Раз позвали менеджера, значит, наверняка позвали и всех тех, кто собирался три дня назад. Я оказался прав: Мёншин, его сотрудник и шеф Пак были на том же месте, что и три дня назад. Включая, разумеется, и сумасшедшего. Однако ситуация была прямо противоположной той, что была три дня назад.
Директор Юн указал подбородком на только что вошедшего менеджера, бросив перед Мёншином папку.
– Это доказательства, которые вы принесли вчера вечером, утверждая, что вы невиновны.
– Доказательства?.. – произнес Мёншин с твердым выражением лица и поднял папку. Похоже, они еще не знали о деле менеджера Ча Чону. Возможно, они были заняты поиском лазеек в доказательствах из-за моих слов. Зная, что уликой является контракт Ча Чону, он первым делом напустил на лицо вопросительное выражение.
– Что это за доказательства...
Он попытался возразить, но внезапно замолчал, словно прочитал что-то в контракте. Он уставился на бумагу с выражением недоверия, которое говорило о том, что он только сейчас заметил имя нового менеджера в первой строке контракта.
– Что это за доказательства... объясните сами.
Директор Юн приказал это мне, а не менеджеру. В это же время Мёншин повернул голову в мою сторону. Как только он увидел меня, его глаза сузились, а на губах появилась улыбка. Как будто он насмешливо говорил мне: «О, если подумать, ты же говорил, что собираешься мне отомстить?».
– Верно. Не мог бы ты объяснить, Ли Тэмин?
Увидев имя менеджера в контракте, он, вероятно, уже ожидал, что я скажу, и в его глазах не было недоумения. Совсем другая атмосфера, чем три дня назад, нет, два дня назад. Может быть, это потому, что изменилось его отношение ко мне. Он словно говорил, что выслушает мою цель мести и отнесется к ней серьезно. Он понял, что от меня можно избавиться, даже если я всерьез решусь на что-либо. В любом случае, Мёншин знает меня как ядовитую тварь, которая цепляется за противников, даже проливая кровь. Поэтому я тоже улыбнулся ему.
– Ты его видел, тебе еще нужны объяснения? Как ты запоминаешь реплики с такой головой?
Слабая улыбка Мёншина исчезла, и холодный голос произнес:
– Заткнись. Разве ты не знаешь, что есть вещи, которые можно и которые нельзя говорить старшим в присутствии других людей? – Затем он скривил губы, глядя на стоящего рядом со мной менеджера. – Вы отлично справились с обучением новичков.
– Правда? А я-то думал, что именно вас я учил лучше всего. – Менеджер шагнул вперед и указал на папку, которую Мёншин все еще держал в руке. – Если бы я подставил Ча Чону как вы и утверждали три дня назад, , он бы не стал нанимать меня в качестве своего менеджера.
Мёншин наклонил голову, словно отбросил маску, за которой прятался перед директором Юном.
– Ча Чону может не знать об этом, потому что он дурак.
Выражение лица менеджера потемнело от саркастического замечания, прозвучавшего без колебаний. Вместо того чтобы рассердиться, он с грустью посмотрел на Мёншина.
– ...Значит, вы, не столь известный человек, более глупы, чем Ча Чону?
В словах, смешанных с негромким вздохом, чувствовалась жалость к Мёншину. Похоже, в его сердце есть часть, которую он пока не может выбросить. Возможно, это воспоминания о том, каким хорошим был Мёншин, которого он воспитал в прошлом. Вместо того чтобы расстроиться, я почувствовал любопытство. Хорошие чувства прошлого все еще оставались в уголке моего сердца, и я помнил их. Может быть, если бы вы открыли мою грудь и достали сердце, оно было бы ярко-красным. А не серым, как лайм. У меня явно были приятные воспоминания с Мёншином, но это не то сердце, которое не испытывает никаких эмоций.
– Если вы совершили ошибку, извинитесь, Мёншин. – Менеджер внезапно назвал Мёншина по имени и сделал шаг вперед. – Неважно, насколько большую ошибку ты совершил, но если ты искренне извинишься, то когда-нибудь тебя простят.
Эти слова были обращены к Мёншину, но мое дыхание мгновенно остановилось. Неосознанно я перевел взгляд на спину вышедшего вперед менеджера. Старый, выцветший пиджак. Его голос раздался вокруг меня, как эхо, будто слышался издалека.
– Вы можете думать, что уже слишком поздно и прощения не будет, но нет, всегда есть последний шанс. Так что просите прощения. Сейчас еще не поздно. Извинитесь и признайте свою неправоту. Но если вы упустите момент…
– Прекратите, менеджер Чхве. Вы до сих пор не избавились от этой детской привычки проповедовать? Что, если я пропущу это мимо ушей даже в этот раз? Вы скажете, что я даже не человек? Боже… – Мёншин рассмеялся и покачал головой. – Я вижу, что вы снова притворяетесь милым перед директором Юном, но не стоит так радоваться, что ситуация сложилась в вашу пользу. – Затем он повернулся и положил бумагу на стол. – Я немного разочарован, директор Юн. Разве это не просто косвенные улики? У вас есть реальные улики и даже мои показания, но вы пытаетесь отпустить преступника только потому, что он стал менеджером Ча Чону?
– А что, если дело не только в этом?
– Не только… в этом?
– А что, если есть весомые доказательства и свидетельства того, что менеджер Чхве не является виновником?
– Такого не может быть...
– Ты хочешь сказать, что я лгу? Ради менеджера Чхве? – Директор Юн указал на менеджера с улыбкой на лице. – Что в нем такого замечательного? О, да. – Его взгляд обратился ко мне. На одно мгновение я увидел, как в его глазах появилась улыбка. – Я могу делать это, потому что хочу переспать со стажером, который всего несколько месяцев назад появился в компании.
Некоторое время стояла тишина. Но вскоре Мёншин дал ответ, сопровождаемый вздохом:
– Конечно, я знаю, что все не так. Просто я не могу поверить, что есть доказательства.
Пока Мёншин говорил, менеджер рядом со мной прошептал:
– Он сказал, что хочет переспать с тобой. Директор Юн умеет шутить.
Тэмин: «...»
– Хм? Тебя не удивила шутка директора Юна?
Затем он похлопал меня по спине, как бы говоря, что все в порядке. Однако я не чувствовал себя в порядке даже после утешения менеджера. Говорить глупости при людях? Этот сумасшедший... Но, исключая меня, шутка директора Юна на время разрядила напряженную атмосферу между остальными, и Мёншин, воспользовавшись случаем, негромко произнес:
– Пожалуйста, дайте мне знать. Доказательства. Тогда я пока сделаю шаг назад.
– Одного шага недостаточно.
– Недостаточно? Вы хотите сказать, что я, виновный лишь в том, что давал показания в пользу компании, должен взять на себя ответственность за это?
В отличие от принудительной улыбки, голос Мёншина понизился. Неожиданно директор Юн покачал головой и развеял тревогу Мёншина:
– Этого не будет. Меня не интересует, возьмет ли Сон Юхан на себя ответственность за случившееся. Я просто делаю это, потому что это моя работа. Но поскольку это связано со мной, у меня нет другого выбора, кроме как призвать тебя к ответу.
Другими словами, это означало, что он был заинтересован не в работе компании, а в том, что было связано с ним. Неважно, исходило ли это от директора компании, но его личная неприязнь в ответе на вопрос Мёншина не оставила никого равнодушным.
– Что значит, это связано с директором Юном?
– Разве я не говорил об этом, когда мы собрались здесь три дня назад? Я сказал, что надеюсь на достоверность этой информации, ведь я проснулся от самого приятного сна за последние годы. Но если информация неверна...
Мёншин: «...»
– А как же мой сон?
Что? Вероятно, не только я, то же самое слово могло всплыть в сознании остальных. И мысли вроде: «Так что, в конце концов, причина, по которой ты пытался решить эту проблему, заключалась в том, что ты злился из-за того, что проснулся?». В его словах звучало настоящее раздражение, поэтому никто не мог спросить, не шутка ли это.
http://bllate.org/book/13126/1163277
