Сехон мощно толкнулся, одним плавным движением полностью заполнив Юншина своим членом.
Юншин застонал, ощущая внутри себя твердый, покрытый венками ствол. Властно сжав челюсти Юншина, Сехон заставил его посмотреть на их отражение в окне, отображающего их интимную связь. Ошеломленное лицо Юншина, наполненное наслаждением от проникновения, четко отражалось в затемненном стекле.
Юншин зажмурился, затем открыл глаза, приоткрыл рот.
—Ты хочешь сказать, что я безнравственный человек, раз испытываю такое удовольствие?
— Разве ты сам не видишь?
— Но почему ты становишься больше? О! О!
Вместо ответа Сехон задвигал членом, введенным в Юншина, быстро набрав скорость. От мощных толчков под ними загрохотал стол, и Сехон выплеснул на Юншина свои первобытные желания.
Сехон держал Юншина за ногу, но вскоре это стало неудобно. Он перебросил лодыжки Юншина себе на плечо и обхватил стройную талию юноши. С каждым толчком член Сехона проникал все глубже, вызывая у Юншина крики наслаждения.
Он чувствовал себя так, словно его внутренние органы приподнимались от каждого толчка Сехона. От каждого его движения у него перехватывало дыхание, и он ощущал, как переполняется удовольствием.
Крепкие бедра Сехона напряглись от возбуждения, когда он вошел в Юншина. Плоть шлепалась друг о друга, наполняя комнату влажными звуками. Пот капал со лба Сехона, когда он энергично вбивался в податливые бедра Юншина.
— Старший, мои бедра сводит... Ай!
— Опиши, где находится мой член. Тогда я сменю позу.
— Внутри, ммм, он внутри меня.
— Кто сейчас занимается с тобой любовью?
— Сехон, ах, больно! Помоги мне встать.
Сехон продолжил грубые толчки, но, поняв, что нужно подстроиться, отпустил ногу Юншина и переместил их обоих. Юншин обхватил шею Сехона, пока тот приподнимал его. Член Сехона вошел еще глубже, чем раньше, и Юншин инстинктивно скрестил ноги вокруг упругих бедер Сехона.
— Нет... О! Ты слишком глубоко. Подожди, отстранись немного! О!
Пошатнувшись, Сехон поменял положение и направил их к стене. С неудержимым рвением он ворвался в Юншина, насаживая его на свои бедра. Юншин думал, что для Сехона больше нет места, но он ошибался. Длинный и толстый ствол продолжал заполнять глубины Юншина.
От переизбытка ощущений Юншин уже не мог кричать и только царапал шею и спину Сехона. Тем временем его внутренние стенки сжимались вокруг члена Сехона, усиливая ощущения. Сехон прижал Юншина к стене, положив руки на живот и таз младшего, поддерживая его. Он неустанно проникал в Юншина, добираясь до самых глубоких мест.
— Хннгх, ммгх... Кажется, я сейчас кончу. Сехон, кажется, я сейчас кончу.
Сехон отрегулировал свои толчки, нацелившись на то место, которое приносило Юншину наибольшее удовольствие. Он опустил руку с живота Юншина, поглаживая и лаская эрегированный член, усиливая удовольствие. Внутренности Юншина ритмично сокращались, пока его стимулировали и спереди, и сзади.
— О, я сейчас кончу... А! Стена испачкается! Подожди! Подожди, отойди!
— Все в порядке.
— Нет-нет! Что же мне тогда сказать уборщице?!
— Помолчи и кончи. Если мне придется сказать это три раза, я заставлю тебя убрать всю сперму со стены.
Зная, что Сехон всегда держит свое слово, Юншин уперся в него всем весом. Сехон, переполненный желанием, увеличил темп, вбиваясь в Юншина как зверь. Пот заливал их тела, когда они сталкивались друг с другом.
Наконец, они достигли кульминации почти одновременно.
— Ах! Оххх!
— Хух... Нгх!
Вязкая жидкость хлынула из члена Сехона, заполняя Юншина. Без презерватива их жидкости смешались, что вызвало взрыв эмоций у Юнщина. Сперма брызнула на стену. Ноги Юншин дрожали от интенсивности их секса.
Обессиленный, Юншин рухнул на пол, а Сехон, все еще находясь внутри него, тоже сел на колени. Медленно выскользнув из него, Сехон лег сверху на долговязого парня. Энергия обоих иссякла. Юншину не хватало сил вытереть струйки жидкости, стекавшие по его ногам, и он нашел утешение в объятиях Сехона.
Они игриво ласкали друг друга, наслаждаясь послеоргазменной негой. Сехон сжимал ягодицы Юншина и осыпал его подбородок и челюсть легкими, пушистыми, как сахарная вата, поцелуями. Юншин рассмеялся от этих ласк.
Сехон недоуменно посмотрел на него.
— Почему ты смеешься?
— Я планировал бросить язвительный комментарий о тебе, пока ты причинял мне боль. Но твой поцелуй растопил всю мою обиду. Мое настроение легко меняется, правда? Я так уязвим только для тебя, так что не пойми неправильно.
Сехон выдохнул, очарованный его словами, и заключил его в крепкие объятия. Вскоре он сменил позу, готовясь снова проникнуть в Юншина. Усевшись у бедер младшего, он впился в него жаркими поцелуями и стал тереть их члены друг о друга.
Чувствуя возвращение возбуждения, Юншин оттолкнул крепкие плечи Сехона.
— Может, продолжим после того, как поедим? Я совсем вымотался. И есть хочу.
Сехон посмотрел на него с голодом в глазах и просунул руку между ног Юншина. Введя два пальца в отверстие Юншина, он прокрутил их, вытирая остатки жидкости. Юншин шумно выдохнул, хватая Сехона за руку, и затряс головой.
— Мммм, ннн...
— Ты так много себя баловал, но все еще голоден?
Семя, вытолкнутое пальцами Сехона, вытекло между ног Юншина. Оцепенев от удовольствия, Сехон поднес к губам пальцы, измазанные спермой, и провел по ним языком. Лицо Юншина стало красным, как помидор, и он ударил Сехона по торсу.
— Ты с ума сошел? Что ты делаешь?
Сехон ухмыльнулся и попытался снова проникнуть в Юншина, но тот собрал все оставшиеся силы и откатился в сторону. Среди разбросанной одежды он нашел рубашку Сехона, накинул ее на плечи и встал. Несмотря на слабость в ногах, ему удалось опереться на стол.
Сехон, который наблюдал за происходящим лежа, нехотя поднялся.
— Давайте освежимся, а потом закажем еду.
Когда Сехон перешагнул через одежду на полу, Юншин схватил его за руку.
— Приготовь что-нибудь для меня.
— Я куплю еду, приготовленную кем-то другим.
— Ты притворяешься, что против этого, но все равно сдашься. Насколько сильно ты завышаешь свою самооценку?
— Притворяюсь, что против этого? Неужели ты не уважаешь своего начальника?
— Согласно «Хань Фэйцзы», все люди равны перед законом. Это значит, что ты, Кан Сехон, и я равны.
П.п.: «Хань Фэйцзы» — трактат, написанный одним из крупнейших теоретиков легизма Хань Фэем. (легизм — направление древнекитайской философии, рассматривающее закон в качестве абсолютного и всеобщего принципа организации вселенной).
Потеряв дар речи, Сехон провел рукой по лбу Юншина, блестевшему от пота. Однако его глаза были наполнены непреодолимой любовью к Юншину. Вместо того чтобы критиковать его, Сехон смотрел на него с искренней нежностью. Юншин почувствовал прилив радости, поняв, что может надавить еще немного.
— Ты ведь сделаешь это, правда? Я никогда не видел, как ты готовишь, поэтому хочу на это посмотреть. Кроме того, в прошлый раз ты обещал надеть фартук, но не надел...
— Я обнажаю перед тобой свое тело каждый день.
— Но это совсем другое. Я тоже обнажался перед тобой. Это совсем другие ощущения по сравнению с тем, когда ты видишь меня одетым, не так ли?
— С какой стати ты хочешь это видеть?
— А разве ты не хочешь увидеть меня в фартуке и голым?
Сехон задумался, нахмурившись, что свидетельствовало о его внутреннем смятении. Он испустил преувеличенный вздох. С явным поражением он пробормотал:
— Хорошо, я сделаю это.
http://bllate.org/book/13119/1162117
