением, она не могла не посоветовать ему:
— Сначала нужно обработать раны ребёнка.
Хуа Ли кивнула в знак согласия и подлетела к голове Цино. Она восстановила часть своей силы и смогла полностью вылечить несколько синяков. Лицо Цино стало нормальным, а поскольку большинство его ран были всего лишь травмами кожи, опасности для его жизни не было.
Несмотря на то, что он тоже был изранен и измождён, Си Вэй всё равно не хотел никому отдавать Цино.
Сяо У наблюдала за его кропотливыми усилиями, и её сердце наполнилось лёгкой горечью. Она впервые испытывала такие сложные эмоции, и хотя это было немного похоже на разочарование, она уже не была в этом уверена.
Под влиянием этой тяжёлой атмосферы все молчали, пока не заговорил Си Лунь. Голос мужчины со шрамом звучал мягко и притягательно, но, к сожалению, его слова оказались ужасны:
— Мальчик, хотя ты искал мою дочь, я помог тебе. Как ты собираешься отплатить мне?
Си Вэй наконец поднял голову:
— Чего ты хочешь?
Человек со шрамом на лице посадил Сяо У на плечи и, идя рядом с ним, ответил:
— Так вот, я хочу сказать тебе, парень… Ох! Сяо У, малышка, не щипайся!
Цино казалось, что ему приснился длинный сон, и содержание этого сна было очень страшным. Внезапно он почувствовал тепло, а затем проснулся.
Сяо У удивилась, услышав звуки шевеления:
— Малыш проснулся.
Цино почувствовал, что с его зрением что–то не так. Он закрыл глаза и снова открыл их, но странное ощущение не исчезло.
Когда он моргнул, грубые пальцы осторожно коснулись его лба. Цино не мог удержаться, чтобы не потереться об эту руку; знакомое прикосновение почти заставило его разрыдаться. С Си Вэем всё было в порядке… С ними всё было в порядке. Всё действительно было хорошо.
Но у него не было времени на счастливое воссоединение. Его главный герой тут же выхватил кинжал и начал отрезать ему волосы!
Цино вскрикнул и попытался увернуться, но Си Вэй упорно продолжал стричь его волосы.
Это было ещё не всё. Обрезав ему волосы, Си Вэй продолжил отрезать подол юбки, оставив только шорты длиной до колена и верхнюю часть платья. В итоге получился довольно неприметный бесполый вид.
Цино не стал прятаться: он мог понять, о чём думает главный герой. Глядя на Си Вэя, всё ещё очень бледного и не оправившегося от предыдущих ран, он молча обнял его за руку.
Сяо У знала, что это должна быть тёплая или смешная сцена, но она не могла смеяться, вспоминая ту дождливую ночь и коленопреклонённую фигуру Си Вэя. Она вдруг почувствовала, что этот маленький попрошайка не так уж и раздражает её.
Затем Сяо У увела Хуа Ли из их маленького жилища, и на маленькой разбитой лодке остались лишь двое выживших, прижавшихся друг к другу.
И без того счастливый Цино открыл и закрыл правый глаз, а затем открыл и закрыл левый, подтвердив то, что подозревал — он больше не мог видеть левым глазом.
http://bllate.org/book/13130/1164343
