Волосы Луисена струились между пальцами Карлтона, и он снова не смог сдержаться, поэтому вновь погладил золотые пряди.
— Это такое расточительство.
— Мои волосы вырастут снова.
— Это правда, но...
Действительно, стрижка не была большой проблемой. Однако Карлтону не нравилось, что молодой лорд отрезает свои волосы ради денег. Считалось, что это было последним средством заработка для жен из бедных семей.
— Кроме того, нет ничего лучше для быстрого заработка, — сказал Луисен.
Слова молодого лорда были верны. Поскольку сейчас у них не было с собой монет, восстановить пропуск паломника будет непросто. Наемник подумывал спрятать Луисена на дереве и в одиночку проникнуть в замок, чтобы украсть деньги. Однако гораздо лучше было продать волосы, чем воровать. И все же Карлтон не мог не колебаться.
Луисен угрюмо посмотрел на Карлтона, а затем решил сам позаботиться об этом.
— Отдай его мне.
Он взял кинжал из рук Карлтона. Не раздумывая ни секунды, молодой лорд схватил свои волосы и одним резким ровным движением отрезал их. Кинжал был невероятно острым, потому что Карлтон с утра точил его о камень. Наемник не успел остановить Луисена.
— Так, этого достаточно, верно? — Луисен передал пучок волос Карлтону.
Наемник посмотрел на пряди в своей руке. Это было прекрасно, как бушель золотых нитей, но в голове Карлтона возникло противоречивое чувство.
Наемник оторвал взгляд от золотых волос и посмотрел на Луисена. Поскольку молодой лорд остригся чуть ниже ушей, его волосы стали разлетаться во все стороны. Казалось, будто мышь обглодала их концы. Карлтон не мог смеяться над ним, а его сердце сжалось от того, как обнажилась шея лорда.
В прошлом один из людей Карлтона как-то по пьяни сказал, что стал наемником, потому что его жена продала свои волосы за деньги. Он выбрал эту тяжелую работу из-за ненависти к себе — он ненавидел себя за то, что был настолько некомпетентен, что вынудил свою жену продать волосы. Карлтон тогда не понимал — это ведь всего лишь волосы. Со временем они вырастут снова — как это ничтожно.
Луисен не был женой Карлтона, но теперь наемник понимал чувства того человека.
Никогда прежде он не чувствовал себя таким бессильным и некомпетентным. Карлтон был человеком, который гордился своими возможностями — это определяло его личность.
— ...Только в этот раз. Этого больше не повторится. Что бы ни случилось, я позабочусь о том, чтобы у нас не было недостатка в деньгах, — поклялся Карлтон. — Будь то охота или ручной труд, это никогда не повторится.
— Ну... делай, что хочешь? — сказал Луисен.
«Неужели сэр Карлтон действительно ненавидит быть у меня в долгу?»
Размышляя о странных навязчивых идеях Карлтона, Луисен снова надвинул капюшон на голову.
***
Они снова вошли в замок. В Конфоссе, как городе, куда часто приезжает множество туристов, задворки были весьма оживленными. Это было идеальное место для продажи краденных вещей и тайного отмывания денег.
Продавать волосы было не так уж сложно. Хотя они часто продавались по дешевке, волосы Луисена стоили дороже, ведь были длинными и ухоженными — гладкими, упругими и по-настоящему светлыми. Такой цвет волос был довольно редким, поэтому пряди стоили дороже рыночной цены. Кроме того, Карлтон выиграл еще несколько монет за счет торга и запугивания.
Глядя на это, Луисен понял, что все внутри закипает от негодования.
«Когда я впервые продавал свои волосы, я получил меньше половины этой цены».
Как бы Карлтон ни умел торговаться, разница в цене была слишком велика! Наверное, тогда Луисен отдал свои волосы слишком дешево. В то время он знал, что парики делают из человеческих волос, но у него не было понятия ни о деньгах, ни о том, сколько на самом деле стоят его волосы. Тогда он был просто счастлив, что вообще может получить деньги за что-то подобное.
Карлтон тоже не знал, за сколько обычно продаются волосы. Вместо этого Карлтон знал, как торговаться, наблюдая за реакцией клиента.
«Зря я это сделал. Какой позор...» — подумал Луисен.
Все это было в прошлом, но Луисен все равно чувствовал себя расточительным. Вспомнив, как он с радостью согласился, когда ему предложили небольшую сумму денег, Луисен почувствовал желание ударить кулаком по воздуху. Но вместо этого молодой лорд сжал кулаки.
Карлтон заметил язык тела Луисена — наемник понял, что, каким бы непринужденным ни казался господин, когда предлагал продать свои волосы, ни один дворянин не будет доволен, если прибегнет к тактике обедневшей жены. И хотя другой мог сделать вид, что это пустяк, он наверняка чувствовал себя слегка уязвленным.
Карлтон пожалел Луисена, похлопал его по плечу и предложил ему слова утешения.
— Раз уж у нас теперь есть деньги, давайте съедим на ужин долгожданную приличную еду.
В ответ на утешения Карлтона Луисен улыбнулся и кивнул. Одним из достоинств Луисена была его способность жить дальше без особых сожалений. Они продолжили путь, не обращая внимания на небольшое недоразумение, которое произошло между ними.
Храня свои деньги, Луисен и Карлтон искали подходящего мастера. Длилось это недолго: в том же переулке находился старый кузнец, который в основном занимался крадеными вещами. Он был идеальным кандидатом для хранения секретов, потому что человек был неграмотным и немым. Кузнец роботизировано работал над пропуском паломника, не задавая вопросов.
Когда бронза, нанесенная на поверхность, отслоилась, открылся первоначальный вид пропуска паломника. На серебряной пластине был выгравирован символ Церкви — «знак света». Блестящий и леденящий душу оттенок распространялся во все стороны в виде лучей. Даже тот, кто не знал истинного значения символа, по его изысканности понял бы, что это не обычный предмет.
Выйдя из переулка, Луисен продел кожаный шнурок через пропуск и повесил его на шею.
Теперь, когда поддельная личность Луисена была установлена, настала очередь Карлтона. Они пошли по той же дороге и зашли в гильдию наемников, где попросили выдать им табличку наемника на имя кого-то из компании Карлтона. Он сказал, что потерял свою табличку, когда по дороге сюда столкнулся с разбойником.
Сначала сотрудники гильдии с подозрением посмотрели на Карлтона и Луисена и отказались выдать табличку. В самом деле, как они могли войти в сильно укрепленные ворота замка без надлежащего удостоверения личности или таблички наемника? Кроме того, Карлтон больше походил на бандита. Вполне резонно было предположить, что Карлтон может быть грабителем, а не наемником.
Однако, когда Луисен незаметно показал служащему свой пропуск паломника, все сомнения рассеялись. Служащий с радостью сделал новую табличку.
— Почему вы раньше не сказали, что вас наняли для сопровождения почетного паломника?
Эти пропуска выдавались и находились в ведении церкви, они служили гарантией статуса и преданности человека. Поэтому те, кто имел пропуск паломника, были защищены и официально признаны Церковью. Никаких других доказательств личности не требовалось. По этой логике, наемник, нанятый таким паломником, также косвенно находился под защитой и нанимался Церковью, поэтому для них также не требовалось никаких дополнительных доказательств.
— Это действительно работает! — удивился Луисен. Он узнал, что пропуск паломника весьма полезен, когда следовал за одноруким святым, но не знал о степени его влияния.
— Я ведь говорил. С ним, независимо от того, как вы выглядите, вы сможете избежать проверок, куда бы вы ни пошли.
— И все же я думал, что они спросят, откуда мы пришли и что намерены здесь делать.
— Большинство простых людей боятся, что их вера будет поставлена под сомнение. Они могут сделать Церковь недовольной, бесполезно расспрашивая паломников о том и о сем.
Луисен кивнул. Это было правдой. Королевство верило в единого бога, и мнение церкви отражалось во всех величайших событиях королевства. Духовенство всегда присутствовало на официальных церемониях, и эти дела часто следовали религиозным процедурам, детально разработанным Церковью. В результате влияние Церкви было довольно сильным в повседневной жизни людей. Священники часто были местными лидерами в сельских деревнях, где значение правительства было слабым.
Луисен прежде вел упадническую жизнь, будучи признанным благородным отбросом — все его друзья были такими же. Они никогда не отличались особой религиозностью. В своем воображении он представлял себе Церковь как место, где добрые священники раздают еду в качестве благотворительности.
Как бы то ни было, признав силу пропуска паломника, Луисен посмотрел на Карлтона новыми глазами.
— С таким козырем, как этот, ты мог бы путешествовать по миру без страха! Все бы тебе поверили.
— Я, наверное, кажусь очень темпераментным человеком, но я не легкомысленный, — высокомерно произнес Карлтон.
Луисен был ошарашен.
«Если ты знаешь о своем характере, то не должен ли ты попытаться сдержать его?..»
Размышляя об этом, Луисен возился со своим пропуском. Действительно ли Карлтон использовал его в предыдущей временной линии? Впрочем, сейчас не было возможности узнать наверняка.
***
В дальнейшем пропуск паломника оказался очень полезным. Они покинули тенистую аллею и уверенно зашагали по ярким, освещенным солнцем улицам. Из-за того, что они бродили по горам, они выглядели грязными и потрепанными. На улицах Конфоссе им не было равных в суровости.
Сочетание неприступной атмосферы Карлтона и плотно прикрытого тела Луисена должно было вызвать подозрения. И все же никто не сомневался в них.
Когда эти двое отправились за покупками, торговцы сначала неохотно продавали товары, но меняли свое поведение, как только видели пропуск паломника. Некоторые были не совсем дружелюбны, но в целом торговцы относились к ним хорошо, а не игнорировали или прогоняли. Даже бдительные стражники, допрашивавшие прохожих, улыбались, глядя на пропуск, и проходили мимо.
Благодаря этому Луисен и Карлтон смогли благополучно купить все необходимое и получить комнату в чистом и приличном трактире.
П.п.: А вы заметили, как господин наемник сравнивает Луисена с женой?
http://bllate.org/book/13124/1162953
