Я начал с того, что слегка вытянул левую руку и дотронулся до его перчатки. Как только я коснулся ее, он вздрогнул и сделал шаг назад. В отличие от первого раза, я не напал сразу, но я не хотел долго ждать. Время занятия шло быстро, словно подгоняя противника. Будет лучше закончить все быстро, пока тот не убежал.
Я сделал еще несколько шагов назад, пристально посмотрел на него, затем слегка откинулся назад и шагнул. Вместо прямой линии, я вытянул ноги по слегка косой линии, и мгновенно приблизился к спине парня, тряся верхней частью тела. Удивленный, он ударил первым. Я защитил свое лицо левой рукой и атаковал его бок правой рукой, которая была явно открыта.
Хлоп!
Я на мгновение наклонил голову к его шатающемуся телу и поднырнул ближе. Он отступил назад, но я был быстрее. Нет, он был слишком медлителен. Как только цель предстала перед моими глазами как четкая картина, моя рука начала двигаться первой.
Я убрал кулак от его дрожащего тела. Он прислонился спиной к рингу, но продолжал стоять на согнутых ногах, потому что я не дал ему упасть. Если бы здесь был рефери, он бы разнял нас, но инструктор все еще был с первым поверженным, поэтому он не увидел этого.
Благодаря тому, что симпатичный парень держал меня за плечи, я мог интенсивно бить только с одной стороны. Честно говоря, это было нарушением правил, но это был единственный способ бить умеренно. Каким бы безжалостным я ни был, я не мог ударить парня, который упал на пол. Я чувствовал, как его тело дрожит, словно бьется в конвульсиях. Глаза уже давно опустели, был виден белый загубник, и каждый раз слюна, которую невозможно было проглотить, стекала из открытого рта.
– ...Кхе-кхе.
Наконец, глубокий удар заставил стон вырваться из его горла. От силы моего удара и отскока веревки его тело сильно затряслось и потеряло силу, его вес полностью упал на меня. Только тогда я опустил руку и отступил назад.
Глухой звук, плюх.
И хотя он не упал без сознания, как первый, он все равно рухнул на колени, все его тело тряслось, словно он попал под дождь посреди зимы и не мог нормально дышать. Я сделал шаг назад и постучал передней ногой по полу. Затем я вытащил капу и открыл рот, чтобы отсчитать оставшееся время.
– Четыре, три, два, один.
Вокруг не раздавалось ни звука.
– Нокаутирован.
Я объявил результаты от имени рефери, который не присутствовал. Он, должно быть, не слышал моей любезности, но он трусился, как маленький ребенок, обхватив руками пострадавшую часть тела. Но это неважно. Следующие слова он обязательно услышит. Я поднял взгляд на большие часы, висевшие на стене, и коротко сказал.
– Убирайся. Если не хочешь, чтобы тебя заставили играть второй раунд.
Мое предсказание оказалось верным. Он, задыхающийся и дрожащий, вздрогнул и дернулся, как испуганный кролик. Его одна рука все еще обхватывала место которую он ударил, но он съехал с ринга на другой руке, ползая по полу.
Я оглянулся на время, которое недавно проверил, и перевел взгляд на двух других. Их лица были бледными, как штукатурка. Если бы не их дрожащие глаза, они были настолько неподвижны, что я почти поверил бы, что это статуи.
Однако, когда наши глаза встретились, они задрожали одновременно, словно близнецы. Почему всех бьют? Когда я подошел, уродливый парень, который все еще был застывшим в изумлении, первым задал вопрос.
– Ты, ты... о-очевидно, был обучен. Так? Ты учился боксу, но ты намеренно лгал, чтобы обмануть нас...
– Я сказал, что меня не учили.
– Но почему...
Задыхаясь, он посмотрел в сторону симпатичного парня, который упал рядом с рингом и стонал.
– Н-не шути. Как ты можешь нокаутировать двух других, если ты даже не пробовал боксировать?
– Кто не пробовал?
– Что? Ты же сам сказал, что никогда не учился боксу...
– Я сказал, что меня никогда не учили, но не говорил, что никогда не был на ринге.
Я оборвал его слова и повернулся. Я чувствовал, как за мной следят пустые глаза, которые все еще не могли понять смысла моих слов. Уродливый парень, держащийся обеими руками за канат, не хотел верить в реальность, которая отличается от того, что он думал.
Что меня удивило, хотя и слегка, так это то, что он не убежал от страха перед реальностью, которая отличается от его ожиданий. Может быть, это потому что он еще не пришел в себя. И мне определенно пришлось вбить в другого гвоздь, что он не должен даже думать о побеге.
– Лучше не убегать.
В отличие от уродливого парня, тот, с желтыми волосами, видимо, думал о побеге. Все его лицо, которое было достаточно жестким, чтобы заметить это, дернулось. Сделав еще несколько шагов, он попытался отступить.
– Не убегай, сопляк.
Он схватился одной рукой за шест веревки, а потом как следует посмотрел на меня. Увидев ужас в его глазах, я впервые за тот день улыбнулся. Он застыл, испугавшись еще больше, чем когда услышал предупреждение не сбегать. Наверное, было странно, почему я улыбаюсь. Я объяснил почему.
– Я обычно оставляю самое сладкое напоследок.
На мгновение по его лицу разлилось потрясение, рот полуоткрылся, как будто он собирался что-то сказать, но слова не выходили. Он повернулся, чтобы посмотреть на свои плотно сомкнутые губы. Должно быть, он вспомнил, почему пытался спросить, почему он был последним. Нет, он не мог спросить, потому что существовала проблема. Должно быть, он вспомнил, что сделал со мной по приказу Мёншина.
В прошлом Мёншин уговаривал меня посмотреть вместе фильм ужасов в кинотеатре. Посреди фильма вдруг раздался громкий звук, рваный крик и хлынула кровь. Но все это было ненастоящим, поэтому у меня не было причин вздрагивать, как все остальные, или закрывать глаза от жестоких сцен. Естественно, для меня это были скучные 2 часа. Мне запомнилось то, что сказал Мёншин после окончания фильма.
Жить до конца – это не счастливый конец. Какой смысл жить? Ты бы дольше всего оставался в страхе, до такой степени, что твои внутренности разлагались бы. Хотя желтоволосый не совсем похож на последнего выжившего из фильма ужасов, он, вероятно, испытывает наибольший стресс из всех четверых.
Кроме того, он был бы обеспокоен тем, как много я понял. Повернувшись, я заметил, что уродливый парень переместился в центр ринга. Неужели он переместился сам, без посторонней помощи? Это было удивительнее, чем то, что он не убежал. Это было настолько поразительно, что мне пришлось заново оценить его.
– Черт, кто ты такой?
Надев шлем, парень медленно сплюнул. Он повозился с ним несколько раз, чтобы полностью зафиксировать шлем на месте.
– Актер-стажер.
– Кто это спросил? Это...
Я снова услышал ругательство «черт», и голос, ставший тонким, как шепот, был едва слышен.
– Бокс... как же это?
Честно говоря, я наполовину ожидал, что этот уродливый парень убежит. Но сейчас парень передо мной выглядел испуганным, но он еще не отказался от злого умысла, желая сбить меня с ног. Он оказался более жестким парнем, чем я ожидал.
Но я не чувствовал сочувствия. Тому факту, что он собирался пострадать совсем не так, как двое других. Меня так и подмывало замахнуться кулаками с такой силой, чтобы единственный оставшийся зритель содрогнулся. Я уже собирался надеть загубник, но снова услышал вопрос.
– Что ты имел в виду, говоря о нахождении на ринге?
Так же, как и он, я прошептал, едва слышно.
– Как я и говорил. У меня было несколько спарринг-партнеров.
– ... Сколько?
Я вставил загубник ему в рот и сообщил.
– Пять лет.
Одновременно с ответом я погрозил кулаком в ту область, в которую я не нападал на двух предыдущих парней. Парень, получивший удар в лицо, зашатался и сделал большой шаг назад. Должно быть, у него закружилась голова. Я подошел к нему медленно, намеренно ожидая, пока он придет в себя. И прежде, чем протянуть руку, чтобы снова достать его голову, я намеренно взглянул на желтоволосого. Установив с ним зрительный контакт, я убедился, что он охвачен страхом, и улыбнулся. Будет хорошо, если он будет внимательно наблюдать.
В следующий раз именно тебе разобьют лицо.
http://bllate.org/book/13126/1163195
